— Смирнов Алексей Николаевич. На программу «Структуральные методы в остеопатии».

Седовласая женщина с ярко-красными ногтями и макияжем молча забрала документы. Первым делом она открыла диплом моего университета, потом проверила аттестат, несколько сертификатов и рекомендательное письмо от моего декана Михаила Борисовича Игнатова. Листала она причём настолько медленно, что я дважды успел прочитать объявление о пожарной безопасности и тщательно изучить трещину на стене.

— Молодой человек, — наконец произнесла она, не поднимая глаз. — Вы, вероятно, ошиблись программой.

— В каком смысле?

Женщина развернула ко мне диплом и постучала ногтем по строчке со специальностью.

— Для этой программы требуется высшее медицинское образование, а у вас его нет.

Я согласно кивнул.

— Да, у меня подготовка по биомеханике, спортивной реабилитации и лечебной физкультуре, но на сайте не было сказано, что требуется именно высшее медицинское образование.

— Однако оно требуется, — всё так же не поднимая глаз ответила женщина.

Ну уж нет, я не для того впахивал и копил деньги, чтобы сейчас развернуться и уйти.

— Но программа посвящена структуральным методам, — продолжил я. — Я уже несколько месяцев занимаюсь коррекцией опорно-двигательных нарушений.

Она, наконец, подняла взгляд и посмотрела на меня поверх очков тем самым взглядом, которым обычно смотрят на человека в паспортном столе, прежде чем отправить его собирать десяток новых справок, во время добывания которых старые успеют благополучно устареть.

— Даже если вы закончили ординатуру по лечебной физкультуре, это всё равно не считается. Для подачи документов требуется диплом врача установленного образца.

— Посмотрите остальные сертификаты, — не сдавался я, не в силах расстаться с мечтой. — Здесь конференция, здесь мои отзывы о практике и даже рекомендация декана моего факультета из МГТУ. Я работал со спортсменами, с травмами колена, позвоночника, даже с дыхательными нарушениями. У меня есть собственная студия коррекции движений при Бауманском университете. Да и опять же, на сайте не было ни слова про медицинское образование. Должно быть, вы ошиблись.

Первая ступень была пройдена, и женщина готовилась включать повышенную передачу.

— Молодой человек, — произнесла она на октаву выше, медленно выговаривая каждый слог. — Я здесь не для того, чтобы оценивать ваш опыт. Я проверяю соответствие требованиям, а требования гласят, что для регистрации в программе вам нужно высшее медицинское образование.

Она начала складывать бумаги обратно в папку, а я судорожно пытался найти причины, по которым смогу попасть на курсы.

Вот только реальность оказалось таковой, что у меня были все требуемые документы, кроме самого важного. Причём моё негодование можно было понять. Я месяцы готовился к этому дню, копил деньги и тщательно, по крупицам собирался информацию о всех требуемых документах. Нигде, вот абсолютно нигде не было упоминания о высшем медицинском образовании, что вызывало у меня немало вопросов.

Они специально утаили эту информацию, или всё изменилось в последний момент?

— Может быть, есть вступительное собеседование? — спросил я. — Чтобы я смог доказать свою компетентность, и кто-нибудь сделал для меня исключение.

Женщина упаковала мои документы и отодвинула их от себя.

— Нет медицинского образования, — отрезала она, — нет допуска.

Я уж было потянулся за папкой, когда за её спиной открылась дверь и из неё выглянул мужчина в светлом сером костюме с заметной сединой на висках.

— Валентина Сергеевна, что там за спор? — спросил он.

— Очередной кандидат без медицинского диплома, Вячеслав Андреевич. На шарлатана вроде не похож, сертификаты настоящие.

Мужчина перевёл взгляд на меня, а затем на лежащую передо мной папку.

— На структуральную программу? — спросил он, мельком рассмотрев моё лицо.

— Да.

— Фамилия?

— Смирнов, — ответил за женщину и заметил, как брови мужчины слегка приподнялись.

