— Что с тобой? — спросила у меня Ира заглядывая мне в глаза, когда Хаммер встал на очередном светофоре.

— Всё хорошо, — произнёс я, улыбаясь.

— Ты в ЗАГСе ту коробку от колец сжимал как самое ценное в твоей жизни, а сейчас у тебя вроде улыбка на лице, а глаза грустные… И, Слав, я теперь твоя жена, мне больше нельзя врать.

— Я и до этого не врал, — ответил я.

— Тогда скажи, что тебя гложет?

— У нас с тобой медовый месяц, в твоих руках конверт, а там на островах меня ждёт работа. Снова, — произнёс я. — Меня немного заботит, что ты вроде как едешь на отдых со мной, а я, получается, — на боевую операцию.

— Я… Я знаю, Слав. — вздохнула она.

— Что? — не понял я. — Откуда?

— Я не первый год живу и понимаю, что за такими деньгами, как у тебя, всегда стоят сверхзадачи, которые надо выполнять. И теперь я больше не переживаю, потому что мы скреплены навсегда! Да, я всё ещё буду за тебя волноваться, но у меня теперь словно бы золотая нить на пальце, через которую я словно бы держу тебя за руку, — произнесла она, покрутив комбинированное кольцо с бриллиантами.

— Всё так, Ир. Там, на островах, ничего серьёзного, просто взять одного дурня и сдать его куда следует, — всё таки соврал я.

— Я поняла, — произнесла она. — Я найду, чем себя занять там, пока ты спасаешь мир.

— Надеюсь, до спасения мира больше не дойдёт, — усмехнулся я.

А мой сотовый тревожно пиликнул, ОЗЛ спецсвязь снова давала какие-то новые вводные. Но пока что я хотел бы насладиться Ирой и нашим праздником, а мобилка… а что мобилка, Енот Аркадий всегда может меня позвать голосом.

— Посмотри, что там, — произнесла Ира.

— А стоит? — возразил я.

— Стоит, мне тоже интересно! — уверенно и чуть подпитым голосом произнесла моя супруга.

Я достал сотовый и посмотрел, а там была открытка, доставленная по ОЗЛ спецсвязи, где мультяшные лось, волк, лиса, заяц, даже ёжик — стояли на поляне, широко улыбаясь в камеру. В центре, важный и умилительный одновременно, стоял медведь и протягивал прямо в объектив ярко-красный мухомор, словно самый дорогой подарок от всего сердца. Подпись гласила: «Коллектив Очень Злого Леса поздравляет вас с бракосочетанием и дарит вам перелёт бизнес-классом».

Я показал картинку Ире и она рассмеялась тихим, счастливым смехом.

— Никогда не летала в бизнес-классе, — произнесла она, глядя на мультяшного медведя.

— Как и я, — улыбнулся я, чувствуя странную неловкость и благодарность. Эти ребята, с их специфическим чувством юмора и вечной жизнью на грани, умели сделать и такой, почти трогательный жест.

Мы катались по городу, и в каком-то момент Ира пожелала вылезти в люк «Хаммера», чтобы почувствовать ветер и свободу этого дня. И мы сделалим это прямо с бутылкой. Колеся по Златоводску, махая сигналящим нам машинам, получая своеобразное поздравление от водителей.

— Господа молодожёны, — обратился к нам водитель, когда мы спустились вниз. — Информирую вас о том, что в полседьмого начнутся пробки и ваша поездка будет медленней.

— Тогда поехали домой, — произнесла Ира.

И мы поехали, провожая начинающий оживать город, вступивший в своё бабье лето.

— Слушай, у меня же для купания ничего нет, — произнесла Ира.

— Предлагаю поехать налегке, лишь паспорта, деньги и мобильники, — предложил я. — Никаких вещей, только те, что на себе. Всё купим там.

— Я бук возьму, у меня книги и картины, буду поглядывать за ними, — произнесла она.

— Ну, хорошо.

Попрощавшись с водителем, мы входили в наш дом, целуясь; в объятиях пьяной страсти мы поднялись на второй этаж, где уже на законных правах овладели друг другом, как муж и жена. А потом, накормив котика и щенков, накормив учащего ПДД-узника, мы, переодевшись в спортивное, развернули единственный конверт от Дяди Миши, а там было: «Свадебное путешествие на яхте по островам Сиамского залива». Красиво оформленная картинка, на которой яхта плыла вдаль, а на её корме стояли двое, судя по одеждам, новобрачных.

