Мила посмотрела своими серебристыми глазами на Рида, затем перевела взгляд на Лу и Коко, которые все еще не могли отдышаться, потом на меня.

– Ты точно хочешь ее найти, Селия?

Долгую минуту мы смотрели друг на друга. Любящая сестра ответила бы: «Разумеется». Но хотя я так и хотела сказать, ответ застрял у меня в горле. Возможно, потому что больше я не узнавала свою сестру, я даже себя не узнавала. Мы стали друг другу совершенно чужие. Филиппа, которую я знала, никогда бы не швырнула в меня нож. Никогда бы не посмеялась над моей болью. Вот только…

«Ты ведь никогда не познаешь мир без солнечного света, так? Нет, только не наша дорогая Селия».

– Вряд ли у нас есть выбор, – сказала я, отгоняя горькие воспоминания о нашем последнем разговоре. – Если моя сестра воскресла, нужно выяснить это наверняка.

Однако все происходящее оказалось слишком опасным, и, если Мила вмешается, я не знаю, как поступит Филиппа. Я понятия не имела, что она может сделать.

– Лучше мне пойти, – предложила я.

– Нет, – хором возразили Лу, Рид, Коко, Бо и Одисса.

И хотя они слышали только меня, все поняли.

– Будь благоразумна, Селия, – сказал Рид.

– Мила же призрак… – Бо покачал головой.

– …а вампиры все же могут умереть, – договорила за него Одисса. – Тебе есть что терять, пускай ты и притворяешься, что презираешь свою жизнь.

Я, вероятно, поспорила бы с ней, но сейчас мне лучше поменьше говорить. Перед глазами пульсировал алый цвет. Словно почувствовав мои страдания, Мила кивнула. Выражение ее лица стало жестче, она расправила плечи и выпрямилась.

– Я буду осторожна, Селия.

Она исчезла прежде, чем я успела поблагодарить ее, – проскользнула в окно и полетела к собору Сан-Сесиль, – а раскат грома разнесся по дому и у меня в голове. Я схватилась за стол, чтобы не упасть, а Рид ухватил меня за локоть. Я все еще ощущала себя странно. Какой-то растерянной.

Голодной.

Снова раздался раскат грома, и задребезжали медные котелки. Потом еще один.

Спустя несколько секунд я поняла, что это вовсе не гром гремел. Бо посмотрел на дверь первым. Кто-то стоял на улице. Стучал. Нахмурившись, я взглянула на часы, стоявшие на каминной полке, а дверь сотряслась от очередного стука. Стрелки показывали половину пятого утра.

Кто бы это ни был, он пришел не чай пить.

Лу громко сглотнула и выскользнула из своего уголка. Она посмотрела сначала на пентаграмму, а затем на дверь и Рида.

– Будем… открывать?

– Ты что, с ума сошла? – тихо и изумленно спросил Бо. – Мы же только что демона призвали…

– Это еще неизвестно. – Не отпуская моего локтя, Рид выпрямился и мрачно посмотрел на дверь. – Возможно, кому-то нужна наша помощь. Да и вряд ли демон стал бы стучаться.

– Мне все равно, кто там. – Коко рассеянно потирала руки, словно пыталась согреться. – Придут потом. И вообще, нам нужно отдохнуть…

Однако их разговор не имел особого значения.

Ничего не имело значения.

С последним оглушительным стуком дверь разлетелась в щепки, и в проеме показался Михал Васильев – промокший и разъяренный.

– Здравствуй, лапочка, – процедил он сквозь зубы.

Последним я увидела его глаза, а потом дыхание у меня перехватило, сердце подпрыгнуло в груди, и я потеряла сознание.

Очнулась я в чьих-то крепких объятьях.

Сердце подпрыгнуло в груди от волнения. Веки у меня распахнулись, и я увидела…

Голубые глаза.

– Рид, – разочарованно выдохнула я.

На его лице была написана ярость. Он держал меня на руках, как невесту, а Лу стояла у двери, повернувшись к нам спиной и уперев руки в бока. Все ее тело было напряжено от негодования. Я поспешно отвела взгляд и сосредоточилась на лице Рида. Наверное, он поймал меня, когда я упала в обморок… Очень галантно и мило с его стороны. Кажется, ему стало лучше после того, как я закрыла разрыв в завесе. На его щеках появился здоровый румянец, и он крепко держался на ногах.

