— Где это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри меня бушевала буря, хотя внешне я оставалась спокойной.

Амели задумалась, её взгляд устремился вдаль, словно она видела что-то недоступное моему взору.

— Там, где черный дракон держит, потому что привык, а девушка потому что так решила, — она посмотрела в окно, и её глаза блестели от слёз. — А ещё… темный бог проверяет, верно ли они держатся.

Я присела рядом, ощущая, как холодок пробегает по спине. Это было страшнее, чем я могла себе представить.

— Ты видишь это? — спросила я, стараясь скрыть волнение.

Амели покачала головой, её лицо оставалось серьёзным.

— Нет, просто сейчас понимаю.

Её слова пронзили меня насквозь, как ледяная стрела. По спине пробежал холод, и стало невыносимо страшно. Это было хуже, чем увидеть что-то своими глазами.

— Что ты чувствуешь? — спросила я тихо, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало.

Амели прижала ладонь к груди. Её лицо стало серьёзным, почти суровым.

— Если тёмный бог усилит давление, мир не сломается, — произнесла она твёрдо, но в голосе звучала тревога.

— А они? — спросила я, чувствуя, как страх заполняет меня изнутри.

Амели молчала, глядя вдаль. Её взгляд был устремлён в пустоту, словно она пыталась найти там ответ.

— Тогда… тёмный бог падёт, — её голос дрогнул, но она не отводила взгляда.

В этот момент воздух вокруг нас стал густым и тяжёлым. Невидимая сила начала давить на нас. Я посмотрела на Амели её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тревога.

Темный бог усилил давление. Не тьма, не магия. Это экзамен. Он должен сдать этот чёртов экзамен!

Мир вокруг меня задрожал. Это было похоже на землетрясение, которое начиналось внутри. Я взглянула на Амели, но она не отвела глаз. Её взгляд был полон решимости.

— Мама, я должна им помочь, — прошептала она.

Дочь не участвовала в битве между тёмным богом и Евдокией. Она наблюдала, как время будто замерло рядом с чёрным драконом, а его взгляд переливался мрачным светом. Амели изо всех сил поддерживала его, но в глубине души понимала, что этого недостаточно.

Я была рядом, но не могла вмешаться и моё сердце разрывалось от тревоги. Я чувствовала себя запертой в мыльном пузыре, который не могла лопнуть. Я оставалась молчаливым союзником, но внутри меня бушевала буря эмоций. Я не могла помочь, но и не могла оставить Амели одну.

Король чёрных драконов стоял на своём, его глаза горели яростью и решимостью. Он стойко противостоял натиску тёмных сил, но каждая секунда борьбы давалась ему с огромным трудом.

Евдокия, сжимая кулаки, отчаянно помогала ему. Она сражалась за своего мужчину. В её глазах горела безумная решимость и любовь, которая была сильнее всех проклятий.

Мир вокруг меня начал успокаиваться. Воздух стал свежее, и напряжение покинуло моё тело. Амели посмотрела на меня с безмятежным выражением лица, прижалась ко мне ещё крепче.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, обнимая меня.

— Конечно, малышка, мы справимся, — ответила я решительно.

Амели мирно засыпала на моих руках, и я наконец выдохнула спокойно.

— Мам, — прошептала она сонно. — Я больше не слышу нити.

— Что ты имеешь в виду? — не сразу поняла я, о чем говорит малышка. — Что сейчас ты слышишь?

— Когда кто-то поступает правильно, мир дышит.

Я ласково погладила её по волосам. Ведь Амели перестала быть просто пророчеством, она стала совестью мира.

7.2

Несколько дней мы с Массимилиано проводим с малышкой. Мы сближаемся с серебристым драконом. Разговариваем обо всем и ни о чем. Макс делится со мной историями из детства и юности, а Амели радуется, что мама и папа всегда рядом.

— Амели, доченька, мне нужно улетать, — в голосе Массимилиано звучит грусть.

— Не хочу, чтобы ты уходил, — тихо отвечает малышка.

— Постараюсь вернуться как можно скорее, — он улыбается, но в глазах все равно читается печаль.

