— Я видел, как мир горел, — говорит он тихо. — Тогда я был молод, силён и уверен, что смогу всё удержать.

Я молчу, не зная, что сказать.

— Когда Амели родилась… — его голос дрожит. — Я понимаю, что не смогу защитить её от всего.

Он медленно поворачивается ко мне.

— Я испугался, — признаётся он.

Эти слова звучат страшнее любого крика.

— Поэтому ты отталкиваешь её? — спрашиваю я.

— Нет, — глухо говорит он. — Я отталкиваю всех. Я думаю, если не привяжусь, если не позволю себе любить… то не сломлюсь.

Я подхожу ближе.

— Ты позволяешь Руале остаться, потому что она пустая и бездушная? — спрашиваю я. — Чёрствая?

Он закрывает глаза.

— А Амели… — шепчет он. — Она для меня весь мир.

Серебряные искры срываются с его ресниц и тают в воздухе.

— Я боюсь, — повторяет он. — Каждый день. Что она исчезнет. Что я стану причиной падения мира.

Я подхожу ближе и кладу ладонь ему на грудь, пристально смотрю в глаза.

— Не бойся, — говорю я тихо. — Ты любишь Амели, и ты можешь выбрать правильный путь.

Он смотрит на меня с отчаянием и надеждой.

— Я не умею быть отцом, — признается он.

— А я не умею быть Матерью, — отвечаю я. — Но нас никто об этом не спрашивает.

Он усмехается, но горько.

— Если пророчество сбудется…

— Тогда мы будем рядом, — перебиваю я. — Все трое.

Он долго смотрит на меня, потом тихо говорит. Не как герцог. Не как дракон. Как отец.

— Защити её, — говорит он тихо. — Если я оступлюсь — останови меня.

Я качаю головой, но отвечаю:

— Я остановлю кого угодно. Даже тебя.

Он закрывает глаза, принимая мой ответ. Руны на мгновение вспыхивают, а в небе над нами сияет звезда. Мир принимает мою клятву, и впервые за много лет слёзы наворачиваются на мои глаза.

4.3

В древней столице, в зале Пепельных Крыльев, начинается Совет драконов. Зал огромен, каменные колонны уходят ввысь, теряясь в дымке. Потолок живет своей жизнью — по нему медленно проплывают тени крыльев, отголоски тех, кто когда-то правил небом.

Мне дают специальное зелье, чтобы я видела и слышала ушедших за грань древних.

Совет уже всё знает. Я чувствую это, не зря же нас вызвали сюда.

— Герцог Фиорский, — гремит голос Старейшего, красного дракона с побелевшими рогами. — Ты привел в движение силы, о которых мы договорились молчать.

Максимилиано стоит ровно. Я рядом с ним и держу Амели на руках.

— На мою дочь напали в моём доме, — ответил он холодно. — В моём доме. С использованием запретного ритуала.

Зал зашумел, но быстро затих.

— Ты решил вынести это на Совет? — презрительно спросила серебряная драконица. Её взгляд остановился на мне. — Или показать… её?

Я улыбаюсь и произношу:

— Мы здесь не угроза.

Тишина становится оглушающей.

— Она вне круга, — медленно произносит Старейший. — Мы чувствуем это. Как ты объяснишь её присутствие?

— Она Матерь вне Круга. По пророчеству, — отвечает Максимилиано.

Произнесённые слова падают, как камни.

— ЛОЖЬ! — рявкает кто-то. — Пророчество — это аллегория!

Амели вдруг поднимает голову.

— Дядя сердится, — говорит она тихо.

Совет замирает.

Некоторые драконы бледнеют, другие отшатываются.

— Ребёнок… видит, — шепчет древняя золотая драконица.

Я чувствую, как магия времени тонко дрожит, реагируя не только на взгляды, но и на воздействие некоторых Старейшин.

— Если вы её тронете, — говорю я спокойно, — вы тронете само Равновесие.

— Ты угрожаешь Совету? — шипит серебряная практически мне в лицо.

Я смотрю ей в глаза.

— Я предупреждаю, — мне хочется сказать ей еще много всего, но я сдерживаю свой порыв и слышу едва уловимый рык угрозы.

Максимилиано делает шаг вперёд.

