– Вынуждена согласиться. Почему у всех в «Гувернантке и фейри» были клыки и они пили кровь? Неужели в Бреттоне именно так о нас и думают?

Я внутренне вздрагиваю. Дафна не ошибается насчет этой неточности. Но откуда мне было знать?

– Ты что, не знала? – раздается голос у самого моего уха.

Я подпрыгиваю так высоко, что удивлена, как это душа не покинула тело. Поворачиваюсь и вижу за спиной Уильяма Хэйвуда. Как ему удалось так бесшумно подкрасться – понятия не имею.

– Что ты здесь делаешь? – Мой голос звучит как яростный шепот, пока я бесцеремонно толкаю его за руку, отодвигая от двери. Я не хочу, чтобы Дафна и мистер Филлипс знали, что я подслушала их разговор.

– А, так ты не знала. – Он и не думает шептать, как я.

– Не знала о чем? Что… что у фейри нет клыков? Это был творческий выбор, и я его отстаиваю…

– Контракт, – говорит он, и мой рот захлопывается. – Одному из нас предложат завидный контракт по результатам наших продаж во время тура. Только одному из нас.

Я хмурюсь.

– Не может быть. Мистер Флетчер говорил, что открыт для новых книжных предложений от меня, если они будут о фейри.

– Это не просто очередной контракт. Это соглашение на три книги с огромным авансом и мощной маркетинговой поддержкой в течение следующего года. Они еще никогда не предлагали подобного контракта и, осмелюсь сказать, не предложат снова, пока не проверят, оправдает ли он себя. Это предложение было в твоих руках, пока ты не опоздала и, можно считать, не провалила свой тур.

Я смотрю на него, и тошнота подкатывает к горлу при мысли о том, что мне почти предложили и что я, возможно, уже упустила. Контракт на три книги. Маркетинговая поддержка. «Флетчер-Уилсон» – главный издатель в Фэйрвэйве. Если они предлагают уникальный контракт, это и вправду редкий шанс. И если то, что я подслушала, – правда, у меня будет возможность жить здесь, если его мне предложат.

Я не задумывалась, хочу ли я жить в Фэйрвэйве, но, поскольку у меня на родине меня почти ничто не держит, я не могу не восхищаться такой перспективой. Не говоря уже о том, что мой издательский аванс здесь стоит в десять раз больше, чем в Бреттоне, благодаря ужасающему курсу обмена. Я могу стать богатой!

И все же…

Контракт еще не мой.

– Теперь я тоже в числе кандидатов мистера Флетчера, – говорит он, озвучивая мои собственные мысли, и подмигивает. – Надеюсь, ты не станешь таить на меня обиду, когда я выиграю.

Возражения жгут мне грудь, но я по-прежнему слишком потрясена. Моим словам не хватает той язвительности, которой я жажду.

– Ты… ты не знаешь, что выиграешь.

– О, но я знаю. Мне это нужно. И я это получу.

Я фыркаю.

– Так вот о чем была твоя реплика о конкуренции? Потому что ты с самого начала видел во мне соперницу?

Уильям наклоняет голову и смотрит на меня снисходительно.

– О, Эд, тебе придется продать еще очень много книг, чтобы стать моей соперницей.

Не успеваю я отреагировать, как он поднимает палец, легонько касается моего носа и невозмутимо удаляется прочь.

Я сжимаю кулаки. У меня есть все намерения броситься за ним и высказать все, что я о нем думаю, когда задняя дверь открывается.

Мистер Филлипс резко останавливается.

– А, вы здесь. Автограф-сессия закончилась?

Дафна бесшумно выскальзывает из подсобки следом за ним.

– Ты вообще когда-нибудь смотришь на свои карманные часы или они у тебя просто для красоты?

Публицист усмехается, а затем одаривает меня улыбкой с ямочками.

– Что ж, тогда… как насчет того, чтобы выпить и поужинать за счет бюджета тура от «Флетчер-Уилсон»?

Меньше всего мне хочется ужинать с моим новым заклятым врагом, но я не знаю, какие у меня альтернативы, если откажусь. Я все еще новичок в подобных ситуациях. Я никогда раньше не была в книжном туре, и у меня не было публициста. Мистер Филлипс, кажется, также выполняет обязанности менеджера тура, и если он отвечает за наш ночлег, питание и бюджет, то, наверное, лучше мне оставаться с ним. По крайней мере, до тех пор, пока я не почувствую себя достаточно уверенно, чтобы действовать самостоятельно.

