Вероника отмерла первой, сделав два быстрых шага вперёд рукой что она прикрывала до этого губы она схватила его за рукав рубашки его правой руки. И глядя в глаза Алексею начала говорить быстро и захлебываясь словами.

— Алексей Николаевич, мне так жаль. Мне так жаль. Простите меня пожалуйста. Я даже не думала, что такое может произойти. — с каждым словом она трясла своей маленькой ручкой его руку крепко ухватив за рукав и от этого казалось, что она передает ему своё волнение, свою экспрессию от происходящего. Свою обеспокоенность от случившегося — я не знаю кто и что наговорил Дмитрию Владимировичу. Это всё из-за меня. — перебила она попытавшегося что-то сказать Алексея, при первой же попытки его открыть для этого рот. — Ничего не говорите. Прошу Вас, просто знайте мне очень жаль. Мне действительно очень жаль. Простите меня.

Вероника отскочила от него на шаг, и бурно разрыдавшись развернулась и убежала из комнаты еще быстрее чем вбежала до этого. Только её сказочная коса мелькнула в проеме двери и устремилась за своей отчаянной хозяйкой.

Белов медленно, ошарашенный произошедшим пошел на выход. Пытаясь понять, как и что сейчас произошло. И что теперь ему с этим делать. Вероника своим поступком нарушила множество правил, и настолько явно выразила ему свои чувства что не ответить на них будет ему просто невозможно. А впереди его ждал бой с её женихом. И как быть с ним? Как вообще быть со всем произошедшим. В голове был сумбур. Лишь подойдя к выходу на саму арену ему удалось хоть немного успокоиться. На середине поля его уже ждал распорядитель и стоящий рядом с ним Новиков. Ждали только его.

По старой привычке еще с разведроты, Белов помахал руками и попрыгал на месте. И если взмахи руками помогли разогнать кровь, то уже после первого прыжка Алексея что-то смутило. А во время второго он понял, что ему что-то мешает слева на боку, или скорее болтается отвлекая. Оттянув рубаху вперед, он осмотрел бок и увидел на рубашке слева, воткнутую бронзовую зеленую фибулу или может быть заколку. Не суть важно, но больше похожую на мужскую деталь чем на женскую. Когда он переодевался её точно не было там. Аккуратно потянув за неё, он вытащил действительно очень похожую на фибулу с застежкой фигулину, вот только вместо застежки была небольшая острая игла и вариантов её предназначения было до обидного мало.

— Вот ведь Сука! — это единственное что он смог произнести в этот момент.

Одновременно уже не с голосом, а с ревом распорядителя, требовавшего его подойти на середину арены. Задержка Белова перед входом на арену уже была на самой грани приличий, и со стороны могла сойти на трусость, охватившую его перед поединком с сильным соперником. Но сделать шаг на неё Алексей пока не мог. Мозг лихорадочно пытался просчитать варианты для действий, лихорадочно искал пути спасения из созданной для него ловушки. Но ничего не приходило в голову раздираемой мыслями. Накрывала паника, от осознания того как его поимели ему стало дурно. Явно фибула с иглой несла в себе что-то запрещенное. Не понятно было только само её наличие у него на ристалище было преступно, или игла на фибуле была чем-то отравлена и что скорее всего при попадании неизвестной гадости к нему в кровь должно было вызвать у него отравление. Вряд-ли его хотели убить, скорее либо при уколе наркотик какой-нибудь сделал бы из него невменяемого, например, пускающего слюной безумца. Да даже неизвестная гадость могла заставить его обгадиться на потеху публике. Такое не смыть с его репутации никогда. Это будут помнить столетиями. Гадящий, безумный идиот — прекрасный финал его карьеры. Быстрый и беспощадный.

Идиот, посчитал себя самым умным. Возомнивший себя взрослым дядей в детсадовской песочнице. А развели его как последнего лоха. Детишки, доморощенные интриганы так он считал, посмеиваясь с высоты прожитых в прошлом мире лет, ага конечно. Это он тут как несмышлёный ребенок себя повёл. Засмотрелся на пунцовые щёчки и синие глазки. А теперь всё коту под хвост. Вот же сука. А как сыграла? Гениально, Станиславский отдыхает. И отчет себя он честно дать не мог, что больше его поразило — сам факт, что его развели, или то, кто его развел. А еще она, наверное, работала на пару с Новиковым. А что? Хорошая парная работа жениха и невесты — невеста охмуряет и даёт повод для дуэли, ну и лупая своими голубыми глазками травит его, а женишок её прилюдно позорит его на арене. Интересно как они собираются обыграть тему с запрещенной?

