С неба сыпался тихий, даже какой-то робкий снежок, в серых облаках томительно медленно умирал свет – еще один день сходил на нет. По свежему снегу следы Бьорна читались легко. Он ушел в сторону причала.

…Она выбежала на пирс, когда лодка – мощная моторка Сивертсенов уже отошла от причала, вспенивая темную воду.

– Бьорн, ты что себе позволяешь?! Возвращайся немедленно! Это чужая лодка!

Такой откровенной глупости она от него не ожидала.

– Сейчас же, я сказала!

Она никогда не позволяла себе кричать на внука. Никогда ему не приказывала. Деликатно отходила в сторону и давала возможность набить собственные шишки.

Но сейчас Кристин прорвало. Это же надо! Угонять чужую лодку!

– Бьорн, сейчас же…

– Умолкни. – Мальчик поднял голову, уставился на нее, и Кристин задохнулась от ужаса.

У того, кто сидел в лодке, было лицо, фигура, одежда ее внука, но это был не он. Перед ней была подделка. Имитация. Кукла. Существо, до омерзения похожее на ее мальчика, укравшее его внешность, ворочало глазами мертвой рыбы и холодно смотрело на нее. Кристин почудилось, что существо держит ее сердце в липкой ладони и медленно стискивает ледяными пальцами. Бьорн или нечто в его облике повернуло руль. Моторка взрыла черные тяжелые волны и ушла из бухты в сторону Форсанна.

Кристин медленно опустилась на покрытые тонкой пленкой льда доски. Ей вдруг стало очень страшно. Она не понимала, что именно случилось, но чувствовала – что-то очень черное коснулось ее жизни.

* * *

Она терпела, пока ее сажали в вертолет. Терпела, пока полицейские пытались выяснить, как ее зовут и как она оказалась в Норвегии – причем делали это с такими участливыми лицами, будто она – старушка, которая забыла посреди пешеходного перехода, на какую сторону улицы ей необходимо попасть.

Сначала она молчала. Потом рассказала версию, которую излагала Арвету в лодочном сарае. А когда бесконечные вопросы ее утомили, стала рубить правду-матку – что она член древнего сообщества друзей эльфов, что приплыла сюда в облике дельфина и что ее преследует темный маг. После этого взгляд тетечки-психолога подозрительно подобрел, а в голосе зазвучали мягкие успокаивающие нотки.

Дженни прекрасно понимала, что, скорее всего, следующим этапом общения будет визит какого-нибудь полицейского уже с дипломом психиатра. Но сил что-то придумывать уже не было.

Она столько пережила, что могла позволить себе роскошь не врать. К тому же психиатрическая больница – не самый плохой вариант. Там ее Фреймус точно не будет искать. А она немного придет в себя и придумает, что делать дальше. Ведь есть же где-то еще Магусы, Авалон, Билл Морриган, наконец. Должны быть еще такие, как она.

Ей просто необходимо место, где можно отдохнуть и собраться с мыслями. Но вместо уютной одноместной палаты с мягкими стенами и небьющейся посудой ее запихнули в какую-то ночлежку! Детдом! Спецколонию! Точнее, во «временный приют для подростков с трудностями в общении», как выразился работник службы охраны детства Ивар Содерквист, сажая ее в машину. Такой усатый и обаятельный мистер Содерквист. Только из уважения к нему и еще от смертельной душевной усталости Дженни не выпрыгнула из автомобиля.

– Обычно происходит по-другому, – извиняющимся тоном объяснял офицер Содерквист. – Как правило, в кризисной ситуации ребенок… подросток, помещается в приемную семью. Мы их называем семьи готовности – потому что они готовы в любое время принять любого ребенка. Но тебе, кажется, не интересно…

– Отчего же, очень интересно. – Дженни выдавила слабую улыбку. – Как я понимаю, меня такая семья не готова принять.

– У тебя слишком сложная проблема. – Похоже, Ивару Содерквисту было жаль, что Рождество бедная английская бродяжка будет встречать в приюте, а не в теплом кругу крепкой норвежской семьи. – Прости, но мы вынуждены поместить тебя в специальное учреждение. Для твоего же блага…

Дженни выдохнула. И ослабила пальцы, стиснувшие ручку двери:

– Разумеется, мистер Содерквист.

