По идее, Индзаги должен был отстреливать такое меню быстрее, чем официанты успевали бы относить блюда. И, честно говоря, я рассчитывал, что люди на такое короткое меню просто не придут. Рассчитывал-рассчитывал, а потом вышел в зал и увидел полную посадку.

Все столики в зале заняты, летка кипит, ещё и очередь небольшая на дверях. Люди сидели, ели, пили, смеялись. Кто-то из постоянников махал мне рукой и салютовал бокалом с вином. Я же вздохнул, глядя на всё это дело, и задал риторический вопрос:

— Да что же с вами не так?

А ближе к концу завтрака у меня сломался повар. Индзаги начал истерить на пустом и орать о том, что он не справляется со всем сразу.

— Дыши, — попросил я. — Дыши.

— Да дышу я, дышу! Но один хрен не справляюсь!

И тут свои лидерские качества проявила синьора Паола. Старушка взяла Индзаги за рукав, отвела куда-то в сторонку и провела экстренный сеанс психотерапии. О чём они там общались я не знаю, но после мой су-шеф вернулся в строй более-менее спокойный.

Должно быть, Индзаги подкосило то, что команда у нас была всё-таки не такая большая, как того хотелось бы. Он сам, Марселло, Паола, Ламберт Ламберт и Петрович с Женькой. Сам он ещё вчера зазывал в «Марину» на подработку своих знакомых поваров с прошлого места, но те отказались наотрез. Сказали, что работать ночью — это перебор.

Итак! Ситуация на кухне чуть выровнялась, а я головой вернулся к проблеме размещения гостей. Думал-думал, а после направился в Канареджо, в лавку синьора Леонардо. Безумны ли мои затеи? Ну да, безумны. А потому требуют для исполнения именно такого безумца, как он.

С момента моего последнего визита в лавку ассортимент Пиноккио стал ещё больше. Вот, например, стоит Пиноккио Джексон в блестящем красном мундире — прикрыв глаза широкополой шляпой, одной рукой он удерживает промежность, а другую лихо вскидывает вверх. А если дёрнуть за верёвочку, что торчит у него из спины, то можно услышать: «Чимонна» или «Хи-хи!»

Узнал я это, как нетрудно догадаться, дёргая за верёвочку. Ну… пока ждал синьора Леонардо.

— Маринари! — плотник вылез из подсобки, держа в руках недоделанного Пиноккио. Гладенького, только-только ошкуренного, и ещё не определившегося с тем, кем он хочет стать, когда вырастет. — Какими судьбами⁈

— Синьор Леонардо, у меня к вам вопрос жизни и смерти.

— Обожаю вопросы жизни и смерти!

— Отлично. Тогда слушайте мой план…

Устроившись поудобней в мастерской за торговым залом, я выложил Леонардо свою задумку. А именно — быстренько согнать все гондолы, закреплённые за сетью понтонов, и провести экстренную модернизацию. Установить на них крепления и эдакие съёмные плоские «крыши». Квадратные. Чтобы если подогнать одну гондолу к другой, их можно было сцепить между собой и получить эдакую сцену. Но! С тем условием, что я собирался соединять не две гондолы, а штук тридцать. То есть создать плавучий деревянный настил огромной квадратуры, да плюс ко всему ещё и мобильный.

Захотели — поставились здесь. Не захотели — расцепились, уплыли и поставились там.

— Вы серьёзно, синьор Маринари? — спросил Леонардо, выслушав мою затею до конца.

— Вполне.

— Ага, — плотник вздохнул. — Боюсь, у меня ничего не получится. Если вы хотите сделать платформу прямо посередь канала, то я мимо.

— Почему?

— Даже если бы я чисто физически мог успеть сделать это за один, то я бы всё равно не взялся. За перекрытие канала мы схлопочем такой штраф, что выплачивать его до конца будут наши пра-пра-правнуки. Стоит вам развернуть своё детище, как сразу же прибудет полиция. Вас арестуют, гондолы заберут и… и вообще.

