— Ха-ха, — засмеялся я, чем вызвал шокированные взгляды Максима, Кефира и настоящей Клары. Черкасов даже не обернулся, молодец.

— Чего ржёшь, Шторм? — зло спросила лже-Клара.

— «Раз другие не справились», — передразнил я её. — А сама же, мазила, не смогла попасть в меня с двух метров. — Очень хотелось показать ей средний палец, да руки заняты полезным делом. — А ещё кого-то обвиняешь в своих провалах.

— Так себе переговоры, Сергей Иванович, — просипел испуганно Максим.

— Не боись, она и с такого расстояния не попадёт, — успокоил я его.

— По вам? Может быть. А по мне? — занервничал ещё больше Подорожников.

— Шторм! Заткнись! — крикнула она, а затем на мгновение закрыла глаза, успокаиваясь. Быстро, однако, удалось. Дальше она говорила совершенно спокойно: — Считаю до пяти. Ты убиваешь себя, и все остальные останутся живы. Если же ты начнёшь сопротивляться…

— Ок, — кратко ответил я.

— Что ок? — не поняла лже-Клара.

— Да не обращай внимания, — сделал головой неопределённое движение. — Разговариваю с выдуманным другом.

Видимо лже-Клара решила, что я сбрендил. А вот Черкасов едва слышно хмыкнул. У него хорошая память.

А Кефир вообще молодец. Хорошую идею подкинул.

Серафима смотрела на парня, которого называли Штормом. Светлые волосы, пронзительные голубые глаза, которые внимательно изучили её рану, после чего парень моментально зажал её шею тем самым пледом, под которым она мёрзла.

Толстая женщина не вошла, лишь открыла дверь и хлопнула ею как можно громче. Этого хватило, чтобы сработала странная пластина на её шее и прорезала артерию.

В глазах моментально потемнело, но, когда горячие руки Шторма коснулись её, ей показалась, что она вернулась к жизни, хотя бы ненадолго.

Намётанный глаз Серафимы отметил, что парень умело зажимает рану, будто не в первый раз работает с такими повреждениями. Усмехнулась про себя, понимая, что смогла понять такое, но не смогла распознать подвох в собственной подруге.

Которая сейчас угрожает её пациенту в облике другого человека. А сама толстая женщина, выпучив глаза, стоит на цыпочках с натянутой на шее удавкой. Сине-красное лицо выглядело ещё более пугающим, чем обычно.

Но страшнее всего Серафиме стало от слов Шторма про выдуманного друга. Сейчас её безопасность зависела от человека, который, судя по всему, рехнулся.

Подруга в образе толстой женщины сделала шаг вперёд и втолкнула Максима в квартирку, не отпуская нож от его шеи. А затем начала считать, видимо ожидая, что Шторм себя убьёт.

Сейчас Серафима не была уверена, что этот парень так не сделает. По крайней мере он уже начал ослаблять давление на шее, отпуская плед.

Девушка почувствовала тепло, только вместо струйки по коже, её словно начал облизывать горячий кошачий язычок. И тут же неприятная режущая боль, что осталась после срабатывания металлической пластины-артефакта, стала проходить.

Шторм оставил плед на девушке и медленно встал.

— Три, — уже досчитала копия толстой женщины.

Парень достал из бокового кармана охотничий нож, крутанул в руках, пуская блики по квартире и приставил к своей шее.

— Готова констатировать мою смерть?

— Че… что? — сбилась женщина. А затем улыбнулась. — Давай-давай.

— Поклянись, что не тронешь моих людей и уйдёшь отсюда.

— Не буду. — Пожала та плечами. — Ты должен просто верить в лучшее. Вдруг тебе снова повезёт.

Серафима не выдержала.

— Не слушай её! Это моя подруга Вера! Она обманула всех! — просипела девушка, пытаясь достучаться до Шторма и отвлечь Веру.

Вера под личиной толстой женщины даже не дёрнулась.

— Помолчи, а то кровью истечёшь прежде, чем остальные тебя спасут, дурочка, — ответила Вера. — Короче: четыре, Шторм.

— Понятно, — со вздохом сказал Шторм и указал ножом на Веру. И громко рыкнул: — А теперь просто убей его!

