— Да, — просто ответил Трофим, не спуская своего внимательного взгляда с девушки.
«Странно, что не добавил: „Ты ведь сама этого добивалась“, — вздохнула Ксюша, думая, как бы вежливо отказать, — Оксане с ее резким характером он не подойдет, он рано или поздно прибьет ее в разгаре очередной ссоры. Вот мне бы такой мужчина подошел. Я бы за ним была как за каменной стеной», — мечтательно подумала попаданка, и сама себя одернула.
— Извини, Трофим, у нас с тобой ничего не получится, мать твоя не одобрит этот выбор. Она меня очень не любит… — нашла достойный аргумент Ксюша.
— Я давно вырос и не слушаюсь матушку, — усмехнулся Трофим, наклонился и чмокнул девушку в щеку, — И, если других причин нет, я вечером зайду.
В голове, как назло, было тихо, будто в пустыне в полдень. Мужчина принял молчание за согласие и ушел бодрой походкой счастливого человека. А Ксюша поймала себя на том, что стоит и улыбается, нежно поглаживая холодные бусины воеводова подарка.
День прошел в привычной суете, грязные тарелки сменялись кружками, а миски — ложками. Но Ксюшу дела земные не волновали, она витала в облаках, вновь и вновь вспоминая трепетные касания рук Трофима на ее шее, ощущение жарких губ на щеках. Внутри все вибрировало от предвкушения.
Предвкушения чего? Неужели она хочет…
«Нет! Я здесь на задании. Мне нужно выиграть спор и вернуться к моей семье!», — напоминала себе попаданка, но снова и снова переживала те редкие моменты их с Трофимом близости. Когда за окном уже были сумерки, а гул голосов в зале стал затихать, крик Данилы вырвал ее из сладкой ваты воспоминаний:
— Оксана! К тебе вед… знахарка пришла. Выйди.
«Чего ей от меня надо?» — испугалась Ксюша и спрятала подарок воеводы под рубаху.
Агриппина Аристарховна, как всегда, обожгла девушку злющим взглядом.
— Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты и мой сын сошлись-таки… Правду бают или врут? — проворчала ведьма.
— Какие сороки говорливые пошли, — пробормотала Ксюша, размышляя, как бы выкрутиться. Ее интуиция и многолетний опыт кричали, что потенциальную свекровь лучше держать в неведении.
— Значит, правда, — нахмурилась мать воеводы, но сказала как-то слишком спокойно, — Что ж, не буду лезть в дела сына. Он уже взрослый, своя голова на плечах.
— Правда? — опешила Ксюша и даже села от удивления на лавку.
Знахарка неожиданно подсела рядом и предложила:
— Ты мою внучку спасла. Давай, выпьем за наше с тобой примирение, — предложила ведьма.
Ксюша смотрела на Агриппину Аристарховну и отчетливо видела недовольные складки у носа, глубокие сердитые морщины между бровей, прячущееся на дне черных глаз презрение.
«Врет!» — убежденно подумала попаданка, но отказаться было бы невежливо.
— Чаю! Мне еще работать, — нашлась Ксюша.
Ведьма скептически усмехнулась и кивнула:
— Ну, давай хоть чаю…
Ксюша кинулась за самоваром. В груди сердце стучало как сумасшедшее, а в голове метались стаей воронья заполошные мысли:
«Не могла ведьма так просто согласиться на наши отношения. Что-то она мутит. А если согласилась? Я-то еще не соглашалась! Но подарок приняла и не сказала, чтобы вечером не приходил…»
Когда Ксюша разливала чай по кружкам, сидя рядом с напряженной ведьмой, руки ее дрожали.
— Ну ты и неумеха, — проворчала Агриппина Аристарховна, бросив взгляд на лужи чая вокруг кружек.
— Я еще молодая, научусь, — буркнула в ответ будущая невестка, а про себя заметила:
«Мда… Видно, как она совершенно не против наших с воеводой отношений!»
— А у тебя здесь чисто. Домовой помогает? — неожиданно поинтересовалась будущая свекровь.
Ксюша поперхнулась и, откашливаясь, суматошно осмотрелась в поисках Тимки. Но маленького мужичка нигде не было видно.
«Как она догадалась?» — испуганно подумала Ксюша.
— Не понимаю, о чем ты… — пролепетала она.
Ведьма только хмыкнула. Ксюша залпом выпила остатки чая, чтобы побыстрее сбежать из теплой компании свекрови. Во рту осталась сладкая горечь.
«Чай испортился, что ли?..» — удивилась попаданка и встала.
