Следующий вопрос задал женщина в белом халате, которую заметил ещё в холле.

— Представленные результаты выглядят любопытно. Почему вы не опубликовали их раньше?

Я сначала хотел рассказать о потенциальной нехватке времени, отсутствии связей или банальной неопытности, но в голове тут же всплыли слова Ани: если не знаешь красивого ответа и сомневаешься — говори правду.

— Я не считал первоначальную выборку достаточной, — признался я. — Несколько успешных случаев ещё не доказывают эффективность метода. Поэтому сначала требовалось накопить наблюдения, стандартизировать диагностику и повторить функциональные тесты. Теперь материала достаточно для пробной публикации, и мы уже готовим полную версии работы.

— Мы? — переспросила женщина. — У методики есть соавтор?

Я украдкой улыбнулся и метнул взгляд на Аню.

— Воронцова Анна, — ровным голосом произнёс я. — Аспирантка вашего вуза. Она помогала мне в оформлении и формулировке доклада. Видите ли, я больше практик, нежели теоретик, и будь моя воля, составил бы всё сухо и коротко. Минут на пять максимум.

По залу прошлась короткая волна из одобрительных смешков, а ректор, сидевший рядом с Аней, удивлённо посмотрел на девушку.

— К сожалению, в рамках регламента у нас осталось времени всего на несколько коротких вопросов, — объявил председатель.

Один из аспирантов поинтересовался, планирую ли я расширять выборку. Я коротко рассказал о наборе новой группы, видеоанализе движений и контрольном наблюдении после окончания курса. Да и, в целом, дальнейшие ответы давались легко. Я уже не защищался, а обсуждал собственную работу с людьми, которым она действительно была интересна.

Когда вопросы закончились, зал снова зааплодировал. Я поблагодарил слушателей, забрал флешку и лишь тогда почувствовал, насколько вспотели ладони. Стоило спуститься со сцены, как ко мне подошёл модератор секции и первым протянул руку.

— Сильный материал, коллега, — произнёс он, крепко пожимая ладонь. — Особенно клиническая часть. С нетерпением будем ждать полную версию в нашем журнале.

Вроде бы всего одно слово… «Коллега»… Но почему-то оно, сказанное мне в лицо на расстоянии вытянутой руки, прозвучало намного весомее любых аплодисментов.

Стоило выйти из конференц-зала, чтобы хоть как-то перевести дух и оказаться в другой обстановке, как волнение вдруг пропало. Участники постепенно выходили из помещения и перемещались в соседнее, где наслаждались бесплатным кофе и выстроенным вдоль стены шведским столом. Они спорили о докладах, обменивались визитками и в целом обсуждали услышанное.

Я только успел поставить портфель на подоконник и налить себе воды, как рядом возник высокий мужчина с военной выправкой. Этот был тот самый ректор, сидевший в первом ряду, а подле него, словно прилипшая с самого начала конференции, стояла Аня.

— Смирнов? — уточнил он, называя меня по фамилии.

— Да, это я, — ответил, поспешно отставляя стакан.

— Виктор Алексеевич, — на всякий случай представился он и крепко пожал мне руку. — Но, полагаю, вы это и так знаете.

— Да, Аня… Воронцова много о вас рассказывала.

— Да? — ректор бросил взгляд на девушку. — Ну что же, надеюсь, ничего плохого, но перейдём сразу к делу. Насколько я знаю, вы наш выпускник?

— Иркутского филиала, — я кивнул в ответ.

— Какая разница⁈ — мужчина пожал плечами. — Всё равно наш. Приятно видеть, что выпускники не забывают Альма-матер, и особенно, когда возвращаются с такими результатами.

Виктор Алексеевич посмотрел в сторону конференц-зала, где на экране уже готовили презентацию следующего докладчика и сам себе кивнул.

— Методика у вас интересная. Выборка, правда, пока небольшая, и формулировки потребуют научной редактуры, но в целом практическая часть впечатляет. Мы сейчас запускаем лабораторию спортивной реабилитации, где планируем объединить биомеханику, функциональную диагностику и всё это воплотить в работу со сборными университета.

Я внимательно слушал и пытался сохранить спокойное выражение лица.

