Правда, больше всего я опасался за СКД, который с моим уходом попросту перестанет существовать, но неожиданно удивился, когда из-за очередной бумажной волокиты опоздал на десять минут и заметил, что ребята тренировались уже без меня.

Я остановился в дверях и несколько секунд просто наблюдал.

Рома Воробьёв стоял перед группой и считал повторения, время от времени поглядывая на часы. Таня выполняла приседания на одной ноге, причём выполняла вполне уверенно. Дима что-то отмечал в тетради, а Оля поправляла положение стопы, занимаясь у шведской стенки.

Никто из них не бездельничал, никто не сидел на лавке в ожидании великого Смирнова. Они просто занимались и делали то, чему я успел их научить за это время.

— Алексей Николаевич пришёл! — первым заметил меня Рома.

Всё дружно повернулись в сторону двери.

— Я смотрю, вам тут и без меня неплохо, — усмехнулся я, заходя внутрь.

— А чего время терять? — пожал плечами Дима. — Мы разминку уже знаем, да и упражнения тоже.

Я ничего не ответил, прошёл вдоль группы и некоторое время просто следил за техникой. Пожалуй, впервые за всё время существования СКД мне практически не приходилось вмешиваться. Где-то поправил спину, напомнил Тане не заваливать колено внутрь, но в остальном ребята прекрасно справлялись сами.

Из любопытства вызывал интерфейс, чтобы оценить их состояние, и окна одно за другим всплывали перед глазами.

У Ромы состояние стабильное. Кифоз оставался в компенсированном диапазоне, а мышечный баланс продолжал понемногу улучшаться. Таня не показывала признаков обострения, да и активация ягодичных выросла ещё на несколько процентов. Получается, все они продолжали двигаться вперёд, и СКД давно перестал держаться исключительно на мне. Может, даже стоит поговорить с Михаилом Борисовичем и попросить его не закрывать кружок? Пускай тот, кто меня заменит, и не будет иметь Системы, но коррекция движений показала свои результаты, поэтому чем чёрт не шутит? А я, если что, смогу иногда проводить внештатные консультации. Причём совершенно бесплатные.

— Вы чего довольный такой? — подозрительно спросила Оля.

— Да так, наконец научились делать то, что вам говорят.

— Ага, — фыркнула Таня. — Не прошло и полгода.

— А я сразу сказал, что результат будет не быстро, но вы ответственно отработали все эти месяцы.

Может, мой уход и не будет такой уж катастрофой для СКД. Ребята уже не зависели от меня, как раньше. Я дал им основу, объяснил принципы и научил следить за сигналами тела и нагрузкой. Дальше большую часть работы они действительно могли выполнять самостоятельно.

Правда, в конце занятия, когда я зашёл в тренерскую, волоча за собой целую библиотеку из макулатуры, меня ждал неожиданный сюрприз.

— Алексей Николаевич, — первой заглянула в тренерскую Таня, а следом за ней протиснулись остальные. — Вы правда уходите?

Я с грохотом припечатал пачку бумаг о стол и улыбнулся.

— Хотел держать в тайне до последнего, но, видимо, кто-то проболтался. Да, к сожалению, это правда.

— Совсем? — тут же спросил Рома.

— Из Бауманки — да, но я попрошу декана оставить СКД, — спокойно добавил я. — Да и если честно, кружок вам больше не нужен. Если хотите, можете собираться вне университета и заниматься упражнениями без расписания. В любом случае, я остаюсь в Москве, а номер телефона у вас мой есть. Всегда помогу, чем смогу.

Ребята переглянулись, но развивать тему не стали. Видимо, услышанного им пока хватило, или тот факт, что я останусь в Москве, немного скрасил мой уход. Я же уселся на стул, достал практически полностью исписанную шариковую ручку и взял первый лист ведомости.

— А что это? — спросил Дима, указывая пальцем на верхнюю стопку.

— Моё наказание за плохое поведение, — усмехнулся в ответ. — Организация спартакиады.

Дима присвистнул и вытянул из папки несколько листов.

— Списки участников… Заявки… Факультеты…. А зачем это делать всё вручную?