Ну, правильно, что ещё подарить тем, у кого всё есть? Дельтаплан или тур на яхте.

Ближе к вечеру к дому подъехала другая машина, это был чёрный седан «Мерседес», из которого вышел мужчина лет тридцати, причёска с окантовкой, гладко выбрит, в костюме, но таком, который носят повседневно. Енот Аркадий не выделялся какой-то примечательной внешностью, его можно было бы легко потерять в толпе, не будь на нём костюма. На правой руке он носил электронные часы, и это, пожалуй, всё, что можно было о нём сказать. Или я просто выпил, наблюдая за ним со второго этажа.

Он поднёс часы к губам и произнёс, а сотовый у меня заговорил его привычным голосом:

— Я приехал, у вас скоро регистрация, нужно ли мне что-то знать особенное, кроме гостя, кота и собак?

— Нет, спасибо, ничего, мы сейчас спустимся, — проговорил я, идя к Ире. Она уже была собрана: светлый спортивный костюм, светлая кепка, сумка с буком и всё. Собственно, как мы и договаривались.

Погладив кота и собак, мы постояли в коридоре, окинув внутренности гостиной взглядом. В русской традиции есть такая штука, как посидеть на дорожку. Ну, а мы на дорожку постояли, обнявшись. И, выйдя на улицу, пошли к «Мерседесу» Енота Аркадия.

Он как раз вернулся на водительской, я же открыл Ире дверь, чтобы она села, и сел сам.

— Ещё раз поздравляю вас! — произнёс он.

— Спасибо, — кивнула Ира.

До Богашёвского аэропорта от города было минут двадцать, и ещё столько же по городу, и мы поехали не особо спеша, предвкушая отдых.

Мы ехали в аэропорт в спокойствии и семейной идиллии. Я сидел, держа руку Иры, и смотрел в темнеющее окно. Город прощался с нами огнями уличных фонарей, мерцанием окон в многоэтажках, яркими вывесками. Аркадий за рулём включил спокойную медитативную музыку фоном, машина С-класса позволяла не слушать ничего, что происходит снаружи. Ира прижалась головой к моему плечу, и я чувствовал её дыхание.

Богашёвский аэропорт встретил нас ярким светом и суетой даже поздним вечером. Аркадий остановился у самого входа.

— Регистрация уже идёт, — сказал он, обернувшись. — Удачи вам. И… постарайтесь отдохнуть. На самом деле.

В его глазах на миг мелькнуло что-то сложное — не то профессиональная сдержанность, не то искреннее пожелание. Мы поблагодарили, я взял сумку с буком, и мы вышли.

Внутри был ожидаемый хаос: очереди к стойкам эконом-класса, гул голосов, плачущие дети. Мы же по знаку направились к дальнему, значительно более спокойному ряду стоек с табличкой «Бизнес-класс / First Class». Здесь стояли всего два человека: мужчина в сером костюме с дипломатом и пожилая пара.

Наша очередь подошла быстро. Сотрудница, улыбаясь, словно сошедшая с рекламного буклета, приветствовала нас по имени.

— Добрый вечер. Ваши документы, пожалуйста.

И мы положили их на стойку, а она, выполняя свою работу, быстро оформила билеты, проверила паспорта.

— Господа Кузнецовы, ваш выход на посадку — B12. Прямо за паспортным контролем направо. Приятного полёта!

Паспортный контроль для «бизнеса» тоже прошёл в отдельной линии, почти без очереди. Пограничник, суровый мужчина лет сорока, взглянул на моё свежее лицо в паспорте, потом на меня, мельком на Иру, и без эмоций поставил штампик. Никаких лишних вопросов. Дверь в «зону вне РФ» захлопнулась за нами с мягким шипением.

И мы вошли в другой мир.

Зал ожидания бизнес-класса был похож на хороший, тихий клуб. Глубокие кожаные кресла и диваны, расставленные так, чтобы не нарушать личное пространство. Приглушённый свет, исходящий больше от светильников и торшеров, чем от люстр. Длинная стойка с баром, где бармен в коричневой жилетке молча готовил коктейли. Несколько столов с каими-то канапе, мини-десертами, сырной тарелкой и фруктами. Тут играла приятная музыка без вокала.