А Тишку Саше подбросили. Как котенка или щенка. Оставил кто-то корзину с младенцем на пороге ее квартиры. Саша сначала обалдела, потом взяла орущего младенца на руки… и все. Приняла, как родного. Ревела в три ручья, когда сообразила, что его отберет опека.

Кто ж оставит подкидыша одинокой девушке с амнезией? И родителей искать надо, и вообще…

Оставили. Позволили усыновить. Артур, сын Ирины Львовны, помог. Как? Саша в подробности не вдавалась. Как-то… договорился. Или она в какую-то программу попала. Или… Не все ли равно? Главное, Тишка остался с ней. И появился смысл жизни. И желание… жить.

Странная это способность… память. Саша помнила нотную грамоту, с листа играла на фортепьяно и пела. А готовить пришлось учиться. Заново? Или она не умела? Или вот… телефоном пользоваться. И банковской картой. Зато с закрытыми глазами Саша могла отличить «до» от «до диез» любой октавы.

«Удачно стукнулась головой», - так она научилась шутить в ответ на расспросы о прошлом. Вот только иногда ей снились странные сны. И там, в тех снах, Саша помнила все… Но наступало утро, сны исчезали, а вместе с ними – и память. Оставалось только ощущение, что когда-нибудь она вспомнит что-то очень важное… и их с Тишкой жизнь изменится. Хотелось верить, что не в худшую сторону.

А еще был браслет. Легкий, но кажущийся массивным. С узорами и камнями. Он плотно облегал левое запястье. И не снимался. Никак. Словно его запаяли прямо на руке. И шов стал незаметным. Поначалу это пугало Сашу, а потом… она привыкла.

Саша спрятала альбом. Очередной вечер «недовоспоминаний» завершился, как обычно – больной головой и дурным настроением.

А утром их с Тишкой похитили.

Саша не представляла, что кого-то можно похитить среди бела дня, на глазах у прохожих. Так, чтобы никто ничего не заметил.

Двое крепких широкоплечих мужчин, казалось, появились из ниоткуда. Один едва заметным движением сгреб Тишку и нырнул с ним в темное чрево припаркованной рядом машины. Другой, подхватив ошалевшую Сашу под локоток, проделал то же самое с ней. Они и пикнуть не успели, как очутились на заднем сидении, зажатые с обеих сторон незнакомцами.

Саша вцепилась в Тишку, прижала его к себе. Он молчал, только не по-детски зло сверкал глазами, поглядывая на похитителей. А Саша боялась спросить, кто они и что им нужно, потому что это могло сильнее испугать Тишку.

И, если подумать… кому они нужны?!

Саша не понимала, куда их везут. Стекла в машине темные, за ними ничего не разобрать. Между задним сидением и местом водителя – перегородка. Похитители молчали. И что-то подсказывало, что спрашивать их о чем-то бесполезно.

Сумку с телефоном отобрали. Часы Саша не носила, поэтому определить, как долго они ехали, не могла. Время то тянулось, как жвачка, то казалось мгновением.

Наконец машина остановилась.

- Выходите, - коротко произнес один из похитителей.

Саша осторожно выглянула. Чей-то двор? Под колесами автомобиля – дорожка, посыпанная гравием. Перед домом – зеленая лужайка.

Она вылезла из машины и взяла Тишку на руки.

- Мам, я большой уже, - запротестовал он. – Мам, и тяжелый.

Но она лишь крепче его обняла.

С крыльца сбежал мужчина. Саше он показался смутно знакомым. Высокий, широкоплечий, темноволосый… и опасный. Это она почувствовала еще до того, как он подошел. И попятилась. Но…

Мужчина вцепился в Тишку и буквально выдрал его из рук Саши, под оглушительный визг самого Тишки и ее отчаянный плач.

- Нет! Нет! – кричала Саша. – Я не отдам сына!

- Этомойсын! – прорычал мужчина ей в лицо, крепко держа извивающегося и орущего Тишку.

Это оглушило. Саша в ужасе смотрела, как мужчина уносит Тишку в дом. И не верила в происходящее. Его сын? Это настоящий отец Тишки?! Даже если это так… Почему он украл… отнял… Разве нельзя как-то иначе? По-хорошему? Это же ребенок!

