И почти сразу увидел Орта. Он шел прямо ко мне, не торопясь, с кружкой в руке. Подошел, остановился рядом и первым делом посмотрел не на меня, а на дверь служебной комнаты.

— Она там?

— Нет. Я просто туалеты охраняю.

Кузен серьезно кивнул.

— А. Значит, там.

— Быстро соображаешь. Вот именно поэтому ты мой самый любимый родственник.

Он не ушел. Я уже собирался спросить, какого черта ему здесь понадобилось, когда заметил остальных.

Рол, Стен, Бран и Гард двигались к нам одной широкой группой, и по их лицам сразу было понятно: никто случайно мимо не проходил.

— Нет, — простонал я.

Орт посмотрел на меня.

— Что нет?

— Всё.

— Поздно.

Через полминуты возле служебной комнаты стояли уже шестеро Хольмарков. Гард занял стену с другой стороны от меня, Стен и Рол встали рядом с Ортом, а Бран оказался почти посередине прохода, так что мужчина, направлявшийся в туалет, оценил его размеры и предпочел обойти на расстоянии.

Я оглядел родню.

— Вам действительно больше нечем заняться?

— Нет, — довольно ответил Орт.

— Пиво закончилось?

— Всё есть, — серьезно сообщил Рол. — Но ты здесь интереснее.

Орт хлопнул меня по плечу так, что я пошатнулся.

— Ты как? Нормально?

Я посмотрел сначала на его ладонь, оставшуюся на моем плече, потом на него.

— Если уберешь руку, буду еще лучше.

Он послушно убрал.

— Нормально, — заключил он.

— Наша семья потеряла в твоем лице великого врача.

Стен, стоявший напротив, прищурился и внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— Тебя не задели?

— Меня вообще никто не бил.

— Бренстед могла.

Я обреченно прикрыл глаза.

— Началось.

— Что началось? — спросил Бран.

— Вот это.

Орт, совершенно не смущаясь, продолжил:

— Ты знал, что она так умеет?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Два года вместе работаешь.

— Орт, если ты спросишь еще раз, прошлое не изменится.

— Я уточняю.

— Ты третий раз уточняешь одно и то же.

Рол хмыкнул:

— Не дави. Он после боя нервный.

— Я не нервный.

— Уже огрызается, — заметил Стен.

— Он всегда огрызается, — почесав затылок, сообщил Гард.

— Значит, нормально все с ним, — повторил Орт.

Я посмотрел на них.

— Отлично. Диагностика закончена. Разошлись.

Никто даже не шевельнулся.

С ними всегда было примерно так. Вся мужская часть нашей семьи родилась третьим уровнем. Большими они были с самого детства и росли с убеждением, что если проблема не решается словами, ее следует взять за плечи, встряхнуть, а потом еще раз подумать.

Я один уродился вторым. Лет в двенадцать это казалось огромной несправедливостью. В шестнадцать я пытался доказать каждому по очереди, что уровень ничего не значит. Где-то после двадцати понял более полезную вещь: если родственник весит на шестьдесят килограммов больше, не обязательно его побеждать. Иногда достаточно вовремя сбежать, прежде чем тебя радостно сгребут поперек груди либо поднимут за шкирку. С тех пор мы с кузенами прекрасно ладили. По семейным меркам, конечно.

Бран кивнул в сторону занавеси.

— А тебя она тогда тоже могла так сложить?

Я посмотрел на него.

— Не знаю.

— Ты же с ней дрался.

— Дрался.

— И?

— И проиграл. Ты даже видел последствия.

Стен тут же оживился:

— Ребра.

— Спасибо.

— Нос.

— Я отлично помню собственный нос.

— Колено, — добавил Гард.

— Может, вы еще выписку из больницы по кругу пустите?

Бран задумчиво сказал:

— Руки и ноги у тебя тогда целыми остались.

Я медленно повернулся к нему.

— Очень ценное наблюдение.

Стен пожал плечами.

— Значит, пожалела.

— Не значит.

— Почему?

— Потому что ты понятия не имеешь, что она могла.

— Ты теперь тоже не имеешь.

Я посмотрел на него.

