Он торопливо начал писать на доске.

– Девять ноль семь, так?

В комнате закивали.

– Хорошо. Девять ноль семь – взрыв в вагоне метро.

Он дописал.

– Девять ноль восемь – звонок Йессике от предполагаемого преступника.

– Если, конечно, это был он… – начал Конрад, но Вольд резко прервал его жестом.

– И что он сказал?

Все взгляды снова устремились на нее.

– Он спросил, хочу ли я быть его другом, – ответила Йессика.

– Другом? В каком смысле?

Йессика пожала плечами.

– Не знаю. Просто сказал, что хочет связаться с кем-то. Что выбрал меня.

По комнате пронесся негромкий шепот.

– Он объяснил, почему именно тебя? – допытывался Вольд.

Йессика на секунду задумалась.

Посмотри в зеркало.

Нет, слишком рано.

Она не была готова раскрывать эту деталь.

Сначала нужно было понять, что скрывалось за его словами.

Посмотри в зеркало?

Йессика уже проверила – в лифте, внимательно изучив свое отражение. Но смысл фразы оставался загадкой.

Что он, черт возьми, имел в виду?

Может, у них были общие черты?

Или, того хуже, их связывали кровные узы?

Ее молчание заставило остальных нервно постукивать пальцами по овальному столу.

– Понятия не имею, – наконец пожала плечами. – Может, ему понравилась какая-то из моих статей.

– Или он был замешан в одном из ее расследований? – предположила Анника Йоргенсен.

– Отлично, Анника! – Вольд снова ткнул в воздух маркером. – Займешься этим. Все материалы Йессики за последние… три года? Или, скажем, пять лет.

Конрад кивнул.

– Все за последние пять лет. Было что-то необычное?

– Я? – переспросила Анника. – Может, Йессика сама…

– Йессике есть чем заняться. За пять лет. Вперед.

Анника едва слышно вздохнула, но кивнула.

– Так. Дальше, – продолжал Вольд. – Перескажи разговор. Слово в слово. Что он сказал?

– Сначала он предложил дружбу. Я послала его к черту. Но когда он сказал: «Бах», пришлось выслушать.

Вольд нахмурился.

– Он так и сказал?

Йессика кивнула.

Вольд повернулся и написал это на доске.

– А потом?

– Она была первой, – сказала Йессика.

В комнате повисла тяжелая тишина, которую тут же нарушил гул голосов.

– Что? Первой? Значит, будут еще?

– Нам надо сообщить в полицию, – воскликнула Анника, всплеснув руками.

Все переглянулись.

– Что? – не понял Вольд. – Нет, нет. Слишком рано. Ты ведь не всерьез? Это же золотая жила!

– Да, но у нас ведь есть гражданская ответственность, – продолжила Анника, оглядываясь. – Это теракт. Весь город в панике, люди боятся, королевская семья под охраной. Это не говорит о серьезности ситуации?

– Все равно узнают, когда мы опубликуем, – вмешалась Йессика.

– Вот именно, – довольно кивнул Вольд. – Сначала эксклюзив у нас, потом уже полиция.

– Но не слишком ли рискованно? – засомневался Конрад. – Вдруг это просто псих?

Вольд задумался. Йессика почти могла видеть, как за его глазами бегут цифры, охваты, просмотры.

– Подождем пару минут. Он же обещал перезвонить?

– Да.

Он взглянул на часы над дверью.

– Если не перезвонит до половины, выпускаем. Кто пишет материал?

– Думаю, мне стоит… – начала Йессика.

– Нет, ты остаешься здесь. Анника!

– Что? Опять я?

Та возмущенно оглянулась.

– Да, ты. Готовь статью. И позови фотографа: нужны снимки Йессики. Хотя, может, снять ее на месте взрыва?

Он постучал маркером по подбородку.

– Ладно, не будем. Снимаем здесь. Только чтобы логотип «ВГ» был в кадре.

Анника молча подняла вещи и пошла к выходу.

– И еще, слушай. Пусть заголовок сначала покажут мне. Я должен утвердить. Готовим текст. Фото. Заголовок сразу показываем мне. Все ясно?

– Да-да, – буркнула Анника, покидая комнату.

– Отлично, – оживленно продолжил Вольд. – Есть что-то новое? Мы знаем, кто она? Женщина с бомбой?

Михаэль Линден, мужчина с ухоженной бородой и в тонких серебристых очках, начальник отдела криминальной хроники, перелистал лежащий перед ним блокнот и сказал:

– Мои источники в полиции уже знают, но…

– И? – нетерпеливо перебил Вольд.

