Да уж, ну и задачку мне задал Вебер. Не очень похоже на него. Видно, сильно прижало после всех приключений.

На мгновение я остановилась у бордюра на обочине дороги. В конце этой дороги возвышался большой красный коттедж с колоннами. Судя по всему, именно это здание и было клубом Майорана. Я уже направилась туда, как вдруг меня кто‑то схватил за руку. Дёрнувшись, я вырывалась из хватки незнакомца и сразу же обернулась. Передо мной сидел нищий с грязным, изуродованным шрамами лицом.

– Ох, пожалуйста… – сказал он, разом принимая страдальческий вид и протягивая ко мне трясущуюся ладонь. – Прошу тебя, деточка, помоги мне! Воды…

– Э…

На несколько мгновений я растерялась, не зная, что мне делать. Вокруг сновали люди, но никто не обращал на нас никакого внимания. Я вновь посмотрела на нищего. Меня скрутило от жалости к бедолаге.

– Пожалуйста, – шептал он, глядя на меня горящими глазами. – Глоток воды…

У меня была вода. Полбутылки точно было. Я не могла отказать этому человеку и не собиралась этого делать. Скинув рюкзак, я достала пластиковую бутыль и протянула её нищему. Глаза бродяги стали неправдоподобно большими и прямо‑таки загорелись радостью. Мне даже показалось, что он сейчас заплачет.

– О, радость‑то какая! Счастье у меня сегодня… Счастье настоящее… – восклицал нищий, осторожно принимая из моих рук бутылку и прижимая её к груди с таким видом, словно это был его ребёнок.

Он улыбнулся мне, растягивая свои разбитые губы в улыбке. Я замешкалась, чувствуя себя не в своей тарелке.

– На здоровье, – ответила я быстро. – Всего вам доброго.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда почувствовала, как меня дёрнули за подол куртки. Обернувшись, я снова взглянула на нищего.

– Благодарю тебя, милая девочка, – повторил он, странно улыбаясь. – Благодарю.

Я коротко кивнула и поспешила убраться подальше. В голове мгновенно стало назревать странное ощущение неправильности происходящего. Я уже даже подумала, не обокрал ли меня этот нищий, но потом вспомнила, что почти всё моё добро ещё утром было хорошенько упрятано мной в рюкзаке. Ещё раз проверив карманы, я обнаружила, что у меня ничего не пропало. Ну и хорошо. Пожав плечами, я продолжила свой путь, выбросив из головы эту странную встречу.

Возле высоких серых колонн, расчерченных витиеватыми трещинами, я сразу заметила множество людей. Мужчина в странной шапке, поверх которой блестели очки летчика, раскуривал старую трубку. Возле его ног лежала большая сумка, в которой копалась девушка‑альбиноска. Она была одета в темную жилетку поверх красного свитера, а её белые волосы казались ненастоящими. Девушка на секунду взглянула на меня усталыми, от природы красными глазами, нахмурилась и снова принялась искать что‑то в челноке.

Коттедж, к которому я подошла, был довольно большим и выглядел богато. На лицевой стороне крыши‑балкона, где вились каменные узоры, черной краской из баллончика была сделана надпись: «Клуб Майорана». Прочитав эту надпись, я полностью убедилась, что я на месте, после, собираясь с силами, поднялась по полуразрушенным ступенькам. Главное, помнить свою цель. Я прошла мимо распевающих песни стариков в рваных тельняшках, затем протиснулась мимо девушек в легких платьях, выпрашивающих жетоны у грозного вида незнакомцев, и подошла к внушительной двери из массива какого‑то странного дерева.

Схватившись за позолоченную дверную ручку, я вошла в клуб. В лицо мгновенно ударил запах сигаретного дыма, смешанный с ароматом насыщенно‑сладких духов. Из дальнего холла клуба лилась музыка, какая‑то классика, там же слышался заливистый смех, грубая ругань и звенящие девичьи голоски.

