У Белова мелькнула мысль что Данилову такое решение пришлось не совсем по нраву, по крайней мере ему показалось что на лице канцеляриста мелькнуло разочарование от того что схватки не произошло. Если Борисов не ошибся и Данилов действительно аж целый Магистр водной стихии, то у стоящих напротив него местных дворян судя по всему шансов было не очень много в возможной схватке. Конечно толпой они могли его прижать если бы накинулись скопом. Но тут еще барон Савельев с неизвестно каким рангом. Да и оба Белых вряд ли остались бы в стороне в таком действе. А уж они-то и барон явно минимум Мастера. Так что Борисов старший был прав, в своем решении погасить возможный конфликт, что ничего хорошего для его рода бы не принёс.

Вообще в той круговерти событий что сейчас завертелись о самом Белове как будто бы все забыли. А Алексей хоть и не прятался, но и внимания к себе лишнего не привлекал. Не тот уровень разборок сейчас развивался перед его глазами чтобы пытаться вставить свои пять копеек в это дело.

А между тем Борисенко старший с буквально побелевшим после заявления Главы его Рода лицом, тяжело оперевшись на стену мог только тихо проговаривать про себя:

— Этого не может быть. Это провокация или чудовищная ошибка. Этого просто не может быть.

Его вид, человека, сломленного невзгодами, сейчас был полной противоположностью того с каким видом он буквально только что, выходил из ставшего для его сына гибельным кабинета, просто не в силах поверить в то что ему предстоит сейчас сделать. Сделать для блага остальной семьи. Самоустраниться с пути тех, кто несомненно буквально через пару мгновений обрушит на его отпрыска, гнев и тяжесть правосудия.

На Лактюшина что, пораженный происходящим молча стоял рядом с Борисенко, было больно смотреть. Вся его уверенность, вся его спесивость тоже куда-то улетучились. Он стоял совершенно раздавленный, не понимающий еще в полной мере как до того что случилось сейчас всё дошло. Он открывал рот чтобы что-то сказать, но не мог выдавить из себя ни звука, кроме непонятного шипения.

Конечно это была трагедия, но трагедия по мнению Белова совершенно справедливая. Они сами выкопали себе яму, в которую и рухнули по своей несдержанности и болтливости. Когда они с злой радостью махали лопатами роя яму Белову, никто из них не задумывался что они готовятся просто уничтожить его. Обрекая на если и не голодную смерть, то на низведение в грязь абсолютно точно. Так что никаких сожалений или соболезнований внутри себя Алексей не ощутил, хотя и злорадства тоже не было. Лишь тихая удовлетворенность от произошедшего. И понимание что сегодня он влез в глубокие долги перед теми двумя дворянами, что провернули эту комбинацию.

Ему стала ясна тема их общения под куполом тишины. И ведь как филигранно сработали — не только у Белова, вообще ни у кого из присутствующих судя по всему не появилось ни темы сомнений что присланные решать правеж пошли по-простому и самому легкому пути в своих действиях. Бог с ними — с толпой Борисовых, с ними и их радостью от услышанного решения, что ставило крест на Алексее Белове как дворянине и вообще, как человеке. Эти то услышали ровно то что желали услышать и обманули сами себя. Но ведь и оба Белых и директор школы, бросали на него такие сожалеющие взгляды, что сомнений в том, что они тоже уверились в первоначальном решении, вынесенном не в его пользу, не было. Белову на мгновение стало стыдно за все те мысли что он думал, когда оценивал их действия. За те нелестные оценки что он им дал не так давно. Но потом он в живую вспомнил и прочувствовал вновь свои ощущения в тот момент, когда объявляли решение. И чувство неловкости отступило прочь. За своё участие он в эмоциональном плане отплатил сполна. А долг что он приобрел перед ними он однозначно вернет. И как дворянин этого мира, и как разведчик из прошлого.

— Полно вам господа так расстраиваться — прервал сложившуюся пантомиму Данилов смягчив интонацию, будто рассуждает о чем-то предельно несерьезном. — Не стоит оставлять надежды что всё будет не так страшно, как сейчас рисуется в ваших головах. Мы несомненно разберемся в этой некрасивой истории и наведем образцовый порядок в их умах. Признаюсь, господа, я практически уверен, что вьюноши поступили так по явному недомыслию. — с каждым его словом лица горе отцов освещались надеждой всё больше и больше, правда они неслабо потускнели лицами, когда Данилов продолжил — Мне бы очень не хотелось решать сейчас всё мгновенно и на месте. Так что всех участников мы, пожалуй, с Дмитрием Андреевичем пригласим с собой в Кострому.