Линден покачал головой.

– Не удалось вытянуть. Ни слова.

– Да чтоб тебя, – простонал Вольд.

– Я знаю, – пожал плечами Линден. – Сегодня там будто заткнули все дыры. Мой информатор выглядел напуганным. Говорит, ничего подобного еще не видел. Похоже, всем велели молчать.

– Ладно, – сказал Вольд, снова постукивая маркером по подбородку. – Если они знают, кто она, значит, скорее всего, уже едут к ней домой. А может, и уже там. Подключите стрингеров, слышите? Выясняем, куда они направляются. Мы должны быть первыми. Смертник в метро в Осло в субботу утром? Она ведь не была…?

Он сделал жест рукой у лица.

– Нет, – покачал головой Конрад. – По словам свидетелей, с которыми мы уже говорили, она не была иностранкой, если ты об этом. Говорят, это была белая женщина, лет сорока с небольшим. В чем там она была?..

Он бросил взгляд в блокнот.

– В юбке и пиджаке. На каблуках. Как офисная работница. Вроде бухгалтерши.

Вольд уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон на столе.

В комнате мгновенно воцарилась тишина.

Все взгляды устремились к аппарату.

Йессика оглянулась.

– Неизвестный номер. Мне взять?

Вольд выглядел так, будто был готов рвать на себе волосы.

– Да черт возьми, конечно, бери!

Йессика подняла трубку, вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Глубоко вдохнула и приняла вызов.

– Йессика слушает.

На том конце послышался знакомый хриплый смех.

Голос был тот же. Глухой, немного севший.

– Привет, Йессика. Мы ведь по-прежнему друзья?

Она бросила взгляд в окно переговорной и кивнула.

Это он.

Йессика отошла дальше по коридору.

– Конечно, друзья. Я… Я посмотрела на себя в зеркало, и я…

Мужчина перебил:

– Нет. Не сейчас, Йессика. Обсудим позже. У меня мало времени. Они уже начали искать. Шансы, что найдут, конечно, небольшие, но кто знает, да?

Он снова хмыкнул.

– Так что я должен быть осторожным. Наш разговор уже прослушивают?

Йессика прикусила губу.

– Нет.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо. Я тебе верю. Но недолго осталось, правда? Не ты же решаешь, когда все закончится.

Вольд выглянул из-за двери в конце коридора, но Йессика махнула ему рукой, чтобы тот ушел.

– Наверное, ты прав, – сказала она. – Но нам все равно придется сообщить полиции. Как ты отнесешься к?..

Он снова тихо рассмеялся:

– Все в порядке. Я звоню из Уганды.

– Уганды? Но…

– Или из Непала. Или с окраины Осло. Сейчас ведь трудно определить наверняка.

В трубке послышался легкий шорох.

Йессика напряглась, пытаясь уловить, что это может быть, но звук исчез.

– Просто короткое, ясное сообщение. Бомба в нашем любимом T2000 сегодня утром – это моя работа. И, как я уже говорил, это была только первая. Следующая будет ровно через двадцать четыре часа. В 09:07. Завтра. Ты поняла?

Господи.

Так, Йессика.

Дыши.

Словно кто-то внезапно выкрутил отопление на максимум – спина вспотела под свитером.

– Да, – кивнула она, стараясь сохранять спокойствие. – Только скажи, пожалуйста… Можешь хоть намекнуть, где это будет…

– Хорошая попытка, Йессика. Ты умница. Я рад, что выбрал тебя. Двадцать четыре часа, поняла?

– Подожди, я…

Но связь уже прервалась.

Черт!

Йессика Блумквист постояла секунду, ощутила мелкую дрожь в руках, затем собралась с силами и бросилась обратно в переговорную.

Адрес, который дал ей Мунк, вел к красному дому в жилом районе недалеко от западного кладбища. Тихая, ухоженная улица с высокими зелеными живыми изгородями и деревьями, кроны которых образовывали над проезжей частью мягкий свод. Здесь, казалось, жили счастливые люди. Семьи с достатком, дома на идеальном расстоянии от центра города, все для детей, качели, батуты. Мальчик со скейтбордом остановился у одного из домов, с любопытством глядя на полицейские машины, выстроившиеся напротив. По радио, пока Миа ехала обратно в город, не прекращались экстренные выпуски. Взволнованные голоса дикторов. Полная неразбериха. Никто не понимал, что происходит. Горожанам рекомендовали не выходить из дома. Она припарковала «Ягуар» и пошла пешком к дому, но не успела пройти и нескольких метров, как путь ей преградил офицер в форме.