Внутри коттеджа было тепло и очень красиво. Несмотря на то, что здание было старым, оно очень хорошо сохранилось. Богач, когда‑то давно отстроивший это поместье, был очень помпезным, тем не менее красивое оставалось красивым. В восхищении оглядываясь по сторонам, я шла по мраморному полу – грязному, изуродованному щербинами и царапинами, но не потерявшему своей величественности. Изящные парапеты, потемневшие статуи и тонкие вазы создавали атмосферу чего‑то сказочного. Но вокруг творился настоящий кошмар. Возле перил широких лестниц, уходящих наверх, изгибались худенькие девушки в накидках с проеденным молью мехом, они смеялись и предлагали посетителем какое‑то пойло в мутных стаканах. У высоких стеллажей с книгами и под выцветшими картинами в громоздких рамах восседали мужчины в довоенных костюмах. Они по‑свойски осматривались, сидя в мягких креслах или на диванах, и щупали за причинные места мимо пробегающих кокеток в коротких платьицах.

В просторных залах клуба пахло духами и сигаретами, а ещё алкоголем и какими‑то травами. Здесь и правда было очень красиво, но… меня тошнило. Грубые наёмники, ничего не стесняясь, раздевали несчастных, льющих слёзы девиц прямо на столах. Толстые оборванцы хлопали в ладоши, наблюдая, как работорговцы и контрабандисты, громко гогоча и переругиваясь друг с другом, играют в карты и бильярд. Вульгарные женщины откровенно вешались на шею то каким‑то наёмникам, то богатым старикам.

Прекрасные залы были изуродованы отборной гнилью Тверского, что собралась здесь, и я уже страшно ненавидела всё то, что здесь происходило. Мне хотелось побыстрее уйти отсюда, но я должна была найти Вебера. Всё же меня не просто так предупреждали о том, что здесь опасное место. Теперь я это понимала.

А ещё я совершенно не знала, куда мне идти, и теперь в очередной раз искала взглядом Вебера – ну и место, конечно, он нашёл для встречи. Спрашивать ничего не хотелось, особенно здесь – всё‑таки Вебер до последнего просил не упоминать его здесь. Видимо, не просто так. Он даже записку не подписал.

А народ здесь неприятный. Вот, например, вдоль стен дежурили огромные бугаи с мускулами напоказ. Они выступали в роли охранников и все как на подбор были одеты в черные футболки и камуфлированные штаны.

Судя по выражениям лиц этих наёмников, мускулатуры у них было явно больше, чем содержимого в голове. Кстати, выглядели они довольно опасно: практически каждый из них держал оружие в руках.

Наконец я вышла в главный зал. Это было просторное помещение, залитое светом пыльных ламп и наполненное звучащей со всех сторон классической музыкой. Легкая дымка подрагивала перед глазами, тем не менее не скрывая странной разрозненности в общем виде клиентов клуба. Я окинула зал лишь мимолетным взглядом, и мне сразу же хорошо запомнились старомодные шляпы, крепкие сигары, сверкающая бижутерия, дешевая, но броская, и циничные, злые улыбки. Глаза клиентов Майорана были наполнены тоской и жаждой наживы. Всех. Тех, кто были в залах ближе к парадной – побитых, жадных и грязных. И этих, выхолощенных и богатых, сидящих ближе к мраморному камину или разместившихся у большой сцены, на которой выступали девушки в сверкающих платьях.

Все эти люди были разными, но их всех объединяло то, что у них было достаточно жетонов, чтобы прожигать их здесь. Осмотревшись, в конце зала я заметила барную стойку, за которой туда‑сюда бегали пареньки‑бармены. Они хватали с полок самые разные бутылки и разливали их содержимое по стаканам. Толстые повара и женщины в белых одеждах приносили откуда‑то с кухонь аппетитные на вид блюда, ставили их на подносы и снова исчезали из поля зрения. Подносы хватали молодые девушки в прозрачных костюмах, расшитых сверкающими нитками и кружевами, и тут же бежали в зал, к красивым столам.

Обстановка в зале, впрочем, как и во всем клубе, была довольно шумной, народа было очень много, даже чересчур. Честно говоря, мне было даже страшно представить, что творилось здесь вечерами. Опустив голову и стараясь ни на кого не смотреть, я направилась прямиком к барной стойке. Возможно, Вебер где‑то там.

У стойки в углу зала было как‑то спокойнее. Даже бармен здесь был совсем тихим, в отличие от его коллег. Этот русоволосый парень не кричал, не бегал с бутылками и не суетился. С лицом, кислому выражению которого позавидовал бы лимон, он тихонько протирал бокалы, расставляя их на деревянных полках рядом с другой посудой.