Мне хотелось скрипеть зубами.

Одно цеплялось за другое!

Чтобы восстановить память, нужно загрузиться в титана. Чтобы в него загрузиться, нужно получить связь с Высоким Эхо, а ещё найти сходного по генотипу гибрида. К урокам по связи меня не допускали без прохождения всех сеансов симуляции, это был личный приказ комиссара Сол. При этом ни один титан не подходил мне по генотипу.

Ну что за чёрт?

Может, это проклятие?..

Спрашивал я и насчёт памяти, но и тут учитель Патель не давала ясного ответа. Правда, давала хотя бы надежду:

— Насчёт вашей памяти я вчера собирала экспертный совет. Завтра попробуем одну методику.

— Давайте сегодня.

— Нет. Мне необходимо провести все расчеты, чтобы подготовить для вас безопасный раствор.

Моя настырность её не раздражала, как Зевса, но всё же напрягала. Да и сам я начинал продумывать другие планы, даже несанкционированную загрузку в первого попавшегося титана из ангара.

Времени у меня оставалось мало.

Заканчивалась первая неделя моего испытательного срока на факультете Зеро. Оставалось ещё две недели, и если меня продолжат держать в кабине симуляции, как заключённого, то я ничего не смогу изменить.

Я часами зависал в кабинах с раствором, и порой, когда возвращался вечером в казармы, уставший, как собака, то мне казалось, что я всё ещё нахожусь в нереальности и управляю Малышом в растворе кабины номер семь.

…Вот я грузно шагаю к кровати не своими ногами.

…Вот смотрю на всех через оптику.

…А вот держу ложку не собственной рукой, а пятипалым манипулятором титана с био-синтетическими мышцами.

Казалось, что с каждым днём и с каждой успешной тренировкой я теряю самоидентификацию и порой забываю, что я человек, а не виртуальный титан.

Зато Симона снова пересчитала мне время обучения.

— Шесть лет семь месяцев и пятнадцать дней, ново-маг Терехов! — объявила она. — Вы делаете успехи!

— Ну да, — буркнул я в ответ: её энтузиазм мне сейчас бы ничем не помог.

Мой лимб так и оставался ущербным, поэтому сколько бы раз я ни произносил «Показать лимб!», он всё равно оставался невидимым.

Однако моя память легко воспроизводила прочитанные свитки, а значит, Область Памяти в лимбе всё же работала.

Я прокручивал в голове всё, что вычитал в библиотеке, будоражил память, бодрил мозги и тренировал их до усталости. Каждый час, по сто раз на дню, проговаривал детали технических паспортов про себя, вспоминал схемы, таблицы, показатели, характеристики, иллюстрации, обсуждал с Симоной непонятные моменты, а потом опять анализировал и воспроизводил в уме.

Да, Область Памяти действительно работала на отлично.

А вот собственная память молчала.

И чтобы окончательно не потерять связь с реальностью, я старался чаще общаться с другими студентами хотя бы за завтраком или на обеде (на ужине общаться не оставалось сил).

Каждое утро Орфео трепался о том, как они с локаторами тренируются на разных полигонах или учатся управлять кату в зоопитомнике и загонах, как их ездовые кошки дерутся с буфограми — крупными хищниками, похожими на бизонов. Ими иногда управляли альфы.

Но особенно ему нравилось читать Эхо-следы и выстраивать карты на самом большом полигоне — с деревьями и имитацией полевых условий.

— Это так круто! — был его вердикт первой неделе обучения. — А ещё наша тренерша по Практике Локации такая сексапильная! Особенно когда нагибается к земле, чтобы почувствовать маршрут, а мы стоим позади неё. В этот момент у всех локаторов выстраивается только один маршрут — к её роскошной заднице!

Короче говоря, маг-локатор Орфео Коста был в диком восторге.

Он не придал значения словам какой-то аборигенки насчёт уничтожения Земли. Вообще никто не придал значения, а ведь слухи о том инциденте с Сойкой разнеслись по школе быстро, но мало кто им поверил.

Роу тоже много чего рассказывала.

Например, как выглядят кабины аннигиляции или капсулы анабиоза и регенерации.

