Мунк глубоко затянулся сигаретой и закрыл глаза. Он никак не мог выбросить ее из головы. Ведь ему дали полную свободу действий – он сам набрал команду, выбрал лучших. Был уверен: теперь их отдел безупречен. А потом позвонил старый коллега, теперь уже ректор полицейской академии. «Мунк, у меня есть кое-кто для тебя. Она уникальна». Он был занят расследованием, согласился на встречу скорее из вежливости. Но уже через двадцать минут понял: он нанимает ее.

Миа Крюгер.

Сорокачетырехлетний Мунк привык, что люди смотрят на него с уважением. Но эта девушка просто плюхнулась на стул напротив, ей будто и дела не было до того, кто он такой.

Стройная. В черном. Темные волосы обрамляли красивое лицо, а пронзительные голубые глаза, казалось, видели его насквозь.

Два мальчика найдены мертвыми в поле. Между ними – лиса.

Он оставил ее в кафе, с фотографиями с места преступления. Сам стоял снаружи, наблюдая за ней через стекло.

Двадцать один год.

У него тогда даже мурашки пошли по спине, когда она спустя некоторое время спокойно вернула ему папку через стол, будто это было очевидно.

У вас не хватает нескольких снимков.

Он снова провел рукой по бороде и усмехнулся.

Впрочем, с наймом не все однозначно.

Контракт она, кажется, так и не подписала?

Они раскрыли то дело – и с тех пор он ее не видел.

Ее сестра-близнец.

Наркоманка.

Миа ночами рыскала по улицам в ее поисках. Мунк вынужден был вмешаться.

Тебе нужно спать, Миа.

Так нельзя.

Теперь, кажется, они воссоединились. Но последнее, что он услышал в трубке, не давало покоя.

Я подумаю.

Мунк потянулся, подавляя очередной зевок, и поплелся на кухню за чашкой кофе. Записка о выступлении Мириам лежала на столе. Конечно, он пойдет. Они с Марианне долго не могли найти себе места: четырнадцатилетняя дочь целыми днями сидела в комнате. Неужели у нее нет друзей? Но потом появился этот театральный кружок, и теперь ее почти не застать дома. Отлично. Мунк взял записку, собираясь прикрепить ее к дверце холодильника, когда зазвонил телефон.

Он взглянул на экран.

Анетте Голи.

Правая рука, первый человек, которого он взял в команду. Мунк и представить себе не мог, как бы справлялся без этой невероятно толковой девушки-юриста.

– Холгер. Слушаю?

– Ты уже в курсе?

– Чего?

Голи явно нервничала. В трубке слышалось, как она куда-то спешит: позади хлопнула дверь автомобиля.

– В метро взрыв. Прямо рядом со станцией «Майорстюа». Поднимают все подразделения.

– Что?

Мунк замер на кухне не двигаясь, записка все еще была в руке. Марианне и Мириам… Они же поехали за покупками? Куда? В центр? Нет. В торговый центр «Сандвика». В другой стороне.

Значит, не рядом.

– Бомба, – продолжила Голи. – Женщина в жилете. Нас вызывают на дело.

– Что? Нас?..

– Полная мобилизация, – перебила она. – Армия, служба безопасности, управление национальной безопасности, вся полиция, все ведомства подняты. Там полный хаос. У правительства экстренное совещание, королевскую семью уже эвакуируют. Когда ты сможешь быть в офисе?

– Террористка-смертница? – Мунк уже шагнул к двери.

– Пока точно не знают. Ты едешь?

– Уже в пути, – ответил он, сбивая с крючка ключи от машины.

– Я всех обзвонила, – продолжала Голи. – Катя в Нидерландах, Фредрика не могу найти, но Людвиг, Аня и тот новый, Ларсен, уже едут.

– Отлично, – сказал Мунк и вдруг осознал, что стоит на крыльце в одних носках.

Черт.

Он развернулся, вбежал в дом за ботинками и снова выскочил наружу.

– Только женщина в жилете? Это все, что известно?

– Да, пока больше ничего, – отозвалась Голи. – Сейчас пытаются разобраться. Ты приедешь?

– Скоро буду, – бросил Мунк и повернул ключ в замке зажигания.