Саша плакала, не замечая слез. И сердце разрывалось на части от плача Тишки. Как так случилось, что она не смогла его защитить? Почему она стоит и ничего не делает? И почему все происходящее так похоже на дурной сон?! Нужно сделать над собой усилие – и проснуться. И все исчезнет. Все…

- Ее куда? – Саша услышала вопрос, но не поняла, кто его задал.

- В подвал, - коротко бросил мужчина. – С ней я позже разберусь.

Апатия исчезла, ужас отступил. В Сашу будто вселился бес. Она кричала, дралась, царапалась, сопротивлялась… Но мужчины были сильнее. Ее не били, но скрутили легко. И отнесли в подвал, где и оставили, не забыв запереть дверь.

Саша билась в нее, пока не обессилела.

Сидя на полу, она обвела взглядом помещение. Подвал? Если и так, ее тут ждали. Узкое длинное окошко под самым потолком, забранное толстой решеткой. Потолок достаточно высокий, чтобы не задевать его макушкой. Стены оклеены обоями. На полу – мягкий ковролин. Нет никаких полок, шкафов, ящиков или банок. Ничего, что выдавало бы в помещении обычный подвал. Зато у стены стоит тахта с подушкой, в углу – ведро с крышкой. На маленьком столике – тазик и кувшин. А еще с потолка свисает лампочка на шнуре и крюк на цепи.

И если этот подвал приготовили для того, чтобы держать тут пленницу, то зачем… крюк? Не на таких ли маньяки подвешивают своих жертв?

Голос сел, слез не осталось, и Саша беспомощно заскулила. Даже если их с Тишкой будут искать – не найдут. Она, безусловно, попытается выбраться отсюда, но…

Страха не было. Как будто когда-то давно Саша устала бояться. Или это последствия амнезии? Была бессильная ярость, клокочущая внутри, ищущая выхода. Оседающая тяжким грузом на сердце от понимания, что все бесполезно. Кем бы ни был этот мужчина, маньяком или настоящим отцом Тишки, он не желает договариваться по-хорошему. Иначе не поступил бы так… жестоко.

Саша добрела до кувшина и, обнаружив там воду, напилась. Все тело болело, будто ее избили. Она сломала ногти, ободрала пальцы, но это ее не волновало. Да и боли она не чувствовала. Так, отметила этот факт краешком сознания.

Что делать? Что ей предпринять?

Ярость испарялась, уступая место отчаянию.

В конце концов, Саша решила дождаться… хоть чего-нибудь. Если бы ее хотели убить, не приготовили бы подвал.

Ждать пришлось долго. Мужчина не спешил навестить пленницу. Неизвестность оказалась сильнее боли, жажды и голода. Саша успела осушить кувшин и воспользоваться ведром, проваливалась в полудрему, металась по подвалу.

И, наконец, в двери повернулся ключ.

Саша рванула к ней, но не успела выскочить. Вошедший мужчина оттолкнул ее, закрыл дверь и запер ее, а ключ спрятал в карман.

- Вот и встретились… Александра, - произнес он сухо.

- Вы меня знаете? Мы раньше встречались? – просипела Саша и закашлялась.

Горло саднило.

- Что?

Мужчина удивился, а после рассмеялся – зло, презрительно.

- Пытаешься избежать ответственности? Забавно. Но не поможет. Ты нарушила договор. Украла моего сына. Сбежала. И теперь притворяешься, что ничего не помнишь?!

- Я… не помню. – Слова давались с трудом. – Правда, не по…

Мужчина шагнул к ней, сжимая кулаки, и Саша инстинктивно попятилась. Шаг, другой… и она уперлась спиной в стену. А мужчина навис сверху.

- Я искал вас почти семь лет, - произнес он очень тихо. Но так выразительно, что Сашу продрал озноб. – Ты отняла у меня сына. Я не видел, как он растет, как учится ходить, произносит первые слова. Для него я – незнакомец. И ты смеешь говорить, что ничего не помнишь?!

- Я… я нашла Тишку… на пороге…

Саша попробовала объяснить. Она хотела объяснить, что ни в чем не виновата! Он ее с кем-то спутал!

- Тишку… - Мужчина с силой впечатал кулак в сантиметре от Сашиной головы. – Этояназвал сына Тихоном!

- Нет, я, - возразила Саша. – Мне подкинули ребенка… а я…

Из-за того, что голос сел, она не могла говорить быстро и внятно. А мужчина не желал ее слушать.

- Хватит, - сказал он, отирая лицо руками. – Сейчас я слишком зол, чтобы наказывать тебя. Могу убить.