— До сего дня за ними ведь не было проступков? — это уже Савельев обратился к тихонько стоящему и старавшемуся в этот момент не отсвечивать директору школы.

— Смею Вас заверить Дмитрий Андреевич и Александр Сергеевич что за юными господами Лактюшеным и Борисенко ранее проступков замечено не было — тут же уверил их Николай Семенович, за что получил два полных невысказанной благодарности взгляды от отцов двух непутевых отпрысков.

— Вот и замечательно. — кивнул Данилов с одобрением — Я был бы рад если бы вы Григорий Валерьевич и вы Юрий Дмитриевич пошли бы обрадовали своих чад в предстоящем изменении их жизни. — указав рукой на дверь.

Оба почтительно склонились перед застывшим Даниловым и шустро перебирая ногами двинулись в кабинет.

— Александр Сергеевич — проявил свое присутствие Борисов старший — Будьте добры развеять действие слухового окна — он замялся, подбирая слова — Мне кажется нам всем не очень нужно слушать беседу отцов и детей.

— Согласен с этим доводом в полной мере — произнёс уже шагая со своей позиции перед дверью к столу, Данилов, и под внимательным взглядом остальных, включая Белова достигнув его взял в руки небольшую коробочку бледно салатового цвета. Легкое незаметное движение руками и звуки воссоединения отцов и детей, доносящиеся ранее из кабинета директора, обрезало.

А Данилов внимательно посмотрев на Борисова произнес в уже устоявшейся тишине.

— Иван Георгиевич, не поймите пожалуйста превратно. Но я бы попросил Вас проведать ваших вассалов. Скажем так во избежание необдуманных проступков. Мало ли видя расстроенных детей отцовские чувства преобладают над ответственностью перед Родом.

— Согласен с Вами — пусть и поморщившись от прямого намека, но признавший правоту канцеляриста Глава Борисовых проследовал вслед за своими вассалами. Вот только ничего не возразивший Данилову, перед тем как зайти в кабинет, из которого глухо доносились громкие вскрики и звуки спора он обжег сидящего в стороне Белова таким злобным, полным жгучей ненависти взглядом, что Алексею стало не по себе от этого неприкрытого обещания уничтожить невольного виновника всего происходящего.

17 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Брошенный Борисовым на сидящего в стороне Белова полный жгучей ненависти взгляд, не остался судя по всему не замеченным никем из оставшихся в помещении. Да и смысл этого взгляда ни для кого непонятным не стал.

— Да уж проблема. — пробормотал себе под нос Данилов усаживаясь на стул стоящий немного сбоку от стола и переглядываясь с Савельевым.

— Действительно — с тем же заумным видом протянул барон.

Переглянувшиеся между собой Белых просто промолчали, а явно не играющий в этом оркестре не то что первую, а даже и не вторую партию директор школы, изо всех сил изображал крайнюю заинтересованность в изучении какой-то бумаги похожей со стороны на отчет или докладную записку.

Александр Сергеевич Данилов внимательно наблюдал за реакцией молодого парня на всё происходящее и все никак не мог понять, что в этом пареньке его смущает. Многолетний опыт общения по разным, зачастую совсем не приятным моментам с представителями различнейших сословий и конфессий, с людьми всех слоёв общества в большинстве своём говорил, что поведенческие рефлексы подавляющего количества из этих людей имели некую общую кальку. А тут что-то постоянно его, тертого калача, прошедшего не один конфликт, кололо и заставляло настораживаться. Слишком непривычно было видеть, как ведёт себя парень. Вместо того чтобы как-то скукожиться что-ли, после такого взгляда главы одного из местных важных родов или начать явно нервничать, паренек о котором ему рассказывал еще неделю назад барон Савельев, когда делился впечатлениями про своё судейство на его дуэли, показывал совсем другое поведение. Ему бы испугаться, ну или хотя-бы начать волноваться — так нет. Сидит себе и при чем явно доволен жизнью. Ну хорошо, можно списать на то что он только что спасся не без их заслуги конечно, даже можно сказать, только с их помощью и спасся, от огромных проблем. Но ведь должен же понимать этот Белов что он как тот колобок из сказки только от одной из бед убежал. А то что будет другая беда сомневаться не приходилось — взгляд главы рода Борисовых не просто говорил, он обещал, что житья этому Алексею не будет. Так нет же сидит довольный, как будто и не касается его всё сейчас происходящее.