Серафима увидела, как побледнел Максим, как скривилась Вера, как дёрнула рукой, чтобы нанести удар. Как бросился вперёд тот страшный мужчина, стоявший между Штормом и Верой. Как он не успевал — невозможно успеть. Как нож вонзился сбоку, грозя перерезать артерии, трахею, позвоночник.

Только вместо стона боли или чавкающего звука вдруг раздался тихий взрыв, а затем грохот вылетевшей двери. Вылетевшей вслед за Верой.

Серафима в шоке смотрела на выпучившего глаза Максима, который дрожащими руками ощупывал шею, рядом с которой только что был нож.

Игнорируя его замешательство, мимо пронёсся мужчина и тут же прижал Веру коленом к полу.

— Сними кольцо, быстро! — приказал Шторм, подбегая в настоящей толстой женщине, до сих пор сопротивляющейся тугой петле на шее.

Одно резкое движение ножом и удавка лопнула, а женщина рухнула на пол, громко и судорожно вдыхая. Толстые губы, казалось, сворачиваются и разворачиваются, обвисшие щёки трясутся, а широкое тело неопрятной медузой растеклось по полу. Серафиму кольнул стыд от того, что она испытывает к этой женщине настолько яркую неприязнь.

А может всё дело в том, что в её образе делала с ней Вера?

Повернув голову, девушка удивилась, что её шея не болит. Коснулась рукой места, где была глубокая рана и с удивлением обнаружила крупный рубец. Зажило?

В этот момент мужчина затащил в квартиру Веру и бросил её на пол, предварительно сковав руки наручниками за спиной.

— Не знал, что ты носишь такое с собой. Думал, что Зарудная и так справляется, — ехидно заметил Шторм, заставив мужчину слегка покраснеть.

— Работа, — хмуро ответил он. — Давай, артефактор, снимай с неё кольцо. Я не смог.

Шторм присел рядом с Верой, изучил руки, коснулся остриём пальца бессознательной девушки —видимо она сильно приложилась головой, когда отлетела. Максим всё также продолжай стоять в прихожей, прижимая руки к шее и глядя в пространство перед собой.

— Хорошая система защиты, — сказал Шторм, а затем потёр левое запястье. — Попробуем.

Он провозился больше минуты, прежде чем смог снять кольцо. А затем Серафима увидела, как меняется внешность Веры, как усыхают объёмы. Вместо огромной массы уже привычная фигура самой Серафимы, затем симпатичная черноволосая девушка, а затем и сама Вера.

Только спустя несколько секунд и Вера исчезла, оставив на полу неизвестную Серафиме девушку.

— Это Вера? — спросил у неё Шторм.

Серафима замотала головой.

— Это не Вера. Я не знаю кто это. Где моя подруга⁈ Что ты сделала с ней, тварь⁈

Не думал, что Серафима так быстро придёт в себя. Но видимо обида и боль придали достаточно сил. Пришлось ловить её на полпути к лежащей на полу девчонке и усаживать обратно на диван.

Несколько раз крикнув Подорожникову, чтобы он собрался, приказал ему вызывать врачей, а лучше сразу с Черкасовым вызвонить кого-то из команды Вороновой.

Учитывая, что сейчас произошло, я не удивился тому, что спустя сорок минут в квартиру вошла сама Александра Валерьевна. А ведь мы тут случайно раскрыли крота внутри антитеррористического подразделения.

Крота, который залез очень глубоко, ведь Клара была аналитиком, вполне успешным и с высоким допуском. Теперь понятно, почему эту не-Веру никто не мог найти, как и Серафиму: они сидели внутри системы, точно зная, где будет следующая облава.

Только божественное провидение могло привести меня и моих людей к ней. Иначе спустя время Клару нашли бы умершей от аллергии, а Серафиму скорее всего вообще не нашли.

Сейчас её отправляют под конвоем в больницу к Святославу Георгиевичу, Клару — в госпиталь, а не-Веру на допрос к Вороновой. Она решила взять на себя эту роль. Особенно, когда я намекнул ей на Дар девушки.

— Ты уверен, Сергей? — спросила она, когда я ей сообщил о своих наблюдениях.

— На все сто.

— Но как ты узнал? Я даже вблизи едва чувствую, что она одарённая! Она кажется даже слабее тебя. — Что ж, бабуля как всегда прямолинейна.

— Скажем так: она сама мне сказала.