– А ты и не отдыхать идёшь.

На этот раз меня кинуло в жар – в палящий, страшный. В горле пересохло.

– А что… тогда?

Ласка раздраженно закатила глаза, хватая меня за руку и таща к двери. Подтолкнув меня вглубь темного коридора, где пахло мылом, хлоркой и даже шампунем, она ответила мне. И ответ её привёл меня в ещё более бескрайний ужас, чем всё остальное до этого.

– Заказ на тебя, вот что.

На меня, можно сказать, вылили ушат ледяной воды, так я себя чувствовала. Вот только мне было бы легче, если бы на меня сейчас действительно вылили холодную воду. Язвительная змейка ненавистного страха смешалась с желчью. Меня так ошарашило, что я даже не смогла и шагу больше сделать. Замерла как осёл, и хоть стой, хоть падай.

– Что?.. Что?.. – запищала я, отпрянув к стене. Ласка на меня воззрилась с нескрываемым удивлением, подняв брови, и затем будто бы обиделась, надув губы. – Нет‑нет‑нет! Я никуда не пойду! Не пойду!..

Я зарыдала. Впервые разрыдалась так сильно, так громко, будто бы мне было лет пять. Слёзы горечи хлынули ошеломляющим потоком, и я даже не пыталась их остановить. Если бы меня ударили – с силой, с размаху, мне было бы легче, я точно знаю, что было бы легче, чем сейчас. Это острие, ранившее меня и терзающее теперь, было отлито из всех моих страхов, из всех подавленных отголосков ужаса, из всего моего отчаяния. Случилось всё‑таки то, чего я боялась!..

Я съежилась, сползая по стене, и, закрыв лицо руками, рыдала навзрыд. Девочки, проходящие мимо нас с Лаской по коридору – в полотенцах, с напудренными лицами, полуодетые – я уже поняла, что здесь были душевые и гримерные, – удивленно хлопали глазами, что‑то даже сочувственно шептали, качали головами.

Первые минуты две Ласка меня не трогала. Первые две минуты. Потом же, подскочив ко мне, яростно схватила меня за лицо так, чтобы я смотрела прямо на неё.

– Поднимайся! Сию секунду! – рявкнула она. Девушка, сверкая глазами от гнева, смотрела на меня. – Слушай меня, ты, дура! Ты даже себе представить не можешь, какой мужик к тебе пришёл! Идиотка! Он за всё это время ни разу ни одной девчонки у Майорана не попросил, хотя работает с ним уже давным‑давно. Ты понимаешь это или нет?! И тут он к тебе пришёл, дура ты! К тебе! – Ласка с силой вцепилась мне в плечи, встряхнула и, сжав губы от негодования и злости, немного помолчала, переводя дыхание. – Я здесь самая востребованная из этой местной шушеры, что здесь собралась, и есть на то веские причины, уж поверь моим клиентам! Так вот я мечтала, чтобы он ко мне хоть разочек зашёл! И ему даже всё равно, что ты ничего не умеешь, коза ты драная, а ты ревешь сидишь!

Я смотрела на Ласку, пытаясь осознать её слова. Она что, действительно думает, что меня успокоит то, что она здесь несёт?!

– Да мне всё равно, кто он! – рыкнула я. – Плевать я хотела на это! Хочешь идти – иди к нему сама!

– Дура! – едва не лопаясь от гнева, снова выругалась Ласка. Отвесив мне подзатыльник, она схватила меня за воротник и пихнула вперёд, к ближайшему дверному проёму. – Ничего ты не понимаешь! Я бы и пошла. Да он уперся, мол, из Адвеги мне девку подавайте. Тьфу… Вот правда ведь идиотка, каких поискать… Давай, шуруй. Времени у нас мало.

Я зажмурилась. Где мне теперь найти выход из этой ямы, в которую я падала?..

***

Меня заперли в старой ванной комнате. От былой красоты здесь не осталось и следа, всё было замызганное и едва‑едва работающее. К счастью, мне позволили помыться самой, потом Ласка начала наводить марафет. Уже вскоре меня перевели в тесную гардеробную, где пахло средством для борьбы с молью и отвратительными духами. Мне пришлось надеть на себя то, что для меня подобрала Ласка, но так как я находилась в таком ступоре, то даже не сразу смогла искренне ужаснуться тому, что увидела в зеркале.

