Ну да. Дед у меня человек интересный, конечно, и не без своих тараканов в голове. Пришлось ждать ещё полчаса, пока он вернётся. А вернувшись, Богдан Константинович наорал на лавку. Сказал, что больше на неё не поведётся и попросил меня рассказывать.

— Всё! — крикнул он. — Я хочу знать вообще всё!

Ну а я и рассказал. Про то, как Аня появилась в Венеции с целью меня убить, но в итоге осталась в городе и стала частью команды. Сперва моей, а потом и своей собственной. Про платформы рассказал, про баржу и винокурню. Затем ненавязчиво перешёл к Артёму и поведали его историю: от пленника на барже, который убирал дерьмо за чайками, до становления чуть ли не самым полезным человеком для Дожа и будущим тестем Рожкового Императора. Ну и про себя не утаил.

Дед слушал молча, кивал, хмыкал, улыбался.

— Да-а-а-а, — наконец протянул он. — Удивительно. Ты ещё скажи, что твои родители нормальными стали.

— Не скажу, — ответил я. — Потому что оно ещё не свершилось. Ты же знаешь, как это у них происходит, верно? Только-только нормальными становятся, но тут что-то случается, и они снова идут в разнос. Но к делу я их пока что пристроил. Поставил руководителями отеля.

— Ага, — кивнул Богдан Константинович. — Ну ты с ними особой не перегибай, — сказал он. — Тебе это зачем? Сам же понимаешь — тёмные. Тёмные всегда будут существовать. Я же тебе говорил, что некоторые тёмные только думают, что они тёмные. Тут гадость сделали, там гадость сделали. Нас с тобой это волновать вообще не должно. Если мы будем думать о том, как бороться с тёмными, то какие же мы тогда светлые? Какой вообще смысл быть светлым и не дарить людям радость?

— Дед, — я от такого аж проморгался. — Какие ещё тёмные? Какие светлые? Ты мне ничего такого не рассказывал.

— Правда?

— Ну да. Ты меня в основном готовить учил.

— Ну вот! И ты готовишь! И люди радуются! Слушай, внук, а как Венеция-то поживает?

И снова настала очередь для моего монолога. Я вывалил всё, что знал сам: про Дожа, про город, про его аномальную изнанку и то, что «изнанкой» её с недавних пор уже особо не назовёшь. Ну… с учётом того, что домовой сидит в кресле зам.префекта, а синьор Лабдан разбил в Дорсодуро сквер.

— Понятно, — кивал дед. — Хорошо. А вот то, что одержимые вернулись — это плохо. Не добил я их, значит. А хотя… их ведь никак добить нельзя, их только запереть можно. У них же тоже своя организация, понимаешь? Работа такая.

— На минуточку — нет, не понимаю, — сказал я. — Я про одержимых вообще ничего не знаю, поскольку ты мне толком ничего не рассказывал.

— А ты и не спрашивал, — хохотнул дед.

— Да? А что же я у тебя тогда спрашивал?

— Как ризотто приготовить правильно, в основном, да чем сестру занять, чтобы не мешала.

— Ага, — я вздохнул. — Видимо, я такой же ненормальный, как и ты. Ну допустим. А теперь давай уже к делу перейдём, если ты не против? Где ты находишься и как тебя спасти?

— Понимаешь, — дед почесал бороду. — Тут такое дело. Меня не спасти.

В груди что-то ёкнуло. Неприятно, блин, очень неприятно. Один из самых близких мне людей только сказал, что его не спасти. А ведь Богдан Сазонов — не тот человек, который разбрасывается такими громкими словами. Он ведь всегда по существу говорит, так что дело серьёзное.

— Чего приуныл? — снова рассмеялся дед. — Что же ты такой непутёвый-то у меня, а? Я же тебя учил: фильтруй информацию! Я же тебе сказал — «меня не спасти». Но вот какой момент: а кто вообще сказал, что я попал в беду и меня нужно спасать? Нет беды, нет и спасения.

— В смысле?

— Далеко я, — сказал Богдан Константинович. — Настолько далеко, что дальше, пожалуй, и не бывает вовсе.

— Хорошо, — кивнул я. — А если…

— Нет! Даже твоя сестра меня не найдёт, Артур. Да и не надо. Есть у меня здесь одно дельце, которое нужно закончить, и вот потом я вернусь. Обязательно вернусь, внук. Но пока что я не могу сказать, где я.

Дед немного помолчал, разглядывая то ли солнце, то ли стаю гарпий.