Она прислонилась виском к холодному стеклу, глядя, как перед ней разворачивается белое полотно пейзажа: горы в туманной синеве, снежный подшерсток под щетиной лесов, каменные мышцы скал, полные фиолетовой глубины озера, черные и красные домики с желтыми окошками.

«Ладно. Приют так приют. Мне надо отдохнуть».

– Ты не волнуйся, это хорошее место, – продолжал офицер Содерквист. – «Озеро троллей» – так приют называется, там очень красиво. Раньше это был кемпинг, но после кризиса он разорился. Решено было устроить приют. Знаешь, красота тоже лечит. Никогда не слышала?

Дженни помотала головой. Она почти не слушала Содерквиста, равнодушно наблюдая, как они миновали городок Овре, потом долго петляли вдоль бурлящей реки – она перекатывала в своем рту бесчисленные гальки, терла пенной щеткой спины громадным валунам, которые зашли в реку и уснули в ней, точно стада диковинных быков. Уже темнело, края долины постепенно смыкались. Солнце било слева, лучи простреливали джип навылет, и Дженни наблюдала, как рядом мчится их двойник – искаженная тень, то растянутая на открытом пространстве, то сжатая в комок на обрубленном теле горы, которую взорвали, чтобы проложить дорогу.

Солнце садилось в невидимое отсюда Северное море, солнце уходило в Англию. Дженни приложила ладонь к стеклу, закрывая видимую тень машины. По правому боку, за еще пологими склонами, розовыми от заходящего солнца и поросшими черным лесом, за ближними вершинами поднимались неведомые громады, с вершин которых тек вниз ледник, в ало-белой глубине которого таился космический холод.

Машина проскочила очередной тоннель и вынырнула в долине. А потом…

«Так не бывает, – подумала Дженни. – Такой красоты просто не бывает».

В ладонях гор фарфоровой чашей лежала крохотная долина. Небольшое озеро, затянутое молочным льдом, несколько домов на берегу, редкий лес, расплесканный по пологим склонам и подступающий к скальным обрывам. И снег, много снега.

«Кто додумался в таком месте устроить приют? – Дженни расстроилась. – Здесь вообще не должно быть людей. Здесь должны жить они. Первые».

Синие тени тихо и покойно лежали на склонах гор, когда машина офицера Содерквиста свернула с шоссе и подъехала к уютному домику – черно-красному, с красивой земляной крышей и тепло светящимися окнами. Учреждение для подростков с проблемами в общении было готово распахнуть перед Дженни двери.

* * *

– Что ж, пока, Дженни. Надеюсь, тебе здесь понравится. – Ивар Содерквист энергично застегнул куртку. – Да не расстраивайся, здесь много девочек, вы подружитесь. Все образуется.

– Да, конечно, – согласилась Дженни. – Берегите себя. А то вдруг машина сломается. А вы в горах.

– С чего бы ей ломаться? – неуверенно рассмеялся Ивар. – Все в порядке.

Пока усатый офицер Содерквист оформлял документы и невольно поглядывал в ее сторону, Дженни сидела на диванчике в гостиной. Она изучала конструкцию на столе – большой шар из лозы, похожий на гигантский плетеный абажур. Внутри шара болтались маленькие разноцветные шарики.

– Ты иностранка?

Дженни подняла глаза. Девушка. Примерно ее лет, короткая стрижка – перышки какие-то фиолетовые, в носу и нижней губе – две металлические пуговки. Стоит, деловая, руки в карманах, взгляд из-под челки. Ничего, в общем, выдающегося, но претензий много.

– По-английски рубишь?

Девица была настойчива.

«Интересно. – Дженни толкнула шар пальцем, и тот нехотя качнулся. – Зачем здесь эта ерунда?»

Мысли ее относились в равной степени как к загадочному арт-объекту, так и к неожиданной собеседнице, навязывающей свое общество.

– Язык проглотила?

– Врут. Я коренная норвежка.

– А акцент британский, – обрадовалась девушка и тут же, без приглашения, бухнулась рядом.

– Йоханна…

– Будь здорова, не чихай больше.

– Да, смешная шутка. – Девица совсем не собиралась улыбаться. – Не знаю, как у вас на острове, а здесь это нормальное имя. Тебя-то как зовут?