Самое важное для Алексея было решить для себя как на это отреагировать и самое главное, как поступить. От исхода встречи зависело многое, можно было себе жизнь облегчить — если удастся купировать угрозу со стороны этого Рода, а можно было добавить к злобной Лидии Белых и её родню с Главой Рода в том числе. И если та же Лидия пока не обрела способности к магии и пока представляла собой лишь мелкую пигалицу интриганку, то вот эти два товарища явно умениями и силами были не обделены. Могли и сжечь каким-нибудь огненным шаром или что у них там в загашниках есть. Вариантов в общем было несколько. Можно конечно было, например, психануть, изобразить юношескую обиду и развернуться, и уйти. Но не факт, что так или иначе, например, уговорами или как-бы не силой, не вернули бы его с полпути на выход. Можно еще было проявить упрямство и молча стоять. Дожидаясь пока эта игра в гляделки закончиться, и временный хозяин кабинета отомрёт и разродиться речью. Можно было многое исполнить от нахамить до пойти на уступки. Но за долгие десять секунд что Алексей размышлял в устоявшемся молчании решение пришло к нему достаточно компромиссное.

— Добрый день. Алексей Николаевич Белов — с легким полупоклоном, означающим вежливое отношение к старшим по возрасту, а никак не подобострастие или не дай Бог подчинение — не более чем вежливое приветствие равному, но более взрослому, Белов представился сидящему и не ожидая никакой обратной реакции на своё действие спокойно сделав несколько шагов прошёл к свободному креслу и так же спокойно уселся в него. В отличии от комфортно сидящего Анатолия, ему пришлось размещаться с напряженной спиной. Чтобы не провалиться мелкой задницей в глубину кресла и не иметь потешный вид утопающего в кресле и сучащего коротенькими ножками мальчугана. Имидж в этом случае всё, подумалось Белову и как назло жутко захотелось спрайта.

Мяч теперь был на стороне встречающей стороны и уже Алексей спокойно, с ровным интересом смотрел на сидящего и ожидая его реакции. Так-то он неплохо им разорвал шаблон поведения. По крайней мере правая бровь седого здоровяка на миг дернулась от удивления, прежде чем тот вернул сосредоточенное выражение лица — это Белов заметил точно. А еще он поставил своим действием с приветствием и заниманием кресла седого в неловкое положение. Его то никто не представил, и что теперь? Ему либо самому представляться — а это значит признать Белова ну почти равным себе в беседе. Либо начать разговор без представления. Но уж очень это некультурно получается. Итак, прошло всё на грани. То, что ему не предложили присесть сейчас можно, было списать на недопонимание — типа все рассаживаться должны были молча. А вот теперь если кто-нибудь возмутиться что он самостоятельно расположился в кресле — ничем иным как оскорблением это быть уже точно не сможет. И никаких бесед тут не получиться. А насколько Алексей понимал, предстояла именно беседа — хотели бы экзекуцию зарвавшегося мальчугана, поймали бы на улице еще, да и менее представительная команда встречающих бы была. А встреча его Анатолием, и эта молчаливая пантомима — это лишь часть переговорного процесса, не более. Так что Алексей мог пока спокойно выдохнуть и ждать решения что примет седой.

13 апреля 1894 года Пятница город Буй Костромской Губернии

Седому Главе Рода хватило секунды три-четыре на принятия решения. И выход из сложившейся ситуации по мнению Алексея он нашел вполне достойный. Здоровяк, сначала убрав голову с переплетённых рук, а эти самые руки положил ладонями вниз на стол, а затем не встал, но обозначил небольшой такой подъем корпуса, еле-еле подавшись телом вперед и снова откинувшись в кресле, при этом не сводя с Белова глаз представился, при всём этом, без малейшего изменения эмоций на лице. Вот реально, ни один мускул на лице не дернулся.

— Глава Рода Леонид Игоревич Белых — и надо сказать голос соответствовал комплекции. Глубокий тембр баса, да еще и абсолютно спокойный, не громкий, но внушал не меньше комплекции.