Я замерла на руках Рида, поглядывая на него сквозь ресницы. Может быть, я просто… просто закрою глаза и притворюсь, что еще без сознания. И никто не узнает. Никто ничего не заподозрит. Будет лучше, если промолчу – притворюсь спящей, – а Лу разберется с незваным гостем.

«Да», – мысленно кивнула я и зажмурилась.

Кажется, к Лу тоже вернулись силы, так что лучше я…

– Я знаю, что ты очнулась, Селия.

От вкрадчивого и приятного, слишком уж приятного, голоса Михала – словно мы вели светскую беседу – по затылку пробежали мурашки. Невольно я задрожала. В последний раз, когда я слышала его голос, я парила над ним, а он, весь израненный, с трудом подошел ко мне, прижал окровавленные пальцы к моим губам и прошептал: «Прошу, останься». В ту ночь он обратил меня в вампира. Чтобы спасти меня, он пошел против всех своих убеждений.

А потом отправил меня прочь.

Глаз я не открыла.

– Брось, лапочка, – увещевал он, буравя меня взглядом.

Наверняка увидел, как я задрожала, а Рид покрепче сжал меня, потому что голос Михала помрачнел.

– Ты же никогда не трусила. Не начинай сейчас.

– Не смей так говорить.

Резкий голос Лу словно ножом рассек повисшее в воздухе тяжелое напряжение. Какой бы недуг ее ни беспокоил, когда мы вызывали духов, сейчас все прошло.

– Не смей вообще с ней разговаривать. У нас был уговор, Михал. Ты будешь уважать желания Селии и оставишь ее в покое…

– …при том лишь условии, что ты о ней позаботишься.

Хотя он говорил с Лу, я ощущала его взгляд. Михал неотрывно смотрел на меня, желая, чтобы я взглянула на него. И маленькая бесстыдная часть меня так и хотела поступить. Однако другая часть была труслива, и сейчас я просто не могла посмотреть ему в глаза. После всего, что произошло между нами на Реквиеме, просто не могла!

– И, судя по всему, я ошибся, – пробормотал Михал. – Похоже, вы решили потакать ее желанию умереть. – Потом, уже мягче, он спросил меня: – Когда ты в последний раз ела?

В горле у меня все сжалось, но Лу, несмотря на слабое биение сердца, как всегда, была на высоте. Каждый мускул в теле Рида напрягся, когда она прорычала:

– Селия не хочет с тобой разговаривать, а если ты считаешь, что она желает умереть, я могу ее понять. И ты будешь говорить со мной. Как вообще ты смеешь сомневаться, что мы не заботимся о ней? Ты и понятия не имеешь, через что ей пришлось пройти…

– А ты?

В его голосе послышались опасные нотки, и мурашки пробежали у меня по спине. Хотя я умоляла себя не открывать глаза – не обращать на него внимания, надеясь, что все само собой разрешится, – в глубине души знала, какой Михал на самом деле. Если он пришел, значит, не просто так, и не уйдет, пока не добьется своего.

И все, больше я не могла противиться искушению. Затаив дыхание, я взглянула на него сквозь ресницы.

И вот он.

При виде него все мысли улетучились. Перед глазами предстало олицетворение самой ярости, такой мрачной и неистовой. Словно ко мне спустился ангел мщения или древнее божество. Михал был облачен в черные одежды, серебристые волосы распущены. Как он оказался в таком обыденном месте? Ведь он должен существовать только в мифах и легендах, и все же он был здесь.

И вид его потрясал и ужасал.

– Ты ничего не можешь для нее сделать, Михал, – сказала Лу, ощетинившись в ответ на его молчаливый вызов. – Уходи, пока я не разозлилась.

– Слова ребенка, – отозвался Михал, – который никогда не видел настоящего гнева.

Пальцы Лу дернулись.

– Я не ребенок…

– Тогда пригласи меня войти.

– Ни за что.

Окутанный ночной мглой, насквозь промокший Михал с плохо скрываемым раздражением держался за дверной проем. Его руки были напряжены, плечи опущены. Дерево прогнулось и затрещало под его хваткой. Он свирепо смотрел на Лу.

– У тебя на столе размазанная пентаграмма, Луиза ле Блан, а на кухне пахнет кровью и розами. Я не знаю, что вы навлекли на себя сегодня, но Селии уже не нужна помощь твоего мужа, чтобы стоять на ногах.