Shelby Mahurin

THE SHADOW BRIDE

Печатается с разрешения HarperCollins Children's Books, a division of HarperCollins Publishers, and Synopsis Literary Agency

Иллюстрация на обложке HarperCollins Publishers LLC

Copyright © 2026 by Shelby Mahurin

© HarperCollins Publishers LLC, иллюстрация на обложке

В оформлении макета использованы материалы

по лицензии © shutterstock.com

ООО "Издательство АСТ", 2026

© Н. Морозова, перевод на русский язык

Лишь мелодичный звон музыкальной шкатулки нарушал тишину в спальне.

Я смотрела на безделушку с другого конца комнаты. Фигурки кружились в механическом танце, их разукрашенные крылышки мерцали в отблесках пламени единственной свечи. Рид зажег ее этим вечером, пока я притворялась спящей. Когда опустились сумерки, Лу тихонько на цыпочках прошла к окну и отдернула занавески, надеясь впустить лунный свет, но грозовые тучи застилали ночное небо, и комнату заполонили тени. Словно плащ, они окутали меня, а феи все танцевали в ореоле света.

– Ты как, Селия? – прошептала Мила, сидевшая на стуле у моей кровати.

После произошедшего в гроте она прошла сквозь разрыв в завесе у собора Сан-Сесиль, чтобы побыть со мной рядом в царстве живых. И хотя она говорила мало – а меня просила говорить еще меньше, – я не могла понять, благодарна ли я ей за это или нет. Не могла решить, хочу ли я вообще ее видеть сейчас.

– Все хорошо, – прошептала я в ответ.

Феи продолжали свой танец.

Музыкальную шкатулку Лу и Рид принесли из моей комнаты в Башне шассеров. Оттуда же они забрали и другие мои вещи: свечи из пчелиного воска, духи с ароматом роз, бижутерию и сборники сказок с потрескавшимися корешками. Стеганое одеяло изумрудного цвета, лежавшее на постели. Напольное зеркало в позолоченной раме, стоявшее в углу. Нелепую прозрачную сорочку, которая сейчас была на мне.

Они принесли мои вещи в надежде помочь.

В надежде напомнить мне, что я все еще Селия Трамбле.

Откуда им было знать, что когда-то я завидовала феям на музыкальной шкатулке так же сильно, как и обожала их. Мечтала украсть у них крылья и улететь в их царство, очаровать волшебных существ и влюбиться в сказочного принца. Шкатулку мне подарила нянюшка Эванжелина на мой восьмой день рождения, и целых две недели я только и говорила о подарке, пока Филиппа не разозлилась и не разбила шкатулку вдребезги.

Разумеется, она тут же пожалела об этом и склеила фей, как смогла. Я даже не заметила, что их улыбки немного потрескались. Возможно, я была слишком мала – или слишком много предавалась мечтам о великих приключениях и прекрасной любви, от которой замирало сердце, – а может, просто никогда не обращала внимания на эти трещинки. Но сейчас я смотрела на них и в душе ненавидела их.

О каких глупостях я тогда мечтала.

Отвернувшись, я тяжело вздохнула, а потом сделала глубокий вдох, чтобы наполнить легкие воздухом, который мне больше не нужен. Непроизвольное действие. Ошибка. От внезапной волны запахов в животе все сжалось, рот наполнился слюной. Голова закружилась, десны заныли. Я зажмурилась, чтобы справиться с тошнотой, но перед глазами заплясал калейдоскоп ярких красок, пульсируя в унисон с биением двух сердец. У меня сжались кулаки и удлинились зубы, слюны во рту стало еще больше. Горло непроизвольно сдавило, и всего на секунду мой взгляд задержался на двери спальни. Все застыло. Замерло, словно на острие кинжала.

Лу и Рид прошли мимо двери.