— А вот когда вернусь, — задумчиво продолжил он, — то восстановлю целостность Двенадцати Великих, как и обещал.

Сперва я вообще не понял, о чём речь. Ну а потом вдруг как понял.

— Нихрена себе! — вырвалось у меня. — Ты сейчас про Венецию, Рим, Париж, Барселону…

— Да-да-да, — перебил Богдан Константинович. — Я сейчас про Двенадцать Великих Аномальных Городов.

— Целостность? — переспросил я. — А ты думаешь, что её вообще реально восстановить?

— Ну… понимаешь, с ними не всё так просто. Я слишком много времени провёл в Венеции и немножко разобрался. Пообщался с Венецией, попил с ней кофе…

— Стоп! — я аж на ноги вскочил. — А можно вот про это чуточку поподробней?

— Нельзя, — спокойно ответил дед, а затем продолжил: — В общем! Я понял, что слишком много в мире балбесом, и кому-то нужно было взяться за эту работу. И вот я далеко… ээ… погоди-ка.

Тут фантом деда начал мигать, будто бы связь пропадала. А следом мигающий Богдан Константинович обернулся куда-то назад, и крикнул:

— Да! Да, уже почти! Рагу из королевских лангустинов будет через три минуты!

Мигание прекратилось, дед стал чётким и снова повернулся ко мне.

— Извини, отвлёкся.

— Погоди-ка. Ты там готовишь, что ли?

— Ну конечно. Я же повар, — улыбнулся дед. — И ты повар.

— Давай спрашивать друг друга: «какова твоя профессия»? — предложил я.

На что Богдан Константинович покачал головой и сказал:

— Грустно мне, если честно. Все внуки свадебки играют, а я даже поприсутствовать не могу. Такова моя судьба, — тут дед посмотрел на меня особо пронзительно. — Но я в тебя верю. Ты всё сделал правильно, а я помогал чем мог и буду помогать дальше. Всё не так просто, внук, сам видишь. Но мы ещё обязательно встретимся.

— Ну да, — слабо улыбнулся я. — Только я что-то не уверен, что проживу пятьсот лет и дождусь.

— Дай-ка свой гримуар.

Дед закрыл глаза, провёл призрачной ладонью над книгой и добавил:

— Проживёшь. Хм-м-м… кстати, ты хорошо поработал. И я вижу, что спал ты гораздо меньше, чем работал. А я ведь говорил тебе не перетруждаться, Артур! Ладно, — дед снова открыл глаза. — Пора мне.

— Подожди! — я аж чуть не поперхнулся. — То есть ты хочешь сказать, что я нашёл ветер, бежал от циклопа, слушал песни сирен, поднимался в гору с этими ненормальными гарпиями, а потом чуть было два литра крови с себя не слил, чтобы тебя спасти, и в итоге у нас с тобой случился разговор на двадцать минут? Причём… «меня не надо спасать, передавай всем привет» — вот и всё его содержание. Так, что ли?

— Ну да, — кивнул дед. А потом вдруг нахмурился. — Погоди. Какой ещё, нахрен, ветер? Ты по какой методике сюда попал?

Пришлось снова рассказывать.

— О-о-о-о, — протянул дед, почёсывая в затылке. — Дай дурачку стеклянный… кхм, ладно. Скажи, внук: а ты не пробовал по более простому пути пойти?

— Это как?

— Ну как-как? На солнце посмотрел, четыре раза моргнул, плюнул через левое плечо три раза, потом на полминуты задержал дыхание и всё. И сразу же сюда поплыл.

Да-а-а… тяжко. А ведь насколько всё могло быть проще, если бы у меня были нормальные проводники?

— На вот, — тут дед кинул мне золотую монетку. Призрачную, само собой. Однако едва коснувшись моей ладони, она вдруг стала настоящей. — Когда твоя свадьба будет в самом разгаре, — сказал Богдан Константинович. — Просто разломай её напополам.

— И зачем мне это делать? — вполне резонно спросил я, на что услышал абстрактное:

— Увидишь. Но это ещё не всё!

Дед снова провёл рукой над гримуаром, и книга задрожала в моих руках. Страницы начали перелистываться сами собой, будто их трепал невидимый ветер. По глазам шарахнул нестерпимо яркий свет. Ну а потом, когда всё закончилось, я посмотрел на гримуар и понял, что он изменился. Совсем. Даже обложка, и та другая. Но по обложке, как известно не судят, а от содержания…

— Нихрена себе, — выдохнул я, пролистав пару страниц. — Так это же…