По крайней мере, у меня есть собственные деньги благодаря щедрому авансу за «Гувернантку и фейри». Одиннадцать кошельков, полных одиннадцати различных валют – по одной для каждого из дворов фейри, – упакованы в мою саквояжную сумку.

Но… бюджет тура. Мне и правда стоит им воспользоваться, разве нет?

Ужин оказывается восхитительным, его подают в общей столовой уютной гостиницы, где мы остановимся. Я уже осмотрела свою скромную спальню и убедилась, что весь мой багаж прибыл. А значит, я снова обута.

Я так и не узнала, что мистер Хэйвуд сделал с моей неудобной парой, но в любом случае мне это уже безразлично.

Если бы только я могла избавиться и от него тоже. Бросаю на него злобные взгляды всякий раз, когда невольно встречаюсь с ним глазами через обеденный стол, но он остается совершенно невозмутим. Игнорирует меня, если не считать его досадливую усмешку. По крайней мере, мне не нужно с ним разговаривать. За нашим столом полно других, кто приковывает его внимание. Мистер Филлипс пригласил владелицу магазина, Арвен, присоединиться к нам, когда «Полет Фантазии» закрылся на вечер, и она привела с собой двух подруг, работающих в соседних лавках.

Я мало общалась с рабочим классом, если не считать посещений местной таверны, где люблю писать за кружкой эля. Большинство моих других контактов сводятся к редким визитам в поместье моих родителей. Моя семья никоим образом не аристократична, но они богаты. Будь иначе, вряд ли они стали бы поощрять мое призвание писательницы.

Я средняя дочь среди шестерых детей, и все мои братья и сестры либо удачно женились или вышли замуж, либо преуспели в бизнесе, так что мне позволили некоторые свободы. Я живу в собственной тесной квартирке над мясной лавкой в городе. Пока я содержу собственный дом и не полагаюсь на семейные средства, на меня не будут давить с требованием выйти замуж.

Если бы я когда-нибудь вернулась в родовое поместье, меня, несомненно, принудили бы к браку, ведь в Бреттоне женщины считаются собственностью своих родителей, братьев или мужей даже в зрелом возрасте. Если только у них нет карьеры, как у меня, что не является обычным делом. Но я, незначительная средняя дочь, могу посвятить всю свою жизнь писательству.

И все же, сколь бы свободной я ни была, эта поездка показывает мне, насколько ограниченным был мой мир прежде. Не только потому, что я из Бреттона, или потому, что никогда раньше не встречала фейри или говорящих существ, но и потому, что я упускала совершенно обыденные вещи вроде ужина с владельцами лавок или ночлега в гостинице. Во мне клокочет возбуждение. Я знаю, что все, что мне довелось испытать, обогатит мое творчество.

После ужина столовая заполняется народом, атмосфера становится оживленной и беззаботной, поскольку напитки берут верх над едой. Воздух пропитывается запахами дыма и алкоголя, полнится смехом и болтовней. Мои коллеги отправились веселиться с незнакомцами, а я осталась сидеть одна за нашим столом, потягивая свою вторую пинту эля. На вкус он отличается от того эля, что я пила дома, но он восхитителен – свежий и бодрящий, наполняющий меня спокойной легкостью.

Именно это мне и нужно, чтобы не дать менее приятным мыслям поглотить меня. Издательский контракт. Обещание славы. Престиж, за который я боролась всю свою карьеру. Мысль о том, что, возможно, я уже упустила свой шанс. Мистер Хэйвуд явно превосходит меня в продажах. Сама Дафна сказала, что у него уже есть фора. Даже Монти заявил, что, скорее всего, к концу тура мистер Хэйвуд заработает больше, несмотря на его веру в меня. Если я не найду способ продавать больше книг, чем он…

Я прогоняю тревожные мысли прочь и съезжаю ниже в кресле, радуясь, что никто не обращает внимания ни на меня, ни на мою недостойную позу. Мой блокнот открыт на шуточной записи под названием «Четырнадцать способов умереть в Фэйрвэйве: Иллюстрированное руководство». Я переделываю набросок блуждающего огонька, чтобы Седьмой способ умереть был более точным, как вдруг на страницу ложится тень.