Я слышала, как они начали готовить на кухне ужин, – тихий звон посуды, легкое касание плеч, когда они проходили мимо друг друга. Биение сердца Лу слегка участилось, когда Рид поцеловал ее в висок. Он негромко засмеялся, когда она шлепнула его по заду. Они были полностью поглощены друг другом.

Ничего не видели вокруг.

«Они не заметят тебя, – прошептал знакомый голос в голове. – Пока не будет слишком поздно».

Так и есть. Хотя глаза у меня были закрыты, словно наяву я видела, как кровь течет по их венам, могла представить ее на вкус – густую, терпкую и горячую, роскошную до неприличия, как королевский пир. Мила не стала бы меня останавливать. В последние мгновения моей жизни Мила была рядом, и я знала, что она винила себя в случившемся, хотя никогда не говорила об этом. Возможно, если бы она как-то уговорила или заставила меня пройти через тот злосчастный золотой свет, ничего этого бы не произошло, но она лишь сказала мне выбирать. Ведь если я ничего не выберу, другой возможности уже не будет.

Как иронично.

Я с трудом сглотнула. Нет, Мила не остановила бы меня – не смогла бы, – но вот Одисса? Склонив голову, я прислушалась. Одисса перелистывала книгу, намеренно не обращая внимания на приторно-сладких людишек.

– У меня от них зубы ноют, – сказала она вчера и прожгла меня своим характерным пронзительным взглядом. – Когда мы уже вернемся домой?

Домой.

Для нее это был Реквием. Михал отправил Одиссу в Цезарин, чтобы она присмотрела за мной и помогла мне, но она не собиралась оставаться здесь навечно. В глубине души я знала, что и Михал этого не хотел. Его последние слова до сих пор преследовали меня во снах – вернее, преследовали бы, если бы я спала.

«Прошу, останься».

Михал не знал, что я слышала его. Не должна была, ведь мое сердце остановилось, но я все равно его услышала. И теперь этого уже не изменить. Он умолял меня не уходить, но где же он сам? Почему не настоял, чтобы я осталась с ним на острове Реквием? А если не там, то почему сейчас он не со мной здесь, в этой злосчастной комнате? Почему Одисса, а не он помогает мне пережить превращение? Мне было тошно от всех этих вопросов – бессмысленных и глупых, наименьших из всех моих бед, – и все же я не могла не думать о них. О нем. Ничто не могло отвлечь меня от этого алого тумана в голове, а Михал, словно яд, растекся по телу.

Зачем он укусил меня, а потом бросил? Зачем оставил меня на попечение моим друзьям, когда я могла навредить им?

Я даже не поняла, что с силой сжимала дверную ручку, пока ладонь не начала гореть.

Зашипев, я отскочила и уставилась на серебряную цепочку, обмотанную на ручке. Лу не считала, что такая предосторожность необходима. Возражала, но я настояла, и в конце концов она выполнила мою просьбу: достала единственное свое серебряное украшение – уродливое потускневшее ожерелье, когда-то принадлежавшее ее прапрабабке.

И вот сейчас Лу стояла на кухне и делала вид, что ее тошнило, пока Рид протягивал ей морковку. Я сжала обожженную руку в кулак.

– Задержи дыхание, – мягко произнесла Мила.

«Они не заметят», – повторил пугающий голос.

Я тут же перестала дышать, лишь спустя нескольких секунд с трудом вернула себе самообладание и заставила себя отойти от двери. В голосе, откуда бы – от кого бы – он ни шел, послышалось разочарование: «Ты умрешь с голоду».

Похоже на голос моей сестры.

– Не умру.

Я замотала головой, глядя на тень в зеркале, а Мила посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. Да и как иначе? Я разговаривала с кем-то, кого здесь не было, а все происходящее – абсолютно все – было ненастоящим. Филиппы не могло быть сейчас здесь, рядом со мной. Даже если ритуал Фредерика прошел успешно, даже если моя сестра вернулась в виде духа или… или чего-то другого, я бы увидела ее, а Мила услышала бы.