— Не хотите подумать о сотрудничестве? — продолжил ректор. — Для начала, в качестве консультанта, если сумеем согласовать расписание.

Несколько секунд я просто смотрел на человека, пытаясь понять, не ослышался ли. Сам ректор университета предлагал мне работу… Мне! Тому, кто совсем недавно ещё сам был студентом. Причём не абы кем и даже не физруком. Речь шла о полноценной исследовательской работе в лаборатории, возможно даже вместе с Аней. Вот только существовал один очень важный нюанс.

— Виктор Алексеевич, спасибо за предложение, — наконец ответил я. — Правда, сейчас я связан с Бауманкой и не хотел бы подводить моего завкафедрой и декана факультета. Если предложение всё ещё в силе, мы бы могли ограничиться семинарами, может, разобрать случай-другой со студентами.

— Бауманку никто бросать не предлагает, — удовлетворённо кивнул он, поднимая руку. — Хороший специалист должен расширять практику, а не менять одну дверь на другую. Уверен, у Воронцовой есть ваши контактные данные, так что после конференции созвонимся и обсудим детали.

Он ещё раз пожал мне руку и отошёл к группе преподавателей. Аня подмигнула, сказала, что скоро вернётся, и последовала за ним.

Я стоял, ошарашенный предложением, пытаясь обдумать его как следует, вот только этого мне не позволили. Следом подошёл врач молодёжной сборной по баскетболу и попросил осмотреть спортсмена, который уже несколько месяцев жалуется на боль в плече. Я пообещал помочь и даже записал номер телефона, после чего протянул свою визитку.

Потом появился аспирант из Сеченовки. Худой, взъерошенный и настолько возбужденный докладом парень, что говорил быстрее, чем я успевал понимать.

— У вас интересный материал по компенсаторным цепям. Если расширить выборку и добавить контрольную группу, можно подготовить совместную статью. У нас есть доступ к статистической обработке и диагностической базе.

— Интересное предложение, — ответил я, протягивая ему очередную визитку. — Можем созвониться как-нибудь и обсудить.

Заказанные накануне карточки, которые ещё тогда казались пустой тратой денег, нашли себе применение. Белый картон, имя, должность и номер телефона, вроде ничего особенного. Однако люди принимали их так, словно на них было написано что-то действительно значимое.

Последним ко мне пробился молодой журналист со знакомым логотипом «Спорт-Экспресса» на бейдже. Он предложил после конференции созвониться и сделать небольшое интервью о восстановлении молодых спортсменов без операции. Я согласился только на условии, что в заголовке не будет никаких заманух в виде слов «чудо» или выражений «Физрук из Бауманки лечит неизлечимых больных, возлагая руки».

Журналист рассмеялся и пообещал, что перед публикацией мы согласуем формулировку.

Когда он отошёл, я посмотрел на оставшиеся в визитнице карточки. Ещё утром их была целая пачка, а теперь осталось меньше половины.

Стоит ли говорить, что у меня в буквальном смысле голова шла кругом. Я всё ещё ожидал, что кто-нибудь подойдёт и начнёт выливать на меня ушат помоев, но этого не произошло. Люди сами искали со мной знакомства, предлагали работу и хотели обсуждать мою методику.

Да, пускай, в ней мне помогала Система, но я воспринимал это, скорее, так, что она сумела помочь мне найти путь. Однако сам путь всё-таки прошёл именно я, и, чёрт возьми, признавать это было до жути приятно.

Со дня конференции прошло около недели, но последствия на ежедневной основе всё ещё отзывались в моём графике. Мне даже поступило предложение дать короткое интервью для статьи в журнале о моём методе, поступали просьбы взглянуть на потенциально интересный случай и многое, многое другое. Единственная проблема оставалась в том, что никто с меня обязанности физрука Бауманки не снимал, а после полноценного рабочего дня, наполненного рутиной, сил оставалось разве что на короткие поездки. А ведь ещё нужно было уделять время Ане, созваниваться с родителями, подрабатывать в спортзале, убирая мышечные спазмы спортсменов, и периодически я жалел, что в сутках не сорок часов. Когда уж тут всё успеть?