Я в замешательстве поморгала.

– Что?

– Да я хотела сегодня спрятать ее рядом с подушкой Рида, когда он заснет.

Лу небрежно взмахнула рукой, и ее чары тут же притупили мой голод. В ответ в ее животе раздалось оглушительное урчание. Она нежно погладила его.

– На днях Рид спрятался под кроватью и попытался напугать меня, дурачок. Он посчитал, что будет забавно схватить меня за ногу, когда я буду проходить мимо. – Лу коварно усмехнулась. – Он даже понятия не имеет, во что ввязался.

– Зачем… зачем он так поступил?

– На прошлой неделе я покрасила его брови в синий цвет. – Глаза Лу озорно блеснули. Она встала, отерла ладони о штаны и протянула мне руку. – Пойдем поужинаем, Селия. Хватит уже сидеть здесь в одиночестве.

– Я не одна, – машинально ответила я.

Смех Филиппы эхом разнесся по комнате, и волосы у меня встали дыбом. Я взглянула на Милу. Та нахмурилась.

– Да, разумеется. Мила тоже приглашена.

Я помедлила. С опаской поглядела на ее протянутую руку, но Лу улыбнулась и поманила меня пальцами.

– Да ладно тебе. Или ты хочешь, чтобы мы умоляли тебя составить нам компанию?

На этот раз Лу не стала дожидаться ответа и просто схватила меня за руку и потянула за собой по освещенному свечами коридору.

– Хватит сопротивляться. Это просто ужин. Мы все здесь друзья. Бояться нечего.

Она оглянулась на меня, но я промолчала. Серебристое лицо Милы отражалось в ее глазах.

– Так ведь, Мила?

– Да, – ответила та, отважно пытаясь меня подбодрить.

Однако она не слышала тихого смеха, раздавшего из зеркала позади. Я подавила желание обернуться на сестру, глядевшую на нас с серебристой глади.

«Да, Селия, – казалось, промурлыкала она. – Бояться нечего. Это просто ужин».

Стол был накрыт на семерых, как, впрочем, и каждый вечер до этого.

Натянув неуверенную улыбку, я вошла в просторную комнату, которая совмещала в себе гостиную и кухню. На седьмую глубокую тарелку я не стала обращать внимания. Как и каждый вечер до этого. Потому что эта тарелка неважна – неважна! – и хуже на душе мне уже не станет оттого, что Жан-Люк снова не пришел.

Я зацепилась за эту мысль, как за спасательный плот, а Мила тем временем подлетела к Одиссе.

– Селия! – воскликнул Бо.

Как обычно, он кинулся ко мне первым, перемахнул через диван и заключил в крепкие объятья. Коко последовала за ним и тоже обняла меня. У меня снова сжалось в горле, пока я, словно окаменев, стояла между ними. Стиснув зубы, я отстранилась, хотя в душе хотела прижать их покрепче к себе и никогда не отпускать. В голове тут же раздался смех.

«Потому что я люблю их!» – яростно сказала я сестре.

«Хм-м. Да-да, именно в этом все дело».

Сердце у меня упало, и я тут же отвернулась от шеи Коко.

Если Бо или Коко и заметили что-то, они ничего не сказали, однако, когда они чуть отстранились и улыбнулись мне, глаза их были чуть расширены. Чувствуя легкую тошноту, я улыбнулась в ответ. Мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы увидеть, как я изменилась. У меня всегда была бледная кожа, но сейчас она сияла неестественной белизной. Темные волосы стали длиннее, тяжелее, гуще и теперь струились по спине и блестели, как стекло в свете свечного пламени. Пристальные взгляды и судорожное дыхание друзей подтвердили то, что я и так знала: мое лицо стало оружием.

– Пришлось отлучиться на пару часов, – сказала Коко немного сбивчиво, – но все дела улажены. Как ты, Селия? Выспалась?

Ее слова прозвучали зловеще, и, хотя мне хотелось спросить, что именно было улажено, я не решилась. Лишь улыбнулась пошире и молча сжала ей руку.

По правде говоря, я не спала неделю.

«Вечно строишь из себя жертву», – прозвучал скучающий голос Филиппы у меня в голове.

– Я вот точно не выспался, – сказал Бо.