— Вот именно. Поздравляю, один из нас наконец понял проблему.

Они засмеялись, но слово уже прозвучало: пожалела.

Я отвел взгляд в сторону. Мне совершенно не хотелось это обсуждать. Марен могла сделать со мной больше. Сегодня я в этом полностью убедился. И почему-то знание о том, что два года назад она решила, сколько мне достаточно, и вовремя остановилась, нравилось значительно меньше, чем должно было.

Рол, конечно, почувствовал момент.

— Ты ее теперь боишься?

— Нет.

— Совсем?

— Ты анкету заполняешь?

— Нормальный вопрос.

— Только в твоей голове.

Гард пожал плечами.

— Я бы после сегодняшнего немного побаивался.

— Тогда не дерись с ней.

— Я не собираюсь.

— Видишь, как быстро решаются проблемы.

— А тебе с ней работать.

— Да.

— Каждый день.

— Да.

— Спиной поворачиваться.

Я посмотрел на него.

— Гард, ты сейчас по частям открываешь для себя понятие «напарник».

Бран заржал первым, остальные сразу подхватили, и даже мне стало легче. Потому что разговор действительно был тупой.

Я повернусь к Марен спиной завтра, через неделю, на следующей операции и посреди драки, если понадобится. Сегодня я просто впервые по-настоящему понял, насколько плохо для меня может закончиться ее решение причинить мне вред.

Это ничего не меняло. Пугало? Да. Но не настолько, чтобы я вдруг перестал понимать, кто работает рядом со мной последние два года.

— Она тебя после той драки еще била? — спросил Бран.

— Нет.

— Вообще?

— Нет.

Рол оживился:

— Может, бьет, просто аккуратно.

Я повернулся к нему.

— Это как?

— Ну… чтобы ты не заметил.

— Если человека регулярно бьют, а он этого не замечает, ему уже поздно помогать.

— Может, только по праздникам, — развил мысль Стен.

Я оглядел всех кузенов.

— Вас целых пятеро, и за это время никто не смог придумать другую шутку?

— Зачем? — удивился Рол. — Эта работает.

— А ты ее после того раза бить не пробовал? — спросил Стен.

— Нет.

— Почему?

— Мне хватило.

Они заржали так дружно, словно именно этого ответа ждали последние десять минут.

Я не стал возражать. Пусть думают, что Бренстед один раз качественно меня отлупила, и я решил больше не рисковать. Так даже проще.

На самом деле после той драки вопрос просто закрылся. Я несколько недель пытался доказать, что женщина не должна работать в нашей группе. Потом полез ставить ее на место руками и оказался в больнице. Она доказала, что честно прошла все тесты, и драться больше было незачем.

Орт, до этого молчавший целых полминуты, вдруг спросил:

— А кроме драк между вами что-нибудь было?

— Нет.

Рол мгновенно повернулся к нему.

— Он сказал «нет» про драки.

Я прикрыл глаза.

— Я сказал ровно то, что сказал.

— Значит, не спит, — громко объявил Рол.

— Похоже, — согласился Стен.

— А я думал, давно спит, — сообщил Бран.

— Я тоже, — признался Гард.

Я скрестил руки на груди.

— Очень рад, что интерес к моей половой жизни объединяет семью.

— Отсутствующей половой жизни, — уточнил Рол.

Все пятеро опять заржали. Честно говоря, правильнее было бы молчать. Они пришли к выводу, и теперь любое мое слово использовалось исключительно как дополнительный материал для развлечений.

Стен с деланным сочувствием спросил:

— Она не дает?

Я посмотрел на него.

— Ты сейчас получишь.

— От нее?

— От меня.

Он окинул меня взглядом сверху вниз. Сука.

— Переживу.

— Вот поэтому вас и надо бить предметами.

Бран задумчиво почесал щеку.

— Может, он вообще не предлагал.

Рол повернулся к нему.

— Два года?

— Калдер медленный, — пояснил Стен.

— Калдер, блядь, стоит рядом, – попытался прекратить я их издевательства.

— Мы видим.

Орт, как обычно, решил не тратить время на промежуточные стадии размышлений.