— Мне пора работать, — решительно сказала она.
— Ну и мне пора. Поздно, я уже старая, сплю много, — сверкнув довольно глазами, заявила знахарка и ушла.
Стоило закрыться за ней двери, как в трактир вошел Илья, угрюмый, но трезвый. Увидев Ксюшу, он решительно подошел к девушке, та внутренне приготовилась выслушать очередную порцию оскорблений, но парень ее удивил:
— Извини, Ксюш, я утром был не в себе. Больно просто и стыдно, когда тебя обманывают.
— Стыдно должно быть не тебе! — категорично заявила Ксюша, прямо посмотрев на парня, и неожиданно поняла, что он очень красивый. Невероятно сексуальный. Его мощные плечи заставляли сердце биться чаще, а широкая грудь вызывала жгучее желание прижаться к ней. Слишком полные для мужчины губы хотелось попробовать на вкус. В голове замелькали пошлые картинки, как она встает перед ним на колени, а потом он ее заваливает на стол.
Ксюша в ужасе сжала кулаки, и паническая мысль затопила сознание:
«Что со мной?»
— Принеси мне хмеля и поесть. А я тебе расскажу, что со мной приключилось. Если захочешь выслушать, конечно, — предложил рыжий парень, не подозревая, что от звуков его низкого голоса у девушки все внутренности вибрируют от страсти.
— Хочу… — сорвалось с губ Ксюши тихим стоном.
На ватных ногах она ушла на кухню. В трактире, кроме Ильи, уже не было посетителей, и Данила с Пелагеей ушли отдыхать. Пришлось Ксюше самой нести заказ. Оказавшись рядом с Ильей, почувствовав его терпкий мужской запах, девушка тяжело опустилась на соседнюю лавку, стараясь дышать ровно и не смотреть на парня, у Ксюши было стойкое ощущение, что, если она еще раз увидит его губы, сорвется и накинется на него с поцелуями.
Илья тем временем доедал курник и рассказывал глухим несчастным голосом:
— Я был уже у Глашиных ворот, когда споткнулся о камень, и твои ватрушки выпали у меня из рук прямо в кусты, я наклонился за ними, а тут с другой стороны подошли Семен и Глаша. Они меня не заметили, ведь было уже темно. Сначала я хотел встать и поздороваться, но после первого слова замер и стал слушать. Он назвал ее любимой, посетовал на несправедливость жизни. Они, оказывается, давно любят друг друга, но еще они любят деньги и достаток, поэтому решили найти себе богатых и глупых супругов, продолжив при этом бегать на тайные свидания. Глаша, моя ненаглядная, милая, нежная, заверила этого прощелыгу, что ее ребенок будет только от него, мол, ей не нужны рябые дети, мои дети… Я слышал, как они целовались, эти звуки ни с чем не перепутать.
При упоминании поцелуев Ксюшу накрыла новая волна животной похоти, каждая клеточка ее тела горела, но девушка еще сопротивлялась.
— Что ты будешь теперь делать? — выдавила она из себя вопрос.
— Сегодня утром я вспомнил твои слова про месть. И решил, что наказать эту низкую парочку просто необходимо. Поговорю с Параней. Если она согласится, посватаюсь к ней. У меня богатый отец, у нее при власти! Наши семьи точно будут довольны этим союзом.
— Она же тебе не нравилась? Хотя, как она может не нравиться, у нее такая грудь… — томно прошептала Ксюша, представляя на своем теле мужские руки.
От одной этой картины внизу живота все сжалось в сладком спазме, и стон сорвался с губ девушки. Но неожиданный взрыв наслаждения не принес облегчения, хотелось большего! Ксюша, тяжело дыша, все-таки посмотрела на Илью, парень испуганно спросил:
— Что с тобой? Ты заболела? Ты вся потная. Температура?
Его искреннее беспокойство стало последней каплей. Ксюша обхватила голову парня и прижалась к его влажным от хмеля губам. Сознание выключилось. Она кусала, вылизывала, проникала в чужой рот. Илья сначала попытался отпихнуть девушку, но она вскочила к нему на колени, крепко обвила ногами талию, оседлав мужчину, и продолжила терзать его поцелуями.
Тут за их спинами скрипнула дверь. Нервы Ксюши были натянуты как струна, она инстинктивно обернулась, готовая встретить опасность лицом к лицу. На пороге замер воевода. Сначала в его глазах мелькнула растерянность, а потом стальной молнией вспыхнул гнев. Он развернулся и вышел, громко хлопнув трактирной дверью.
