Только я понимала… Догадывалась. От чего на губах возникала ликующая, радостная улыбка…

Не ему, значит никому.

Аукцион был сорван. А организатор этого аукциона, попал на невероятно крупную сумму денег, которую ему точно придется заплатить со своего кармана.

Спустя полчаса суеты и дурдома который происходил после ограбления, отец забрал нас и отвел в машину.

Когда мы ехали домой, я слышала, как он несколько раз разговаривал с кем-то по телефону. Все его разговоры были о произошедшем аукционе и ограблении.

Делая вид, что не слушаю его и ничего не понимаю, мне всё же удалось кое-что узнать из его разговора.

- Сколько украли? Пять миллионов двести тысяч долларов?!! Черт…, - бросает как-то обреченно, устало потерев лицо ладонью. – Хорошо, что не я устраивал этот аукцион и не был его инициатором… Андрей крупно попал. Да… Знакомый почерк… Думаешь это он? Тот уебок? – вдруг спрашивает, и я замираю, затаив дыхание. – Год, о нём ничего не было слышно… Я думал он подох уже… Блядь, он никогда не угомонится пока его не убьют! Хотя, знаешь… Иногда мне кажется что этот ублюдок имеет несколько жизней! Всегда выходит чистым из всей той грязи, которую сам и создает…, - бросает раздраженно и замолкает. Слушает. А потом вновь спрашивает. – Удалось что-то узнать, куда были переведены деньги? Много счётов… Детские дома? Больницы? Блядь, какого хрена он ворует деньги, если они ему не нужны?! – возмущается отец. – Благотворитель чертов… Когда его уже схватят? Сколько он ещё будет обводить вокруг пальца добропорядочных и почтительных людей?

«Добропорядочных и почтительных людей», - это он так называл себя и таких же как он… Своих дружков.

Добропорядочные, блин…

Дальше он только слушает, время от времени выплевывая грубые маты, после чего заканчивает разговор и звонит ещё кому-то. Весь путь к дому, отец с кем-то на связи. Многие переполошились после поступка Карателя, поэтому нервничают.

Из-за поломанной челюсти отца, я мало что разобрала во время его разговора с другими, но главное мне всё же удалось понять… Он был взбешен и все те люди, которые участвовали в аукционе были очень недовольны произошедшей ситуацией. Им давали гарантию, что мероприятие пройдет без происшествий, и никто не узнает об их противозаконных действиях. Кроме того пропали деньги, и никто из участников не может заявить в полицию, потому что могут выплыть те детали, которые не стоит разглашать… А это может повлиять на их «честное» имя и плохо сказаться на бизнесе каждого… Ну или на их дальнейшей жизни.

Никто не хочет себе таких проблем. Или вообще проблем с законом, не смотря на то, что многие из них могли «замять» любую ситуацию с блюстителями этого закона.

Просто сам факт того, что они могут раскрыть свое скрытое извращенное влечение к молоденьким девственницам (и не только), был очень неприятен для них.

Не разглашая имен и скрывая лица, можно было исполнить любые, свои самые развратные и потаенные желания. И всех это всегда устраивало…

Но, обычно всё тайное вскоре становится явным, и сейчас это как раз тот случай. И конечно многих это напрягало. Все боялись своего разоблачения.

Домой мы доезжаем быстро, отец первый выскакивает из машины и несется в дом. На нас он не обращает никакого внимания всю дорогу, потому что ему не давали покоя телефонные звонки. Последний звонок был особо важный, потому что отец как-то заметно напрягся и изменился в лице.

Он на ходу принимает вызов и сразу несется в кухню подальше от нас, чтобы мы не услышали его разговора.

Мы с Настей переглянулись, но ничего не сказали друг другу. После вечера с Зиминым, сестра выглядела измученной и подавленной, поэтому была не расположена к разговорам. Пожелав мне спокойной ночи, Настя тут же направилась наверх, к себе в комнату… Я же, будто чувствуя, что в данный момент решается моя судьба, направляюсь следом за отцом. Застываю около входа в кухню и прислушиваюсь.