Миа Крюгер сидела за рулем отцовского нефритово-зеленого «Ягуара» и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой. Конечно, немного тревожно: последние дни были сущим адом. Но, по крайней мере, они прошли через это вместе. Сестра-близнец стенала, металась по большой кровати в новой квартире, вся мокрая от пота, отчаявшаяся, все хотела убежать, но Миа стояла в дверях и не отпускала.

Пожалуйста, Сигрид.

Нам нужно очистить твой организм.

Сделай это ради меня, ладно?

У нее в конце концов получилось, и сестра сдалась. Позволила Мие уложить себя в постель. Чистое белье. Задернутые шторы. Холодильник, забитый едой. Не нужно никуда выходить. Просто остаться здесь. Просто пережить это.

Вывести героин из организма.

Первые сутки были самыми страшными.

Миа видела такое в кино, но в реальности… Этот животный вопль, будто Сигрид больше не человек, а загнанный зверь, шипящий и беснующийся, потому что тело не получает того, в чем отчаянно нуждается.

Наркоту.

Очередной кайф.

Пожалуйста, Миа.

Я не выдержу…

Были моменты, когда она готова была сдаться. Отчаяние в измученных глазах. Они ведь близнецы. Мие казалось, будто она чувствует эту боль всем телом, будто сама лежит в той постели и воет от отчаяния.

Господи, Миа…

Я не справлюсь…

Но под утро Сигрид наконец уснула.

Обессиленная. Промокшая насквозь.

Миа провела рядом с ней всю ночь, не отходя ни на шаг. А когда сестра наконец проснулась, стало чуть-чуть легче.

Прохладная тряпка ко лбу.

Немного супа.

Прошло двое суток – и Сигрид уже почти шутила. В ее взгляде из-под светлой челки снова светилась жизнь.

Ну, ничего, Миа, но вот чего-то не хватает… Может, немного специй? Что-нибудь повкуснее можно?

Миа переключила передачу, нажала на газ и наконец обогнала фуру, которая уже давно тащилась перед ними. Город остался позади. Вокруг только чистая, сияющая природа: открытые поля, сверкающая река, извивающаяся под солнечным склоном. Вальдрес. Именно здесь она нашла лучшее место – частную реабилитационную клинику. Дорогую. Но разве это важно?

Тайный звонок бабушке. Потом – отцу, хотя она и обещала Сигрид, что никому не скажет.

Мне нужна помощь.

Можно одолжить немного денег?

И взять «Ягуар» на пару дней?

Конечно.

Две маленькие девочки, удочеренные бездетной парой. Но Миа никогда не сомневалась: это ее настоящая семья.

Бабушка.

Мама.

Папа.

Детство в большом доме на берегу в Осгордстранде было почти идеальным. Мама, может, была немного строгой, но из добрых побуждений. Хотела, чтобы у девочек были рамки, стабильность, чтобы им было хорошо.

Сигрид и Миа.

Миа и Сигрид.

Одна темненькая, другая светлая.

Белоснежка и Спящая красавица.

– Хочешь мой? Тогда я возьму твой!

Мгновение, которое она не забудет никогда. Тот вечер в их комнате на чердаке, после конфирмации. Обе получили одинаковые серебряные браслеты – якорь, сердце и буква.

«М» у нее.

«С» у Сигрид.

– Тогда мы как будто навсегда будем принадлежать друг другу?

Той ночью они уснули в одной кровати. И им действительно казалось, что это навсегда.

Насовсем.

Вот почему это так ее поразило.

Да, с возрастом у них появились разные интересы. Сигрид увлекалась лошадьми, гандболом, у нее была куча друзей. Миа же предпочитала одиночество, все возилась с мопедом в гараже.

– Пойдем с нами, Миа?

Сестра стояла на крыльце с бутылкой белого вина в рюкзаке.

– Не хочу.

– Почему? Весь класс идет!

Она чувствовала это уже тогда.

Что она не такая, как все.

Не могла объяснить почему, но ей казалось, что подростковый возраст она уже переросла. Все это просто не вызывало у нее интереса.

– Ты вся в меня, Миа.

С бокалом виски в руке и сигаретой в зубах бабушка, неродная, но удивительно похожая на нее, смеялась, глядя в небо из заросшего сада. Ей было наплевать, что люди считают ее сумасшедшей. Она абсолютно не переживала из-за этого.