Тряхнув головой, как бы помогая себе собраться с мыслями и прийти в себя, Алексей взглянул на смотрящих на него с недоумением распорядителя и Новикова в центре арены. И вид женишка, ожидающего там с нахмуренным видом в один миг, разозлил его. Белов прям почувствовал, как горит в нём обида, как она выжигает его внутренности мешая дышать. А на её место приходит злость.

13 апреля 1894 года Пятница город Буй Костромской Губернии

И именно вспыхнувшая злость выжгла всё то, что глушило его сознание до этого момента. Это было похоже на то, как резкий порыв ветра раздувает пламя и уничтожает ковер из сухих листьев на земле. Практически мгновенно и оставляя после себя лишь пепел. Пепел что покрывает тонким, но плотным слоем землю. Пепел что не дает земле нормально вздохнуть воздухом и тот же пепел, что как будто покрыл его душу изнутри. И самое главное дал отрезвляющий импульс его мозгу, позволяя ему снова здраво мыслить. И тогда же, в этот самый момент прозрения пришла идея, под взглядами ничего не понимающих Никитина и распорядителя, и хорошо, что только их, а не всех собравшихся на трибунах зевак. Белова с трибун в этот момент точно не было видно, и это давало возможность выполнить ту идею, что пронзила его за миг до этого. Идея, что пришла, давала ему возможность выхода из ситуации, по крайней мере надежду выйти сухим из воды, что смыкалась тёмными волнами вокруг него.

Аккуратно, чтобы не дай Бог не уколоться иглой этой проклятой фибулы, он зажал её между безымянным и средним пальцем левой руки. То, что он задумал, требовалось сделать максимально не заметно для всех остальных. А дальше началось то, что было похоже наверно со стороны ожидавших его на середине арены мужчин как банальная клоунада. Алексей делал разминочный комплекс ступив на арену буквально всего на один шаг. Размахивал руками вверх-вниз, поднимая и сгибая в колене по очереди ноги, крутил стопами — разогревая и растягивая мышцы и сухожилия. Под недоуменными взглядами Новикова и распорядителя он делал это долгие пятнадцать секунд и лишь затем спокойным и уверенным шагом двинулся к ним. Откуда бы им было знать, что на третьей или четвертой секунде его кривляний, фибула полетела в сторону практически параллельно земле? Жаль нельзя было вытереть рубашкой возможные отпечатки пальцев, но и привлекать к себе излишнее внимание он не мог. Поэтому оставалось лишь надеяться, что никто не догадается искать улику в десяти метрах от входа на арену у одной из стен. Стена кстати была тем чего Белов опасался, когда приводил свой план в исполнение, если бы метание фибулы было бы недостаточно сильным — она упала бы совсем рядом и кто-нибудь мог увидеть её при выходе с арены. Это могло вызвать ненужные ему вопросы. А если бы приложил бы слишком много сил, не рассчитав полёт — она могла при броске удариться о стену с громким стуком. И это было бы очень подозрительно со стороны. Но всё обошлось. А то что Дмитрий и стоящий рядом с ним распорядитель смотрели на него с хмурым видом, это можно было легко пережить. Если мнение распорядителя еще как-то и могло интересовать Белова, то вот на мнение Новикова к которому у Алексея еще буквально час назад было немалое чувство уважения, и даже некоторое чувство вины за ситуацию с Вероникой, ему было сейчас абсолютно плевать.

Распорядитель, что всё также хмуро и с нескрываемым презрением смотрел на него пока он не подошел прямо к ним, заговорил первый.

— Вы отдаете себе отчет, что заставили себя ждать? — его лицо скривилось, и следующую фразу он уже не проговорил, а выплюнул — Или может Вы решили, что правила приличия это не для Вас? — и не дав сказать и слова Алексею продолжил всё с тем же выражением лица, брезгливого, как будто обращается по крайней нужде к чему-то совсем неприятному. — Может вообще не хотите драться?