— Я признаю Амели наследницей рода и Стражем Узла мира, — произносит он.

— Ты не имеешь права! — кричат драконы.

— Я Сердце Дракона, — произносит он глухо. — И я беру эту ответственность на себя.

Старейший прикрывает глаза.

— Совет откладывает приговор, — говорит он наконец. — Но если мир дрогнет…

— Он дрогнет, — перебиваю я. — Вопрос лишь в том, кто это устоит.

Академия Богов

Верхний ярус, аудитория судеб.

— Ты нарушаешь правила сдачи экзамена, Карил, — строго говорит Далия, листая сияющий гримуар. — Что ты делаешь с миром?

— Я улучшаю его, — возражает Карил, развалившись на парте. — Признай, выходит красиво.

— Мир остался без божественной поддержки, — холодно говорит она. — Это не эксперимент.

Карил вздыхает.

— Именно поэтому нас и отправили.

Светлый Бог становится серьёзным.

— Если они справятся, то мир станет нашим. Без Совета и надзора. Свободный.

Далия поднимает на него взгляд. Она не верит, что Совет отступит. Они в любом случае будут пытаться вмешиваться в судьбы драконов.

— Ты понимаешь, что Торгон вмешался?

Карил хмурится.

— Он не имеет права, — гневно произносит он.

— Он делает артефакт-зелье, — продолжила светлая Богиня. — Блокировка магии. Привязка к крови. Это его почерк.

Карил сжал пальцы.

— Этот идиот всегда хочет доказать, что тьма эффективнее баланса.

— Он хочет сломать Матерь вне Круга, — сказала Далия. — И сделать мир зависимым от артефактов.

Карил поднимается.

— Если Совет богов узнает…

— Уже знают, — перебивает она. — И дают нам выбор.

Карил замирает.

— Или мы удержим Демарию, — тихо говорит Далия, — или её передадут под внешний контроль.

— Тогда я ставлю на Иву, — усмехается Карил.

— Ты привязываешься, — замечает она.

— Я вижу вероятность, — отвечает светлый Бог. — И она… упрямая.

Далия закрывает свиток. — Тогда Торгона нужно остановить.

— Я займусь им, — кивает Карил. — А ты…

— Я буду держать баланс, — заканчивает светлая Богиня. — Даже если придётся встать против драконов.

Карил смотрит в зеркало миров, где Ива держит ребёнка, а рядом стоит серебряный дракон.

— Если они выживут… — тихо говорит он, — это будет первый мир драконов, который не будет контролировать Совет Старейших.

— Или первый, который будет достоин быть самостоятельным, — отвечает Далия.

Глава 5

Амели сидит на полу, скрестив ножки. Вокруг неё медленно плывут искры, не свет, не тьма. Время.

— Я не хочу, чтобы они ломались, — шепчет она.

Я опускаюсь напротив и кладу ладони поверх её маленьких ручек.

— Тогда мы не будем ломать, — говорю я тихо. — Мы будем держать. Вместе. Ты всё обязательно сможешь.

Магия дрожит, как натянутая струна. Амели ещё не уверена в своих силах. Малышка только учится управлять временем. За последние несколько дней ей пришлось сильно повзрослеть.

— Посмотри на меня, — прошу я тихо. — Только на меня. Не на них, не на мир, — показываю взглядом на мерцающие частички.

Её взгляд сфокусирован на мне, и я начинаю показывать, как нужно делать.

Аккуратно.

Медленно.

Я втягиваю магию в руку, не подавляя, а обнимая её. Играя.

— Ты не обязана решать всё, — продолжаю я. — Это занятие для взрослых. А ты попробуй подружись с ним. Позови её.

И время не рвётся вперёд, а успокаивается.

Искорки медленно мерцают на руке у малышки, словно спят.

Они потускнели, стали как мягкий свет, впитываясь в наши ладони.

Амели выдыхает.

— Мама, у меня получается, — шепчет она, улыбаясь.

— Так лучше, — я закрываю глаза, и облегчение струится по венам.

Вот она, связь с магией.

Не власть над временем, а ответственность за использование магии.

А еще я начинаю четко понимать, почему Совет хочет забрать Амели.

— Они назначили повторное заседание, — через неделю после Совета в мои покои практически врывается Массимилиано. — Через десять дней.