- Всё как и договаривались… Не волнуйтесь, - услышала голос отца. – Мириам ваша, и как только будут урегулированы все вопросы, вы сможете забрать её, - вдруг говорит, заставляя моё сердце учащенно забиться… От испуга. – Я не хотел этого аукциона… Вы же знаете… Но многие настояли, потому что считали что так будет почетному… И что теперь? Только проблем себе прибавили, а моя дочь всё равно ваша…, - продолжает, а затем на некоторое время затихает. Слушает. – Да, - спустя мгновение что-то подтверждает. – Я подготовлю её, всё объясню… Думаю через пару дней можно будет устроить первую встречу, а там… Уже и заберете себе. Не волнуйтесь… Она согласиться, - уверенно добавляет, заканчивая разговор.

Не смотря на свою растерянность и убитое эмоциональное состояние (после всего услышанного), я всё же кое-как беру себя в руки, отмираю, и заставляю себя двигаться… Мне нужно было уйти, пока отец не заметил моего присутствия и не понял, что я подслушивала его разговор.

Отворачиваюсь и сразу несусь к лестнице. Но стоит мне только ступить на первую ступеньку лестницы, как у меня за спиной раздается голос отца:

- Мириам!

Я замираю и медленно поворачиваюсь к нему лицом.

- Подойди ко мне! – приказывает, пройдя в гостиную и устало опустившись на диван.

Я подхожу, внимательно разглядывая отца, чтобы определить по взгляду или поведению его состояние. Понял ли он, что я подслушивала его разговор или нет?

Приближаюсь и останавливаюсь на безопасном расстоянии. Отец протягивает ко мне свою руку и говорит:

- Кольцо матери…

Я быстро снимаю его с пальца и отдаю ему.

- Ты больше не под замком. Я знаю, что ты сдала все экзамены на отлично… К тому же сегодня вела себя очень хорошо.

- С-спасибо, - отвечаю растерянно, поскольку была немного сбита с толку после его такого вот спокойного тона.

- А ещё… Тебя заметил один очень влиятельный мужчина… Мой хороший друг. Он хочет познакомиться с тобой…

- Пап, я не хочу…

- У тебя не спрашивают! – обрывает, взглянув на меня таким злым взглядом, что я осекаюсь и тут же замолкаю. – Просто ставлю в известность. Завтра в десять спустишься сюда, обсудим детали…

Даже спрашивать боюсь, что это за «детали», поэтому ничего ему не отвечаю, а просто согласно киваю.

Отец остается довольным моим поведением и сразу отпускает меня к себе.

Я поднимаюсь к себе в комнату со слезами на глазах и с чувством обреченности… Свет в комнате был выключен, занавески на окнах плотно закрыты… Вокруг стояла непроглядная темнота.

Машинально тянусь к включателю, и в этот момент мою руку резко перехватывают крепкие пальцы, которые смыкаются на моем запястье… Один рывок и я с силой упечатываюсь в массивное тело Карателя. Меня сразу окутывает его силой, теплом и запахом…

- Ратмир…, - шепчу на выдохе и сразу тянусь к нему… К его губам. Мы сливаемся в жадном поцелуе… Как-то инстинктивно. Не запланировано. Ведь я была не в том состоянии, чтобы целоваться.

Только вот меня накрывает так… Как будто я умру, не выживу, если сейчас не поцелую его…

- Ратмир, - стону его имя, продолжая целоваться с ним.

Мои руки в этот момент непроизвольно ныряют под его толстовку и начинают гладить упругий пресс.

В голове тут же возникают короткие эпизоды разговора отца с тем типом, которому он хочет меня продать… И если это неизбежно, и я не могу ничего решать в этом случае, то… Я вполне могу решить другое… А именно то, кому достанется моя девственность. Кто будет моим первым мужчиной…

И пускай я не видела лица Карателя и не знаю, кто он на самом деле, но именно сейчас я была уверена в том, что хочу, чтобы он стал моим первым…

- Мириам, - хрипит Ратмир, жадно целуя меня в ответ. – Если ты сейчас не остановишься то, я потеряю контроль, - предупреждает, а я ещё сильнее целую его.

- Я хочу тебя… Хочу по-настоящему и всё… Чтобы у нас было сегодня… Сейчас! – шепчу.