— Хм-м-м…

— Одно дело согласованные с администрацией Венеции понтоны. Маленькие, аккуратненькие. И совершенно другое дело перекрытие транспортной артерии города. Это грубейшее нарушение закона, синьор Маринари. Один раз случай был…

Дальше Леонардо рассказал мне о некоем синьоре, у которого мозги работали плюс-минус как у меня. Он тоже додумался до того, чтобы не покупать торговые метры, и не арендовать их, а создать самостоятельно прямо на воде. Построил примерно такую же плавучую штуку, какую задумал я, а потом:

— Она застряла, — сказал синьор Леонардо. — Под мостом. А пока синьор пытался её доставать, ушлые городские торгаши начали сплываться к месту происшествия. Искусственно создали пробку, простояли в ней, а потом подали на синьора в суд и потребовали выплатить издержки. Так что ничего у вас, синьор Маринари, не получится.

— М-м-м… а если я скажу, что собираюсь собирать платформу ночью?

— Удивлю вас: ночью все законы Венеции работают точно так же, как и днем, — Леонардо развёл руками. — К тому же монтировать этот ваш подиум надо будет начинать хотя бы за восемь часов, то есть ещё до общего отбоя и звона колокола.

— Так…

Чем спорить с Леонардо, я достал телефон, набрал нужный номер и ещё раз объяснил человеку по ту сторону всё, что я задумал.

— Пустое, синьор Маринари, — отмахнулся плотник. — Ну кому вы звоните? Ну кто же, по-вашему, должен нам помочь?

— Включить видео? — улыбнулся я.

А после действительно подключил видеозвонок, а заодно и громкую связь. Перевернул телефон экраном к Леонардо и:

— ДА ЛАДНО⁈ — выдохнул плотник, увидев на нём синьора Дожа.

— … с каналами никаких проблем не будет, — как раз говорил градоначальник. — Делай свою платформу, Маринари. Венеция всё компенсирует, и даже сверху заплатит.

— Да ну нахрен, — повторил Леонардо, сползая со стула. Глаза как две тарелки, рот широко раскрыт, и даже седины как будто бы прибавилось. Однако тут плотник взбодрился, собрался с силами и крикнул: — Здравствуйте, синьор Дож! А я за вас голосовал!

— Э-э-э, — донеслось из динамика.

— Мне очень понравился ваш последний закон об общественных мероприятиях! А про древесину как вы замечательно придумали!

— Что? Про какую древесину?

— Ну как⁈ Про то, что древесина разной мягкости должна проходить тестировать по классическому методу определения…

Бла-бла-бла. Леонардо начал сыпать техническими терминами, в которых ни я, ни уже тем более Дож не разбирались. Хотя… последнему это не помешало принять какой-то там связанный с древесиной закон.

В какой-то момент Дож закатил глаза, но даже это не остановило Леонардо. Наконец, закончив свой рассказ, он с чувством выполненного долга улыбался градоначальнику. Тот же сказал:

— Ага, — и связь оборвалась.

— Вы поняли, синьор Леонардо? — уточнил я.

— Понял, — закивал тот. — Я всё прекрасно понял. Однако платформу для вас всё равно сделать не смогу.

— А теперь-то почему?

— У меня закончились доски, — грустно вздохнул плотник.

— Так… купите их.

— Не могу. Они закончились везде. Тех, что нам потребуется для строительства, сейчас во всём городе не сыскать. Большие поставки будут только через несколько дней.

— Так, — глянув на часы, я понял, что время стремительно утекает. — А если доски будут?

— Если доски будут, то сделаю, — ответил Леонардо. А потом задумался и добавил: — Но! Мне потребуется два дня на такую объёмную работу.

И это не выход. Два дня — роскошь, которой у меня сейчас не было. У меня до свадьбы часов одиннадцать остаётся и выходит, что я зря мотался в Каннареджо. Ну… с другой стороны с синьором Леонардо пообщался. Когда ещё доведётся?

— Ладно, — вздохнул я и покинул лавку.

Постоял. Подумал. Не сразу, но всё-таки сообразил, что можно придумать. А потом набрал одному моему знакомому рыбаку.

— Матео, привет, — поздоровался я и сразу же перешёл к главному. — Мне нужен корабль.

— Замечательно, — ответил Матео.

— Деревянный.

— Изумительно.

— Сегодня.

— Просто превосходно, — сказал рыбак. — А я тут причём?

— При том, что ты мне всё ещё должен за спасение Жанлуки. Так что это теперь и твоя проблема тоже. Я хочу срочно купить деревянный корабль, и чем дешевле, тем лучше. Мне подойдёт худая посудина, которая при выходе в море сразу же затонет. Максимально раздолбанная.