К тому же не стоило забывать о ещё одном пункте — Саратов. Это почти тысяча километров, и гнать всю семью на обычный осмотр — дело опрометчивое. Да и сначала следовало понять, есть ли вообще смысл в подобной поездке.

Если разрыв находился в кровоснабжаемой зоне, при этом был небольшим и стабильным, шанс на сохранение мениска мог существовать. Если же проблема усугублялась перекосом таза, ротацией бедра или неправильной работой стопы, коррекция биомеханики хотя бы снизила постоянную перегрузку колена. Однако если там есть ещё и смещённый фрагмент, и настоящая блокада сустава, то медлить вообще нельзя.

Я открыл прикрепленный файл выписки.

«МР-признаки продольного разрыва заднего рога медиального мениска правого коленного сустава. Умеренный синовит. Рекомендована консультация травматолога-ортопеда.»

Ну уже хоть что-то. Я придвинул ноутбук ближе, открыл первое изображение и развернул его на весь экран. Перед глазами появились серые разводы, белые контуры костей и отражение лампы в правом верхнем углу. Качество было не то чтобы отвратительным, а ещё хуже. От зернистости у меня зарябило в глазах, но расположение среза всё уже удалось разглядеть.

Рассматривать подобные снимки по фотографии было почти бессмысленно. Я мог различить контуры сустава и даже примерно понять, где находился повреждённый участок, но принимать какое-либо решение на основании несколько серых пятен точно не собирался.

Была бы возможность взглянуть на этого Максима самостоятельно… Если он КМС, то Система уж точно отреагировала бы на него. Вот только между нами была почти тысяча километров и часы пути.

Я вернулся к письму, нажал на кнопку ответа и несколько секунд подбирал верные формулировки, чтобы мой запрос не показался довольно странным.

«Варвара, добрый день. Сразу уточню: по присланным фотографиям невозможно достоверно определить характер разрыва и тем более решить вопрос об операции. Для начала мне необходимо посмотреть полную серию МРТ, заключения травматолога и результаты осмотра. Приезжать пока в Москву необязательно. Мы можем созвониться по видеосвязи, чтобы я оценил движение колена, походку и положение нижней конечности. После этого смогу сказать, имеет ли смысл очная консультация. Если Вам удобно, напишите номер телефона и время, когда Максим будет дома. Можем связаться через Скайп.»

Ещё раз перечитал фразу, нарочно выискивая фразы на подобии «постараюсь помочь», чтобы не вызывать ложных надежд у человека, а затем отправил.

Ответ пришёл меньше чем через час. Женщина поблагодарила меня раз пять, прислала номер телефона и написала, что вечером они оба будут дома.

Остаток рабочего дня мысли то и дело возвращались к неизвестному пловцу. Я проводил занятия, заполнял журналы и следил за студентами, но где-то на заднем плане продолжал перебирать варианты. Продольный разрыв заднего рога мог оказаться как относительно стабильным повреждением, так и началом большой проблемы. Особенно меня беспокоили упоминания о заклинивании. Если фрагмент мениска действительно смещался внутрь сустава, никакие упражнения ситуацию не исправят.

Ровно в шесть часов я устроился за столом тренерской, закрыл дверь и запустил Скайп. Видеовызов с того конца приняли почти сразу.

Сначала в кадре появилась женщина. Невысокая, светловолосая, лет сорока пяти. На её лице была заметна тревога, а сама Варвара несколько раз поправляла камеру и спрашивала слышно её или нет.

— Добрый вечер, Алексей Николаевич, — произнесла она с небольшим запозданием. — Спасибо огромное, что согласились.

— Добрый вечер, — ответил я, замечая её удивлённое выражение лица, явно не ожидала заметить настолько молодого специалиста. — Давайте пока без благодарностей, и сначала посмотрим, что там вообще происходит.

Варвара кивнула, ещё раз задумчиво посмотрев на меня, но сына всё же позвала. Когда она читала моё сообщение, то явно не подозревала, что перед ней окажется двадцатичетырёхлетний парень в спортивном костюме, но отказываться уже было поздно.

Максим был высоким и широкоплечим, с коротко остриженными русыми волосами и мощно развитым верхом тела. Даже через мешковатую футболку было понятно, что годы в бассейне не прошли даром. Правда, двигался он осторожно, стараясь не сгибать правую ногу, будто опасался, что при неудачном шаге сможет ей навредить.

— Здравствуйте, — немного насторожено произнёс парень.

— Привет. Так, давайте сразу договоримся… Диагноз по камере я не поставлю и операцию отменять не буду. Пока что мне нужно понять, есть ли кроме самого разрыва что-то ещё, что перегружает колено, хорошо?

Он коротко кивнул.

Я попросил его отойти подальше и несколько раз пройти перед камерой. Изображение периодически расплывалось на пиксели, но даже так стало заметно, что Максим слегка уводит правую стопу наружу и старается быстрее перенести вес на левую ногу.

— Каким стилем в основном плаваешь? — спросил я.

— Брассом, — ответил парень, продолжая наматывать круги по комнате. — Иногда комплексом, но основной именно брасс.

Разумеется. Именно брасс сильнее всего нагружал медиальный отдел колена за счёт повторяющегося разведения голеней и хлыстового движения стопами.

— Теперь встань прямо, ноги на ширине плеч и медленно присядь настолько, насколько позволяет организм. При первых болевых признаках остановись.

Мама Максима слегка поправила камеру, чтобы ракурс был удобнее, а сам парень выполнил неглубокое приседание. Правое колено почти сразу ушло внутрь, таз сместился в противоположную сторону, а пятка едва заметно приподнялась.

— Больно?

Максим явно храбрился, но старался этого не показывать.

— Терпимо, но если ниже, начинает резать с внутренней стороны.

— Покажи колено поближе, — попросил я и добавил. — Камеру можно опустить чуть ниже.

Парень сел на стул, закатал штанину и направил объектив на правую ногу. Сустав выглядел немного припухшим, особенно с внутренней стороны, но ничего критичного через мутную картинку не увидел.

И тут перед глазами неожиданно вспыхнуло синее окно.

«Доступен навык: дистанционный анализ изображения.»

«Качество входящих данных: низкое.»

«Расчётная погрешность: 20%.»

«Стоимость применения: 10 очков.»

«Потенциал подопечного 59%.»

У меня по коже пробежал целый табун мурашек. Нет, конечно, у меня была шальная мыслишка о том, что, возможно, это сработает, но я стабильно гнал её от себя. Работа Системы и так была каким-то невероятным чудом, и требовать от неё, чтобы она могла ставить диагнозы по видеосвязи, было бы лишним. Но, с другой стороны, она вроде как развивалась, и появлялись новые навыки, поэтому почему бы, как говорится, и нет?

Да и цена приемлемая, десять очков, не отступать же теперь. Я мысленно списал со счёта десятку, и на нём осталось цифра в сто шесть. Через секунду перед глазами развернулась трёхмерная модель правого коленного сустава.

«Потенциал потенциального подопечного — 32%»

«Медиальный мениск: частичный продольный разрыв заднего рога.»

«Глубина повреждения: 40% толщины.»

«Смещение фрагмента: отсутствует.»

«Локализация: переход красной зоны в красно-белую. Кровоснабжение частично сохранено. Потенциал самостоятельного рубцевания сохранён.»

Портянка как всегда выдавала сухие данные и цифры, поэтому пришлось какое-то время делать вид, что рассматриваю колено, а на самом деле пытался понять, что это значит. Получается, в задней части внутреннего мениска шла продольная трещина. Она рассекала меньше половины хрящевой прокладки, но, к счастью, не разорвала её насквозь. К тому же нам повезло, что оторванный кусок не болтался внутри сустава, и края повреждения оставались на месте. То, что парень берёг ногу при ходьбе, по сути, спасало ситуацию. И самое важное — это то, что трещина проходила близко к наружному краю мениска, куда ещё доходили кровеносные сосуды. Значит, при снятии постоянной нагрузки ткань сохраняла шанс зарубцеваться самостоятельно.