— Здравствуйте, синьор Маринари, — начал он. — Меня зовут Жозе Баллардини, я уполномоченное лицо нашего дорогого градоначальника. Синьор Дож сейчас не может общаться с вами из-за повышенного давления, и просил меня ввести вас в курсе дела. Так вот! Карта и гербы — это что-то вроде договора с Венецией, согласно которому вы становитесь её защитником и…

Тут синьор Жозе впервые взглянул на карту и крикнул:

— Ох, п****! — а потом моргал пару минут, молча глядя на неё. — Да-а-а-а, — наконец протянул он. — Теперь я, кажется, понимаю, что случилось с Дожем.

— Всё серьёзно, да?

— Ну вы же видели гербы самого синьора Дожа? — спросил Жозе, на что я тут же кивнул. — Во-о-от. Он развесил двенадцать штук за пятьдесят лет своего правления. Причём в относительно безопасные районы. Вы же, прошу прощения за выражение, нахреначили разом все двадцать четыре.

Баллардини замолчал, стоя руки в боки и разглядываю карту.

— Это так было, — попробовал я. — Оно само.

— Ну да, ну да, — вздохнул синьор Жозе. — Ладно. Раз так, пойдёмте. Научу вас всем этим пользоваться…

По пути в соседний, — сюрприз-сюрприз, — зал, синьор представился Куратором Галереи. Затем отпер дверь своим ключом и пропустил меня вперёд в себя в совсем уж скромное помещение. Тут не было ни карт, ни гербов. Каменные стены, каменный потолок, а вот пол… пола не было. Вместо него голая земля и неровная мраморная плита прямо по центру. Более всего она походила на вылезший кусок породы. А ещё в нём были выемки, как будто бы для рук.

— Это Место Силы, — сказал Жозе. — Оно было создано для взаимодействия глав родов на благо Венеции. Понимаете ли, синьор Маринари, если Венеция по какой-то трагической случайности лишится своих великих домов, то тёмные времена, скорее всего, наступят вообще по всему миру. Поэтому мы пытаемся сохранить целостность города. Увы и ах, аномалии не дремлют.

Слушал я его, значит, а сам вот о чём думал — мне бы сейчас заготовки делать и к свадьбе готовиться, а не вот-это-вот-всё. Как-то у меня попроще всё-таки мысли, поприземлённей, а они мне вот, пожалуйста: древнее зло, целостность Венеции, все дела.

— Смотрите, — продолжил синьор Баллардини. — Вот сюда вы ставите руки, а потом входите в энергетическое пространство, которое создавали величайшие артефакторы…

— Венеции?

— Нет, молодой человек, всего мира. Далее вы взаимодействуете с пространством и противостоите аномалиям.

— А можно вопрос? — уточнил я.

— Ну конечно же можно, синьор Маринари, — кивнул Жозе. — Спрашивайте.

— Скажите мне, пожалуйста, а вот с подвалом Бачокки кто-то уже пытался справиться?

— Само собой, — и снова утвердительный кивок. — Сам Дож как раз и пробовал. Раз двадцать, если мне память не изменяет, но всякий раз безуспешно. А зачем вы спрашиваете? — тут Баллардини щёлкнул пальцами и сам же себе ответил: — А, ну да, понятно, вы и на него герб налепили?

— Оно, — решил я гнуть свою линию до последнего, — само.

— Конечно-конечно. Ну! В таком случае поздравляю вас.

Что ж…

Попробовать пихнуть мне руки в камень Баллардини так и не предложил. Побубнил ещё несколько минут о Венеции, зле и важности для всего мира, а потом вывел меня прочь. Я же уже понимал — да, энергетически всё это должно на меня как-то влиять. Понимал, но не верил. Наверняка Дож, как всегда, преувеличивает.

Итак! Дворец я покинул, когда небо на востоке уже начало синеть, а до «Марины» добрался уже с рассветом. Правда, решил, что это не повод не спать. Прилёг рядом с мирно сопящей Джулией, — будить девушку не стал, — и мгновенно провалился в сон.

Внезапно, сон у меня оказался сюжетийный. Сам я стоял на огромной чёрной равнине под багровым небом, а прямо передо мной возвышалась зловещая фигура. Причём фигура явно что была настроена недоброжелательно и собиралась меня не то сожрать, не то просто выпотрошить.

Мимо летали искры. Дул ветер. Наконец фигура медленно и уверенно двинулась в мою сторону, а на ходу раскинула в сторону руки. Руки, которые на поверку оказались какими-то когтистыми, омерзительными лапами. Негативная энергия вихрем закрутилась вокруг меня.

И тогда я закричал:

— Я ПОВАР!!! — и сам бросился в атаку, не дожидаясь, пока тварь подойдёт ко мне.

Позитивная энергия вспыхнула во мне, и понеслась. «Рукой повара» я атаковал тварь — жалил её всякий раз, как только мог дотянуться. Удар, удар, ещё удар. Не знаю, сколько на самом деле длилась эта эпическая баталия, но по моим личным ощущениям — несколько часов к ряду.

Я то атаковал, то защищался. Тёмная фигура то отступала под моими ударами, то собиралась с силами и нападала вновь. Тьма и свет, негатив и позитив, энергетические выплески и удары когтей.

И вот, наконец, в какой-то момент мой оппонент подставился особенно неудачно и я встретил его ударом, столь же точным, как разрез ножа. Тогда тьма, из которой состояла фигура, с противным треском разошлась напополам, а потом и вовсе начала распадаться. Растворяться в ничто.

Чёртова фигура исчезла, а я остался стоять посередь чёрной равнины. Которая, — вуаля! — внезапно перестала быть чёрной. Резкий порыв ветра сдул багровые тучи, небо просинело, а из-за горизонта в мою сторону начал расстилаться зелёный, усеянный цветами газон.

Тут-то я и проснулся.

Что удивительно — свежий, выспавшийся, и всего лишь через пару часов, ещё до того, как у Джулии сработал будильник.

— Нда. Кажется, надо было не спешить, — вздохнул я. — Что ж? Понятно. Придётся ещё раз наведаться к Дожу и ещё раз уточнить, во что именно я влип…