— Дань традициям древности, — ответил я.

— Так можно же таблицу в экселе сделать, — продолжал Дима.

— Можно, только для этого мне не хватает ещё литров трёх кофе и дополнительных часов семи в сутках.

Парень неожиданно сел за стол и принялся перебирать бумаги.

— Ну тогда я сделаю… Тут делов-то.

Я посмотрел на него и попытался забрать лист бумаги.

— Не надо, это моя работа.

— Алексей Николаевич, — тут же подключилась Таня. — Вы с нами сколько месяцев возились? Собирали, писали программы и оставались после занятий. Теперь наша очередь помочь.

— Поддерживаю, — кивнул Воробьёв. — Только я не знаю, что мне нужно сделать.

Не успел я и осознать происходящее, как вскоре моя тренерская превратилась в штаб какого-то стихийного студенческого профсоюза. Дима забрал себе списки и пообещал свести всё в одну нормальную таблицу. Оля с Таней вызывались пройтись по старостам и собрать недостающие заявки, а Рома вместе с двумя товарищами из общаги взял на себя проверку инвентаря и подготовку зала для соревнований.

Правда, подписи, согласования и официальные бумаги всё равно оставались на мне, чтоб Капустин потом не начал меня обвинять в том, что заставил студентов выполнять работу кафедры.

Так что вот таким образом последующие несколько дней стали намного легче. Не в разы, конечно, но та самая организационная возня, которая обычно и съедала все часы, внезапно начала решаться сама собой. Мне оставалось проверять данные, изредка ходить за подписями, когда того требовало случай, и отвечать за итоговый результат.

К концу недели у меня на руках уже лежали списки команд, расписание площадок, судейская сетка и почти готовая схема проведения спартакиады. Причём получилось даже забавно… Когда Капустин увидел результат моей работы, проделанной в кратчайшие сроки, у него аж побелело лицо.

Я едва сумел сдержать улыбку, но вместо этого скорчил серьёзное выражение лица и промолчал.

К самой спартакиаде я подошёл уже без привычного ощущения надвигающейся катастрофы.

Всё, что можно было подготовить заранее, было готово. Списки участников распечатаны, судьи распределены, даже время стартов согласовано, а про инвентарь вообще молчу. Даже запасные секундомеры нашлись, хотя ещё неделю назад я был уверен, что половина имущества кафедры исчезла где-то в Бермудском треугольнике.

Так что таким образом утром спортзал гудел как терминал Ленинградского вокзала.

Студенты толпились возле входа и, когда приходилось, переодевались прямо на ходу. Старосты групп пытались собрать своих и орали громче, чем все остальные. Я же носился между площадками с папкой под мышкой и периодически отвечал на идиотские вопросы.

Спустя где-то час всё наконец вошло в нормальный ритм и пошло по накатанной. На регистрации сидели Таня с Олей и выдавали участникам номера. Рома с Димой таскали инвентарь и следили за сохранностью вузовского имущества между дисциплинами.

Глядя на всё это, я поймал себя на странной мысли. Капустин явно хотел завалить меня работой и сломать, как физически, так и ментально, но в итоге, хоть и нехотя, но впервые за долгое время организовал приличное крупное мероприятие. Вот это поворот!

— Алексей Николаевич! — окликнул меня коллега с кафедры. — У вас там эстафета через десять минут, а судья куда-то делся.

Очередные два часа слились в один длинный забег между залом, коридорами и кафедрой. Где-то перепутали фамилию, в другом месте потребовался дополнительный протокол, а одному участнику пришлось оказывать помощь, когда у того внезапно свело судорогой икру. Однако всё держалось и ничего не развалилось.

Более того, к финальным стартам мы даже начали опережать расписание. Когда последняя команда закончила эстафету, я посмотрел на часы и не поверил собственным глазам. Спартакиада закончилась на двадцать минут раньше расписания.

Через полчаса результаты были сведены, победители определены, а на моём столе лежал практически готовый отчёт. Капустин появился ближе к окончанию и, как положено самовлюбленному ублюдку, получил все лавры. Пускай, они меня и без того не сильно интересовали, главное, доработать последние несколько дней.