— Знаете, синьор Фабио, — сказала она. — Если она сделает это, я буду даже благодарна. Потому что она сделает то, чего не удавалось никому! Ни самим Медичи, ни их врагам!

— Но… она ведь наёмный убийца! — отшатнулся детектив. — Это ведь ужасно!

Смех разом прекратился. Синьора Изабелла очень серьёзно посмотрела на Фабио:

— Ну да, — сказала она. — А мы Медичи, — улыбнулась как-то недобро и спросила: — Кстати, как вам наш чай? Вкусный?

Детектив от такого вопроса аж побледнел. Взгляд его начал метаться, а рука непроизвольно потянулась к горлу, чтобы расстегнуть пуговицу.

— Пожалуй, я пойду, — выдавил он, пока горло окончательно не пересохло.

— Да-да, — кивнула Изабелла. — Идите.

Когда дверь за детективом закрылась, Лоренцо укоризненно покачал головой:

— Ты зачем молодого синьора пугаешь? — спросил он.

— А зачем он про нашу Анечку такие гадости говорит? — фыркнула его жена. — Профессионалы они, видите ли. Про Медичи не знают, а про бедную девочку всё вынюхали. Работодателя тоже надо проверять, причём в первую очередь.

Изабелла чуть подумала.

— Да-а-а-а, — протянула она. — Слишком уж перспективным и лакомым куском выглядит наш Рафаэле. Надо же! У Медичи наконец-то появился наследник. Такую информацию можно выгодно продать тем, у кого есть дочь примерно его возраста… ну ты понимаешь, да?

Лоренцо кивнул, явно не желая развивать этот разговор и проговаривать вслух очевидные вещи. Вместо этого он спросил:

— А тебе самой как она?

— Мне? — Изабелла удивилась. — А ты как думаешь? Конечно же, она мне нравится! И если уж не кривить душой, то она даже больше Медичи, чем сам Раф. Не по крови, понятное дело, а по духу. С такой женой наш сын не пропадёт.

— Верно, — кивнул синьор Медичи. — И брат у неё известный в Венеции повар.

Изабелла опять улыбнулась. Опять замолчала, опять подумала и опять окликнула мужа:

— Лоренцо?

— Да-да?

— Судя по докладу, Анна идеальна во всём. Но как ты думаешь: в ядах она разбирается?

— Эту информацию «Аргумент» не накопали.

— Ну ничего, — отмахнулась Изабелла. — Научим, — взяла маленькую чашечку и пригубила чаю. С ядом. С огро-о-о-омным количеством яда. Могла себе позволить, ведь иммунитет у Медичи был выработан ко всему на свете…

Я сидел в «Марине» и наслаждался тишиной. Двери в ресторан были открыты настежь, но никто не заходил. Никто не заходил, не стучал, не звонил и не беспокоил меня своими проблемами. Я же пил кофе и просто радовался жизни.

Складывалось впечатление, что каждый житель этого города уяснил — на днях Маринари сделал невозможное и теперь ему надо дать хоть немножечко отдохнуть. И Маринари, и его персоналу. Да, всем своим работникам после тяжкого марафона я дал три дня выходных. Ребята это явно заслужили, ну а тем более, что с деньгами им было чем заняться на этих выходных.

Честно говоря, за свою команду я был так горд, как никогда и ни за кого прежде. Выходя ночью из ресторана, никто из них даже не глянул в сторону аномалий. Плевать им было на всю эту хтонь. Они наконец-то ощутили, что такое настоящая поварская гордость.

Ведь не только великий воин может иметь гордость. О, нет. Любой человек, который любит своё дело; который делает его хороша и качественно; который достигает значимых успехов на своём поприще может гордиться собой по полной.

И тут…

— Сглазил, что ли? — вздохнул я, глядя как в зал «Марины» заходит синьор Дож со своей свитой.

Градоначальник молча присел напротив, и вместо приветствия сразу же спросил:

— Маринари, ты вообще нормальный человек?

— Вроде бы да, — ответил я. Но ответ, насколько я понял, в этом диалоге не подразумевался.

— Я же просил тебя две недели меня не беспокоить, — продолжил Дож.

— Так я и не беспокоил вроде бы, — я пожал плечами. — А что такое? Я ничего дурного не делал. Сижу, не шалю, никого не трогаю, кофе попиваю…

— То есть ты никоем образом не причастен к тому, что в городе появился безумный осман, который хотел этот самый город уничтожить?