Он отодвинул из-за стола для меня стул, и я заставила себя сосредоточиться на Бо, а не на сестре. На ком-то настоящем и осязаемом. Над нами ярко поблескивали медные котелки, отражаясь в разномастных тарелках со сколами, в которых лежало тушеное мясо. Веселье переполняло дом, и этот дом я должна была обожать больше всего на свете. Возможно, когда-то так и было. Сейчас же он казался мне тюрьмой.

– Если так и дальше продолжится, – сказал Бо без всякой задней мысли, – настоятельно прошу наколдовать нормальную кровать в гостиной. У меня уже несколько дней болит шея.

Он кивнул на сложенные одеяла и подушки на диване, на котором они с Коко спали с тех пор, как вернулись с Реквиема неделю назад.

– Ты сам предложил остаться здесь… Не то чтобы я жалуюсь, – поспешно добавила Коко, глядя на меня. – Уж лучше здесь, чем в замке, где повсюду снуют шассеры.

По-прежнему улыбаясь, я кивнула и крепко сжала губы. Чары Лу еще действовали на меня, но мне все равно было трудно: в воздухе висел дурманящий запах крови. Особенно ярко ощущался аромат Лу и Коко. Михал однажды сказал, что кровь магических созданий куда вкуснее человеческой, и теперь я ему верю. Мои подруги были очень могущественными ведьмами, и их запах просто восхитителен.

– Ты про милашку Брижит? – спросил Бо.

Он пододвинул мой стул к столу, а Рид взял пустую глубокую тарелку и наполнил ее… не тушеным мясом. К горлу подступила желчь. Густой и темный, на вид еще омерзительнее, чем бульон с мясом и овощами, мой ужин окрасил белый фарфор алым цветом.

«Может, в седьмой раз повезет?»

От звука этого голоса заложило уши, и я сжала зубы, чтобы не огрызнуться.

– Конечно, Брижит еще не шассер, но я могу понять, почему она немного… – Бо пытался найти подходящее слово, не подозревая о моей внутренней борьбе, – на взводе. Сегодня на кладбище Сан-Сесиль снова были беспорядки. Расхитители могил поработали, – объяснил он мне. – Обычно пропадала парочка трупов раз в несколько месяцев, но тут расхитители разошлись не на шутку. Полкладбища перекопали.

Я нахмурилась, однако остальные были по-прежнему спокойны. Видимо, они уже слышали вести. К моему удивлению, голос в голове тоже молчал… Разумеется, моя сестра ничего не говорила. Я мысленно встряхнулась, едва не скрипнув зубами от бессилия и досады. Она мертва.

С отвращением посмотрев на кровь в моей тарелке, Одисса фыркнула, поднялась из-за стола и ушла в свою комнату. Мила последовала за ней. Они никогда не оставались на ужин. Одисса ужинала где-то на Восточной стороне, а Мила сопровождала свою кузину, которая даже не подозревала об этом.

Бо хмуро поглядел Одиссе вслед.

– Какое чуткое и милое создание, эта Одисса. Сколько в ней сопереживания. Даже Брижит не сравнится с ней.

– Это чуткое и милое создание слышит тебя, – сказал Рид.

Он сел рядом с Лу. Между ним и мной пустовало место для седьмого гостя. Я отказывалась смотреть на этот стул.

– Так что осторожнее подбирай слова.

– Чепуха. – Бо сел рядом со мной, откинулся на стуле и запустил пальцы в темные волосы. – Если госпожа вампирша решит сейчас испить моей кровушки, Селия разберется с ней, – ухмыльнулся он мне, – так ведь?

– Что? – рассеянно спросила я и тут же пожалела об этом.

Огонь обжег горло, глаза заслезились от невыносимой боли, от яркого вкуса на языке. Однако на этот раз я не могла просто отмолчаться. Вряд ли киванием или покачиванием головы у меня получится ответить на его глупость.

– Одиссе очень много лет, – выдохнула я. – И она очень сильная. Я… видела, как она голыми руками вырвала вампиру язык.

– И никогда не забывай об этом, дорогая. – Голос Одиссы эхом разнесся по коридору.

Фыркнув, Бо подался вперед и принялся за тушеное мясо.

– Ты себя недооцениваешь, Селия. Ты же обучалась среди шассеров. Уверен, и ты сможешь вырвать парочку языков… Желательно ее, если она продолжит разглагольствовать о том, как лучше запрещать ввоз каких-то товаров.

– Уж лучше это, чем слушать, как она во всех подробностях описывает смерть всех твоих предков, – насмешливо заметила Лу.