– Короче, слушай меня внимательно. Мужик этот, клиент наш, хороший наёмник, они с Майораном давно работают вместе. Придется тебе выложиться на все сто. – Ласка показала мне кулак. – И только попробуй истерику закатить или ещё чего похуже устроить… Чего говорить будет, то и делай – и без выпендрежа, ясно? А то Майоран с нас обеих шкуру снимет и себе ковёр сделает.

Девушка тяжело вздохнула, затем прикрыла глаза и устало потёрла лоб. О чем‑то подумав, снова посмотрела на меня и, уже схватив за запястье, заставила меня покрутиться перед мутным овалом зеркала. Ну, нарядили… Кто это ж придумал‑то, а?..

Я разочарованно прикусила губу, не без боли глядя на своё отражение. Нет, честно, всё бы неплохо, если бы я так для своего мужика оделась, а не для какой‑то сволочи, любящей развлекаться в местном притоне.

Платье на мне было короткое, чёрное, украшенное кружевами. Со свободной юбочкой куда выше колена. Рукава у платья были короткими, вырез глубоким, так что холодно в нём было – мама не горюй. В придачу к платью Ласка заставила меня надеть черные чулки и отвратительные туфли на высоченных каблуках.

Всё пропало. С самого начала всей этой истории, начиная с того, что Ласка заявила мне о том, что мне предстоит, и до сих самых пор, я думала о том, что мне делать. Мыслей было мало, но они, к счастью, были. Правда, не слишком полезные. Сделать я и правда ничего не могла. Но без боя не сдамся, уже решила для себя наверняка.

Впрочем, то, что мне такое решение может сильно аукнуться, я поняла, как только меня привели в комнату для встречи с клиентом, который должен был подойти через двадцать минут.

Я едва не устроила истерику. Подкатило так, что сдерживаться пришлось изо всех сил. Подкатило и взорвалось где‑то внутри, как только меня завели в это отвратительное место, где глотка воздуха не сделать – тяжелый аромат сладчайших духов, казалось, въедается в кожу; здесь стены были украшены кусками прожжённой красной ткани, пропыленные ковры были истоптаны и испачканы даже знать не хочу чем, а пошловатые картины и тошнотворные портьеры бордового цвета закрывали окна и огромную кровать с самодельными стойками для балдахина. Мебели здесь было не так много, и вся она была резная, из дерева, блестящего от лака.

– Сиди здесь и не рыпайся, – усадив меня в мягкое кресло, заявила Ласка. Выглядела она, надо сказать, грозно, из голубых глаз разве что искры не сыпались. – Поднимешься с кресла и начнёшь чудить, тебе же будет хуже, обещаю. Майоран уже одной умной браслет активировал, когда клиент на неё пожаловался, так что мотай на ус.

Я вжалась в мягкую спинку кресла и замерла. Кровь отлила от лица после слов Ласки. Мельком посмотрев на старинные часы, установленные на комоде, девушка невесело подмигнула мне, развернулась и вышла в коридор, оставив меня в полутьме этой отвратительно‑неприятной комнаты. Я закрыла глаза, теперь, как и у Ласки, раскрашенные черными тенями и тушью, и заплакала.

Я в ловушке. Всё кончено. Моя жизнь окончательно растоптана в прах.

Сейчас мне казалось, что мир вокруг меня вот‑вот осыплется пеплом. Меня словно бы кто‑то рвал на куски. Горло сдавило, духота теснила густым маревом.

Вздрогнув, я вжалась в кресло ещё сильнее, если себе вообще такое можно было представить. Моргнула. Нет‑нет, точно! Я слышу шаги!

Идёт. Сволочь идёт. Я похолодела. Но нет, нет… Я так просто не сдамся. Я скосила взгляд на проклятый браслет. Вот только что я сделаю?..

Дверь скрипнула и открылась, мелькнул желтый свет, льющийся из коридора, послышалось шуршание. Ручка проскрипела, и через мгновение комната снова погрузилась в полутьму. Я сидела в кресле не шелохнувшись, если не считать пробившей меня дрожи. Честно слово, мне в голову и варианта не лезло, что мне можно было бы предпринять. Я пыталась разглядеть того, кто пришёл. Высокий, в кожаной броне, в ботинках на шнуровке. Лица я его не видела. Зато сразу поняла, что наёмник. Да, Ласка упоминала.

Зайдя в комнату, некоторое время он стоял возле двери без всякого движения, через долю минуты медленно двинулся ко мне. Каждый его шаг отдавался у меня в голове гулким эхом. Сердце бухало в моей груди, колотилось с надрывом. Кровь, кажется, вымерзла в жилах.