А на рассвете я просыпаюсь не от холода или дурного сна, а от странной тишины, которая кажется почти осязаемой, давящей. Амели нахмурившись сидит в кровати, и её расфокусированный взгляд устремлён вдаль. Это пугает меня до глубины души.

— Мам, — тихо зовёт она, и её голос дрожит от нахлынувших эмоций.

Я немедленно подхожу и сажусь рядом с дочерью. С тех пор как Амели начала ощущать дыхание мира, я стала спать чутко и перебралась в соседнюю комнату, оставив дверь открытой.

— Что случилось? — спрашиваю я, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Амели задумывается и прислушивается к себе, как обычно. Её маленькое личико искажает морщинка, а губы дрожат.

— Я не знаю, — шепчет она. — Я думаю, что сегодня что-то сломается.

Внутри у меня всё сжимается в тугой узел. Неужели опять тёмный бог что-то замышляет?

— Где? — спрашиваю я, стараясь не показывать ребёнку своего волнения.

— Везде, — отвечает она, пожимая плечами. — Обычно я чувствую, а сейчас… ничего нет.

Она опускает взгляд на свои ладони, и её пальцы подрагивают. Время идёт своим чередом, искорки мерно дрожат и мерцают.

— Я ошиблась? — спросила малышка с надеждой в голосе, её глаза наполнились слезами.

Я медленно притянула её на колени и обняла, чувствуя, как малышка дрожит в моих руках.

— Давай разберёмся, что ты сейчас чувствуешь? — предлагаю я, стараясь говорить спокойно и уверенно.

Амели снова прислушивается к себе, её лицо становится сосредоточенным.

— Тепло, — наконец говорит она. — Всё на месте, и никто не давит, никто не дышит громко.

— Да, милая, ты ошиблась. Всё хорошо, — уверяю я её, прижимая к себе ещё крепче. — Поэтому ты ничего не чувствуешь как раньше.

Я закрываю глаза и ощущаю, как спокойствие разливается по моим венам. Амели тихо вздыхает, и её дыхание становится ровным.

— Всё будет хорошо, — шепчу я. — Всё обязательно будет хорошо.

Несколько месяцев мы с серебряным драконом не находим себе места. Амели больше не рассказывает о мире, а временная магия продолжает кружить вокруг нее, мерцая, но не меняется.

Максимилиано стоит у окна. Я сижу с вязанием в кресле и наблюдаю за играющей малышкой.

Амели выглядит такой хрупкой и беззащитной, что я чувствую эмоции Максимилиано. Он так хочет защищать дочь от всего мира, что у меня сердце сжимается от нежности.

— Папа, — тихо зовет Амели, и её голос звучит колокольчиком. — Я больше не знаю, что будет. Я не слышу голоса.

Максимилиано разворачивается и на мгновение прикрывает глаза, а мое сердце начинает биться быстрее. Он подходит к Амели и прижимает её к груди. Столько эмоций проносится на его лице за долю секунды, что я забываю, как дышать.

— И как тебе это? — спрашивает он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, хотя внутри всё бурлит от эмоций.

Она задумывается совсем ненадолго.

— Немножко страшно и хорошо, — отвечает Амели.

Я чувствую, как мое сердце наполняется теплом. А Массимилиано крепче обнимает дочь, прижимая к себе. В этот момент я понимаю, что мы обязательно справимся.

Дракон тихо шепчет:

— Тогда всё правильно. Так и должно быть.

Он берет на руки дочь и подходит ко мне, протягивая руку. Я принимаю её, и Массимилиано, обняв меня, целует в макушку. От его жеста мое сердце окончательно растапливается.

— Я счастлив, что у меня появился второй шанс, — шепчет он мне в макушку.

Его губы мягко касаются моей кожи, и весь мир замирает.

Я готова раствориться в этом мгновении. Его объятия становятся нужнее самого воздуха.

Массимилиано крепче прижимает меня к себе, словно боится, что если отпустит, я исчезну. Его дыхание успокаивается, передавая мне уверенность и защиту.

Я поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются. Я тону в его глазах, забывая обо всём. В этом моменте нет места сомнениям и страхам. Есть только он, я и Амели. Весь мир вокруг нас остаётся на своих местах.