Или как эксперты проводят опыты в лаборатории, как разрабатывают биосинтетические пучки для мышц титанов, как создают систему кровотока, взращивают базовую чешую живой брони, био-капсулу пилота или вторичное сердце титанов, как исследуют разные виды нейро-мостов или разрабатывают новые зелья регенерации.

Да и созданием силовых кристаллов на базе эхо-крови тоже занимались эксперты. У них имелись целые склады этих кристаллов, под неусыпной охраной.

Естественно, что я уже не раз поинтересовался у Роу о программе «Параллель». Дошло до того, что я в лоб спросил: есть ли там вообще моя биометрия, а то мало ли.

— Ну конечно, там есть твоя биометрия, Стас! — не выдержала Роу, когда мы сидели за обедом, а она быстро поглощала салат из кимуака. — Я сама видела! Специально проверяла!

После этой фразы я, наоборот, перестал жевать.

— У тебя есть прямой доступ к программе?

Роу покачала головой и ответила с набитым ртом:

— Не совсем. Нам просто староста показывал, как программа работает, и я видела там твою фотографию.

— А может, для тебя создадут титана на заказ? — заметил Орфео.

— Ага, как же, — буркнул я.

И тут у меня возникла идея. Дурацкая, не спорю, но она заставила моё сердце биться быстрее.

— Слушай, Роу, а ты могла бы залезть в эту базу и сопоставить мою биометрию вообще со всеми титанами, за всё время существования программы, а не только с рабочими моделями? Вдруг какой-то титан найдется, который сейчас на ремонте?

Вот теперь и Роу перестала жевать.

— Залезть в базу? Стас, ты с ума сошёл? Я неделю обучаюсь, у меня нет разрешения. Нам только на уроке показывают работу экспертов. Я прилежная ученица и правил не нарушаю.

Она выпучила глаза.

Её синяя чёлка будто тоже на меня уставилась, укоризненно так, осуждающе.

Да уж, Роу немного переигрывала, изображая «прилежную ученицу». Ясное дело, это был спектакль для Симоны, которая нас слышала.

По глазам Роу я понял, что она очень даже любит нарушать правила и далека от прилежной ученицы, а фраза «залезть в базу» вызвала у нее восторг. К тому же, это нужно было для меня, а меня она считала своим другом.

Я благодарно улыбнулся, но взглядом попросил её быть осторожнее.

Она тоже улыбнулась и смачно зажевала пастилу из сагарры, серую и невзрачную на вид.

Орфео пристально посмотрел на нас обоих. Он заметил, как мы переглядываемся, но ничего не сказал, потому что про Симону и её прослушку тоже отлично помнил.

А вот Эббе Торгерсен вообще почти всё время молчал.

Всю эту неделю он ходил угрюмый, даже сердитый, хоть и делал вид, что ему всё нравится. Я частенько спрашивал, не достаёт ли его Максимус, но на это Эббе заверял меня, что тот давно забыл о его существовании.

И вот через неделю Эббе всё-таки не выдержал и признался мне, но только когда за столом мы остались вдвоём:

— Знаешь, Стас, я ведь попросил исключить меня из факультета Альфа, но мне отказали. Я даже попросил назначить мне испытательный срок, как тебе. Я бы его завалил, и меня бы перевели на другой факультет. К экспертам, например. Но меня даже слушать не стали.

Эббе вздохнул над своим обеденным контейнером с недоеденными тушёными орехами бобо и бруском галеты.

— Даже есть не хочется, — пробубнил он и, взяв ложку, продолжил есть, как обычно.

— Тебе не нравится быть альфой? — прямо спросил я. — Или тебе кажется, что ты не подходишь?

— Не подхожу.

В глазах Эббе блеснули слёзы, но он быстро проморгался и отвлёкся на галету, откусив сразу половину, после чего добавил тихо:

— Я толстопуз, котлета, неудачник с рыхлым телом. А наш тренер по физической нагрузке издевается надо мной не меньше, чем студенты. У него, видимо, такой метод. И он всё время говорит, чтобы я ходил на проводящие тренажёры в качалку, там можно нарастить мышцы с помощью Тихого Эхо, но в качалке постоянно альфачи тусуются. Это превращается в пытку. А где ещё тренироваться?

Я сразу вспомнил, что о себе говорил Эббе, когда только просмотрел своё досье, поэтому напомнил ему: