— Что вижу, то и напишу… Какой у меня ещё выбор? Выраженная положительная динамика. Спонтанная регрессия сосудистого образования на фоне консервативной терапии. Рекомендовано динамическое наблюдение.

— И всё?

— И буду всем богам молиться, чтобы Журавлёва ходила только на йогу, а не к другим врачам. Иначе, когда кто-нибудь посмотрит на её снимки, сразу начнут задавать мне вопросы, ответов на которые у меня нет, — он закрыл снимки, резко встал и повернулся ко мне. — Ладно, фиг с ним. Поехали домой уже, — затем резко остановился. — Хотя, знаешь, лучше сначала заскочим в бар. Я угощаю.

Район, где жил Илья, был довольно неплох, по крайней мере, мест для утренних пробежек в нём было много, как и удобных дорожек. По возвращению меня встретила сонная морда Иезуита. Илья уже куда-то свалил, а кот традиционно занял половину дивана. В квартире было непривычно тихо, но это меня на самом деле не заботило. А вот что не давало нормально выспаться, так это мысль о том, что сегодня Аня должна была защищать диссертацию.

И вроде бы защищаться предстояло ей, но меня слегка потряхивало. Видимо, она чувствовала себя точно так же, когда мне приходилось выходить на подиум конференции и вещать перед группой учёных мужей. Правда, в Ане я был уверен на все сто процентов, что нельзя сказать о самой девушке.

За ночь мне пришло около десятка сообщений от простого «Спишь?» до «Кажется, я всё забыла». Пришлось успокаивать её и болтать чуть ли не половину ночи, но, в конечном счёте, мы оба уснули. Правда, в разных кроватях.

Я наложил еды Иезуиту, на кухне быстро сделал себе омлет, поставил чайник и за завтраком открыл ноутбук. Первым делом я выработал в себе привычку сначала посещать страничку на Авито. Просмотры объявления продолжали расти, а входящие пополнились несколькими сообщениями. Быстро ответил на них, записал в календарь два новых визита на массаж и открыл новую вкладку.

«Аренда квартир. Москва.»

Хоромы Мельникова были прекрасны всем, и я даже уже начал привыкать спать под мурлыканье Иезуита, но с этим пора было заканчивать. Собственное жильё, пускай и съёмное — это не только привелегия ходить дома в трусах, но и возможность более частых встреч с Аней, без подглядывания на часы. Да и к тому же Илья предложил мне перекантоваться несколько дней, а не переезжать к нему на постоянку. Так что я и без того довольно задержался.

Перед глазами появилось несколько вариантов. Не то чтобы в Москве были проблемы со съёмным жильём, как раз наоборот. В «Нерезиновую» тянулись люди со всей страны и из-за её пределов, поэтому чего-чего, а доступных квартир хватало. Вопрос оставался исключительно в цене.

Я открыл первый вариант и увидел неплохую однушку возле ВДНХ за тридцать тысяч. В Марьино примерно такая же уже стоила двадцать семь, а у метро Бабушкинская уже двадцать восемь. Конечно, лично мне бы лучше всего подошёл вариант в Мытищах. Во-первых, я уже здесь жил в квартире подруги Ани, а во-вторых, офис недалеко. Как минимум, тратил бы меньше времени и денег на проезд.

Вот только получалось, что если сложить аренду в бизнес-центре, еду, транспорт, помощь родителям и остальные расходы, получалось, что для более-менее нормальной жизни мне нужно стабильно зарабатывать хорошо бы семьдесят тысяч в месяц.

Семьдесят тысяч… Почти весь мой долг Бауманке.

К слову, о нём. Нужно ещё не забывать, что Михаил Борисович весьма щедро помог выработать план выплат, в ходе которого обязан заносить в кассу каждый месяц по четыре тысячи. Итого разобраться с долгом у меня выйдет ориентировочно через восемнадцать месяцев, или полтора года.

С этой мыслью я посмотрел по сторонам и подумал, что, а может, ну его к чёрту? Поживу ещё у Мельникова с месяцок, он вроде пока не против. Правда, возникший перед глазами образ бегающей по квартире Ани в нижнем белье, а то и без, заставил резко сменить настрой и начать думать о том, как зарабатывать больше.

Значит, семьдесят тысяч… В идеале, семьдесят пять. Полгода назад бы сказал, что это нереально, но учитывая, что в последнее время я постепенно нарабатывал репутацию, а Илья всё больше подсылал богатых клиентов — то сумма на самом деле довольно подъёмная. Нужно только убедиться, что она не станет падать ниже порога в семьдесят тысяч, ну или семидесяти пяти. А лучше вообще восемьдесят!

— Значит, закатаем рукава и будем вкалывать! — сказал я во весь голос, адресовав это коту.

Иезуит лениво повёл пушистым ухом и продолжил спать.

Я закрыл ноутбук и посмотрел на часы. До защиты оставалось чуть больше двух часов, а значит, пора собираться. Я сходил в душ, побрился и достал костюм, который предусмотрительно приготовил ещё вчера. Тёмные брюки, белая рубашка и пиджак. Галстук, подаренный Аней, пришлось перевязывать дважды, но в итоге всё равно справился.

Кот всё это время наблюдал с дивана и буквально оценивал меня своим медным взглядом. Перед выходом ещё раз проверил карманы. Телефон, бумажник, ключи, старые часы… Вроде похож на человека, причём даже вполне приличного.

За окном Москва встретила меня серым мартовским утром. Снег вдоль дорог уже превратился в грязные островки, по которым прыгали дети в резиновых сапогах, а возле метро появились бабушки с огромными вёдрами тюльпанов по завышенной цене. Почему завышенной? Потому что сегодня был четверг… Четверг седьмого марта.

Я спустился в метро и всю дорогу ловил себя на мысли, что постоянно думаю о деньгах, причём о суммах куда более отличных от нуля. Не сто рублей на пельмешки и ещё полтинник на майонез, а о том, куда вложить дополнительную тысячу, как бы найти ещё клиентов и перевести их в рабочие часы, да и в целом… После того, как за один сеанс зарабатывал с богатых клиентов по десять тысяч рублей, возвращаться к дошираку было как-то обидно.

К счастью, этого и не требовалось.

Для Ани на праздник у меня уже был готов подарок. И если на Новый год я обошёлся балетками за три тысячи рублей, то теперь её ждало нечто большее. Особенно учитывая, что праздник совпал с днём защиты диссертации, так что придётся поздравлять вдвойне.

Когда вышел из метро, и показался знакомый корпус ГОЦЛИФКа, я посмотрел на часы. До начала оставалось сорок минут.

— Аня — кандидат наук, — тихо сказал я самому себе, понимая, что эта мысль как-то не укладывалась в голове.

Да, видимо, придётся смириться с новой реальностью. Так что, когда подошёл к главному входу ГЦОЛИФКа, времени оставалось предостаточно. Внутри уже было людно, а возле лестницы стояла Аня. Одета она была в тёмный классический костюм с длинной юбкой-карандаш и держала пачку листов тоненькими аккуратными пальцами.

— Ну что, теперь мы поменялись местами? — спросил с улыбкой я. — Хочешь, могу галстук повязать?

Аня резко обернулась, но её улыбка тут же омрачилась. Девушка схватила меня под руку и отвела в сторону, оглядываясь по сторонам.

— Лёша, уведи меня отсюда, быстро! — прошептала она.

Вот это неожиданно и, более того, совсем непохоже на неё.

— Ты его это, Воронцова? — спросил я, едва успевая за ней.

Пускай она и передвигалась на высоких каблуках, ей удавалось развить довольно быстрый шаг, привлекая тем самым внимание к себе.

— А вдруг я всё забуду? — спросил она.

— Не забудешь.

— А вдруг из памяти вылетит?

— Не вылетит.

— А если мне зададут вопрос, а я не буду знать ответа?

— Ну, это вообще что-то из научной фантастики, — улыбнулся я. — Ань, помнишь, что ты мне говорила накануне моей конференции?

Воронцова едва заметно покраснела.

— Накануне вечером или на следующий день? Потому что в разные моменты на мне было разное количество одежды, так что я могла сказать всё что угодно.

Я улыбнулся.

— Что не переживают только глупцы, и раз ты нервничаешь, значит, тебе не всё равно. Главное помни, что все пришли послушать тебя, и ты стоишь выше них, а значит, с сугубо поведенческой точки зрения — ты выше статусом.