— Отправьте Смирнова вместе с документами ко мне в кабинет, Валентина Сергеевна, — сказал он и скрылся за дверью.

Лицо она скорчила так, словно съела парочку лимонов, причём без кожуры. Но всё же, не в силах противостоять прямому приказу руководства, вышла из-за стойки, открыла боковую дверь и коротким жестом велела следовать за ней. Уже через минуту я оказался в просторном кабинете, который больше напоминал личный музей профессиональных достижений. Массивный дубовый стол занимал почти половину помещения, возле окна стоял человеческий скелет на металлической подставке, а рядом с книжным шкафом расположился подробный макет позвоночника.

Вячеслав Андреевич, как назвала его женщина ранее, сидел за столом и листал какие-то документы. Сесть он мне не предложил, да и я особо не стал настаивать, поэтому остановился напротив его стола и принялся терпеливо ждать.

— Бауманка? — задумчиво произнёс он, протягивая руку за документами.

Я шагнул вперёд и отдал ему папку.

— Место работы, образование получал в другом месте.

— РГУФК, — закончил за меня мужчина, выложив перед собой бумаги и начиная вчитываться. — Специализация по биомеханике, а в МГТУ на кафедре физического воспитания работаете?

— Да, — коротко ответил я.

— И параллельно являетесь руководителем студии коррекции движений?

— Пока она официально числится кружком при кафедре.

— Какая удобная формулировка, — хмыкнул мужчина. — Позволяет заниматься чем угодно и почти ни за что не отвечать.

Спорить с человеком, от решения которого зависело моё поступление, конечно же, не стал. Профессор отложил диплом, взял рекомендательное письмо от моего декана, и я заметил, как взгляд мужчины задержался на подписи.

— Игнатов… — медленно протянул он. — Здесь говорится, что добро на открытие кружка дал именно он. В обход замзавкафедры, который это и должен курировать по должностным обязанностям?

Я согласно кивнул.

— Да, конечное утверждение было именно за ним.

— Необычно, — заявил профессор, а затем достал телефон и приложил к уху.

Несколько секунд мы стояли в полнейшей тишине, пока он рассматривал рекомендательное письмо.

— Михаил Борисыч? — вдруг заговорил мужчина. — Громов из РУДН, узнал? — он коротко хохотнул, видимо, услышав на том конце шутку. — Как ты, дорогой? Слушай, у меня тут в кабинете один из твоих орлов стоит, фамилия Смирнов. Хочет к нам на программу попасть, — сказал он и какое-то время внимательно слушал. — Ага… Есть такое… Медицинского у него, правда, нет, но ты сам знаешь правила. Программа у нас новая, только в этом году запустили, так что пока ещё притираемся, — вновь повисла пауза. — Слушай, да я бы рад, но тут англичане ещё втёрлись… А, да?

Вновь повисла тишина, в которой едва различимо можно было услышать приглушенный голос Игнатова, который явно что-то рассказывал профессору. Мужчина пару раз мельком посмотрел на меня, удивлённо поджал губы и даже хмыкнул.

— Ладно, Михаил Борисыч, посмотрим на твоего орла. Может, что-нибудь получится придумать. Береги себя, дорогой.

Громов положил трубку и какое-то время пристально на меня смотрел.

— Смирнов, значит, — произнёс он задумчиво. — Интересный у тебя послужной список. Да и Игнатов не то чтобы любитель раздавать рекомендации кому попало. Видимо, неплохо ты сумел его впечатлить, что он лично решил за тебя попросить.

— Михаил Борисович попросил? — спросил я, удивляясь не меньше профессора. — Я не знал об этом.

Мужчина кивнул.

— Да вот только что… Сказал, что ты со Стрижовым работал. Что, и правда с коленом его разобрался?

— Разобрался — это слишком громко сказано, — заметил я. — Скорее, убрал часть компенсаторных ограничений и подобрал упражнения для восстановления нормальной походки.

Громов, в отличие от Игнатова, выражений не боялся. Мужчина открыто поджал губы и присвистнул вслух.

— И всё сам?

— Сам, — честно ответил я.