— Нет, — покачал головой Сареф, после чего твёрдо посмотрел на Орика, — слушай… я понимаю твоё желание и полностью его разделяю… каждый заслуживает второго шанса. Но при этом… ты же отдаёшь себе отчёт в том, куда именно мы направляемся? Это место пьёт силы из тех, кто приходит в него из Системы, и каждый из нас принял те или иные меры, чтобы значительно ослабить или полностью нивелировать этот эффект. Ты уверен, что ты это выдержишь?

— Насчёт этого не беспокойся, Сареф, — усмехнувшись, сказал Орик, — я после разрыва с Хорушем пережил такую боль и такое безумие, что меня уже после этого мало что может взять. Впрочем, если ты, или уважаемый господин Хрипунец пожелают меня как-то испытать — я готов к любым проверкам.

— Нет уж, увольте, — возразил Хрипунец, — мне уже хватает того, что один человеческий говнюк устроился у меня на шее и теперь заставляет обучать другого человеческого говнюка. Возиться ещё и с третьим… об этом уговора не было.

— Ничего страшного, — невозмутимо ответил Сареф, — если ты в должной мере обучил второго человеческого говнюка — полагаю, его способностей хватит, чтобы оценить потенциал Орика в этом походе…

В этот момент дверь домика снова открылась, и в неё вошёл Месс. А сразу следом за ним — Жерар и Нина.

— Добрый вечер, — поприветствовал их Жерар, — я же правильно понимаю, что мой внук сейчас находится… ах, да, разумеется, — Жерар невозмутимо посмотрел на бессознательного Сарефа, — я так понимаю, Сареф сейчас отдыхает?

— Нет, дедушка, — ответил ему Сареф в теле хилереми, — я сейчас нахожусь здесь. И в этот поход я отправлюсь именно в таком виде.

— Святая Система, — ахнула Нина, подходя к нему, — Сареф… неужели это, правда, ты?

— Да, бабушка, — кивнул тот, — именно эту технику мне пришлось освоить в клане Зинтерра. И, несмотря на различные препятствия… зинтерровцы в очередной раз превосходно справились с поставленной перед ними задачей…

Нина же, которая так же не устояла перед открывшейся возможностью, подошла к Сарефу и провела ладонью по его предплечью… и это были очень странные прикосновения. Обычно бабушка в те моменты, когда она всё-таки позволяла себе нежность, вела себя куда мягче и сдержаннее. А здесь… её прикосновения были грубы и печальны одновременно, как бы странно это ни звучало. Однако в этот момент Сареф взглянул в глаза Нины, которые потемнели и налились тягучим серым маревом… и всё понял. Его сейчас касалась не Нина… а Нисс, её хилереми, которая продолжала жить внутри своей хозяйки. И… это было очень странное ощущение. До этого он столкнулся с Недом, который продолжил жить в теле своего хилереми, когда его собственное умерло. С Ниной и Нисс была обратная ситуация: хилереми пожертвовала своё тело и свою силу, чтобы Нина могла завершить свой эксперимент. И теперь доживала остаток жизни в теле Нины… потому что у бабушки Сарефа, очевидно, уже не осталось ни сил, ни времени, чтобы проходить этот путь заново…

— Дорогая, всё в порядке? — деликатно кашлянул Жерар, который, казалось, отлично уловил момент, чтобы позволить своей жене поностальгировать — и чтобы эта ситуация не затянулась сверх допустимого.

— Да-да… я, — Нина поспешно отдёрнула руку от Сарефа и отошла от него, — я просто рада, Сареф, что ты пошёл дальше и превзошёл меня. Хотя, конечно, я никогда специально и не стремилась… но всё равно, мне кажется, даже в 50 лет я бы не сделала того, что ты сделал в свои 24…

— Что ж, а вы, я так понимаю, тот самый мастер Эккиэраш? — Жерар повернулся к Хрипунцу. Сареф удивился: значит, как минимум, Мессу Теневой Символ разрешил называть себя по имени… Ну, или, что более вероятно, он просто не хотел, чтобы его кличка, которую большая часть людей наверняка очень хорошо знала, сейчас вызывала неуместные и неудобные вопросы, — и именно вы взялись обучать моего сына для того, чтобы подготовить его к походу. Это делает вам честь.