— Не-а, — ответил я и как можно более шумно прихлебнул из кружки. — В первый раз вообще об этом слышу.

— Ага. И ты не знаешь, кто такой Кан Каракан?

— М-м-м-м, — я задумался. — Звучит, как название танца.

— Смешно, Маринари, — вздохнул Дож. — Очень смешно, — а потом щёлкнул пальцами.

И тут его люди внесли в «Марину» здоровенную картину в золочёной раме. На ней с высоты птичьего полёта был изображён полицейский участок района Каннареджо. Канал, гондола, и маленькая фигурка человечка, подозрительно похожего на меня, которая подтаскивала за ноги к крыльцу учреждения фигурку другого человека, подозрительно похожего на Кана Каракана.

— Узнаёшь? — спросил Дож.

— М-м-м-м… нет. А должен?

— Маринари…

— Это может быть кто угодно, — сказал я, на что Дож снова щёлкнул пальцами, и в зал ресторана внесли другую картину. Та же сцена, но пару секунду спустя и гораздо крупнее. Теперь на картине было отчётливо видно моё лицо. Счастливое такое — это я, подбросив османа под двери участка, как пакет с… кхм… как пакет со всяким-разным, убегаю в сторону гондолы.

— Интересно, — сказал я. — Что это у вас за новые технологии такие?

— Да вот же, — синьор градоначальник развёл руками. — Сам в шоке. Столько денег канцелярии выделяем, а у них принтер сломался. Я им позвонил, сказал чтобы делали что угодно, но за десять минут всё исправили. А те на паники проявили художественный талант, видишь?

— Как здорово, — прокомментировал я. — За десять минут нарисовать две картины. Сильно.

— Две? — Дож усмехнулся. — Да у меня их штук тридцать. Просто всё скопом тащить к тебе не стал. Итак, Маринари? Что скажешь в своё оправдание?

— Так, — вздохнул я, смекнув, что меня припёрли к стенке. И пойман, и вор, получается. — Ну хорошо. Сидел я! Не шалил…

— … никого не трогал и попивал кофеёк? — догадался Дож.

— Именно. Заварной, в турке, на медленном огне. Зёрна — арабика из Эфиопии, светлой обжарки, а робуста, вы ни за что не поверите, из Перу. Воду взял родниковую, с гор, мягкую и аж сладенькую. Нагрел, значит, всё это дело на песчаной бане, чтобы температуру резко не повышать. Снял первую пенку, дал осесть, вернул в песочек, и так три раза. Потом соли сыпанул. Ну! Два кристаллика буквально, в качестве природного усилителя вкуса. И кардамона ещё добавил, совсем чуть-чуть…

Дож внимательно выслушал всё это и спросил:

— Аромат какой был?

— О-о-о! Отличный вопрос! Густой такой, знаете, с лёгкой дымной ноткой. Жасмин, цитрус и что-то ещё, что я не расшифровал, как ни старался.

— Ну это тебе действительно хороший кофе попался, — кивнул Дож. — А с османом-то что?

— Так я ведь и рассказываю! Сижу я, значит, не шалю…

— МАРИНАРИ!!!

— А тут этот чудак появляется. Говорит: я, мол, злодейский злодей! Я уничтожу всю Венецию за грехи ваших предков, потому что мне так хочется!

Дож мгновенно схватился за телефон и не набирая номер сказал:

— Код красный.

— Подождите! — улыбнулся я. — Шутка.

— Отбой.

— Ладно, а теперь серьёзно: мне его водоворот принёс. И выплюнул прямо в ресторан. А мне что с ним делать, синьор Дож? Я с ним возиться не хочу, — я задумался. — Я ведь даже пытать толком не умею! Видел пару раз, как это делается, но… зачем? Пускай лучше вам всё рассказывает и показывает. Тем более, что у вас вон какие спецы. Пускай по его рассказам картины пишут.

— Замечательно, — сказал Дож. — Просто великолепно. Но раз ты в это дело влип, то тебе его теперь и раскручивать. Поручаю тебе заняться османом.

— Синьор Дож, у меня вообще-то ресторан.

— Это дело очень важное.

— Не поверите, но у меня тоже есть целая куча очень важных дел.

— Маринари, я что-то не понял, — синьор градоначальник нахмурился. — Твой Дож дал тебе задачу, так что может быть важнее?

— Как минимум, мне нужно сходить к оракулам.