И снова кабинет с действующими лицами, вернулся к почти первоначальному состоянию. Анатолий всё так же спокойно наблюдал за пейзажем через окно, Леонид Игоревич все также молча наблюдал за сидящим с напряженной спиной Алексеем, но сохранявшем спокойное выражением лица и молчание. Единственное что в этой композиции изменилось — это положение рук Главы, оставшиеся неподвижно лежать на столе. И снова зависшее молчание, которое никто не спешил прерывать.

Белов про себя даже начал потихоньку иронизировать над ситуацией. Взрослые дядьки, завели паренька в кабинет директора, уже одно — это, наверное, по их расчету должно было давить на школотрона. Директора скорее всего отправили куда ни будь со срочной инспекцией, чтобы тем самым показать свою власть. Вот типа как могут — директором рулят если захотят, не то что сопливым школьником. Чтобы проникся Алексей Николаевич сразу, со входа и прямо до печенок. Так нет же, им и этого мало — они еще и разыгрывают сцену с молчанием. Чего добиваются то понятно — нервной суеты, испуга и мокрых ладошек. А тут опять всё не по плану. Он то вообще никуда не спешит по большому счету. Дел срочных нет, завтра суббота — никуда спешить не надо. Лепота. Так что можно дяденькам и подыграть в их игре. Нет, конечно если в произошедшем тогда в классе с Лидией была бы его вина, хоть на половину, то нервничать он бы стал без вариантов. И за сохранность тушки переживать. А сейчас ему надо просто следить за словами и не перегибать палку в разговоре. Так что Алексей просто сидел, молчал и ждал.

А вот Леонид Игоревич потихоньку от того что всё идет как-то не так видимо начал не нервничать конечно, но явно чувствовать дискомфорт. Выразилось это сначала в быстром взгляде на Анатолия, а затем в виде постукивания пальцами правой руки по столешнице. Не быстро, а этакой волной от мизинца к указательному, ничего громкого или нервного — но достаточно показательно. Продолжалось это действо еще минуты полторы две и наконец-то что-то для себя окончательно решив тот наконец-то прервал общее молчание.

— Итак Алексей, ничего если без отчества? — уточнил он сразу.

— Приемлемо, Леонид Игоревич. Уважение и этикет позволяет, так что я не против.

— Хмм. Ну хорошо раз так. — пальцы седого вместо волны отбили волну по столешнице чуть резче и опять замерли. — В общем такое дело Алексей, школа эта находиться под патронажем Рода Белых, и, хотя обычно мы стараемся в дела школы не лезть, то на сегодняшний день у нас и выбора то не осталось. Понимаешь?

— Ну правил школьных я насколько знаю не нарушал. В чем бы то ни было противозаконном замечен не был. Учеба моя оплачена до конца следующего года, так что и этот вопрос отпадает. Так что и причин для нашей с Вами беседы кроме ситуации с представительницей Вашего Рода, случившегося на прошлой неделе быть не должно. Я правильно понимаю?

— Понимаешь ты правильно. Именно об этом беседа наша и будет. — Леонид Игоревич тяжело вздохнул и продолжил — Интересует меня сильно с чего это вдруг шестнадцатилетний мальчишка решил прилюдно требовать от моего Рода чего-нибудь. Не пояснишь?

— Так я всё еще тогда сказал. Но раз Лидия Сергеевна не смогла донести слова мои дословно то буду вынужден повторить. — Седой при этих словах нахмурился и весь подобрался, а Анатолий в соседнем кресле утратил свою безмятежность и вместо пейзажа за окном рассматривал уже Алексея, который продолжил, спокойно не сбиваясь — Лидия Сергеевна в классе, без малейшего на то основания оскорбила меня, обвинила в отсутствии чести и так как призвать к ответу девушку не в моем праве, то согласно всем разумным правилам я потребовал извинений с того, кто несет за неё ответственность. Родителей что дали её воспитание я к сожалению, или к счастью не знаю, так что и выбора собственно не было к кому обращаться. Вот такая вот история.

— Сурово. Так что вот так просто оскорбила? Без причины? — вопрос старшего Белых был задан с некоторой долей скептицизма, что вызвало у Белова волну раздражения.