— Да, — насмешливо кивнул Хрипунец, — а вы Жерар фамилии Аджерахей, глава клана Гайранос, который вот уже который десяток лет успешно жонглирует мешками с золотом, — фыркнул Хрипунец, — и вам тоже, определённо, делает честь то, что вы не постеснялись отправить вашего сына обучаться в клан Агруменаш… учитывая, как усердно остальные кланы воротят от нас нос.

— Что поделать, — невозмутимо кивнул Жерар, которого совершенно не смутило подобное отсутствие этикета, — мы все знаем, какое положение совсем недавно занимали стревлоги. И наивно ожидать, что остальные так уж быстро об этом забудут. Тем не менее, у вашего клана есть хорошие возможности для роста. Если уж мой внук считает, что с вами можно иметь дело — значит, так же считаю и я. А если уж я, как вы весьма проницательно заметили, уже третий десяток лет успешно жонглирую мешками с золотом, то и возможности у меня должны быть соответствующие.

— Клановые… — закатив глаза, пробурчал Хрипунец.

— Я бы на вашем месте не испытывал по этому поводу высокомерных иллюзий, — блеснув глазами, ответил Жерар, которого конкретно это слово явно сильно задело, — сейчас вы, конечно, вернули себе свои земли, и по такому поводу вы все братья и вы все равны… но, поверьте, не пройдёт и двух поколений, как социальное неравенство коснётся вас точно так же, и в клане Агруменаш будут как знатные ящеры благородного происхождения, так и… и все остальные…

— Мы долгое время наблюдали за людьми — и мы не повторим их ошибок, — теперь уже Хрипунец заговорил со злостью, глядя на главу Гайранос. Жерар лишь с вежливой улыбкой кивнул, после чего повернулся к Мессу, явно намереваясь у него что-то спросить… как вдруг Нина, которая крайне внимательно изучала Теневого Символа, внезапно выдохнула…

— Постойте… да я же вас знаю! Я видела вас, когда сидела в темнице Красного Папочки! Это вы привели того обезумевшего стревлога, который охранял меня последние 2 года! Это вы… вы Хрипунец! И вы… вы хотите сказать, что моего сына все эти дни учил… Хрипунец⁈ Месс, Сареф, почему вы ничего мне об этом не сказали⁈

— А что бы это изменило? — ответил Сареф, раздосадованный тем, что не удалось избежать этой неловкой сцены, — за время своего взаимодействия со стревлогами я пришёл к удивительному выводу, бабушка: если не пытаться убивать или унижать стревлогов — с ними вполне можно иметь дело, и они не уступают, а порой и превосходят других Жителей Системы. И Хрипунец здесь — не исключение.

— Ты что, вообще не знаешь, кто такой Хрипунец? — опешила Нина, — да он же всех нас ненавидит, всех! И убил бы, если бы у него была такая возможность!

— Боюсь, тут ты не права, бабушка, — мягко ответил Сареф, — у Хрипунца было с десяток возможностей попытаться убить меня или, как минимум, перекрутить мне мозги и свести с ума. Так, чтобы на него не упала и тень подозрений. С учётом уровня его силы — даже статус Чемпиона Всесистемных Состязаний меня бы не спас. Тем не менее, я жив и здоров, в твёрдом уме и трезвой памяти…

— Это ещё ничего не значит! — вспылила Нина, — Жерар, ну поддержи же меня!

Глава клана Гайранос глубоко вздохнул, после чего медленно и деликатно сказал:

— Прости, дорогая… но я, как человек, который всю жизнь вынужден был очень много чего контролировать, намного лучше других понимаю, что всё контролировать невозможно. Этот вопрос лежит целиком за пределами моей сферы влияния — и здесь я могу полагаться только на Сарефа. И если я доверяю своему внуку — а я ему, конечно, доверяю — значит, я доверяю и Хрипунцу.

— Но… но, — Нина явно пыталась найти какие-то слова, но ей ничего не шло в голову. Поэтому она сказала, — Месс! Нам нужно поговорить!

— Мам, — сконфуженно пробормотал Месс, — ну давай ты хотя бы в гостях в другом клане не будешь…

— Я сказала — быстро! — рявкнула Нина, после чего стремительно покинула домик Йохалле и Ангреаша. Месс, закатив глаза, извиняюще взглянул на Сареф и направился за Ниной.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — мягко сказал Жерар, — надо бы проследить, чтобы Нина… ну, сами понимаете. И да, Сареф, если бы ты через пару часов навестил нас, чтобы мы всё-таки поговорили…