Саркисян раздражённо выдохнул.

— Вы сейчас пугаете пациента предложениями, не имея медицинского образования.

— Давид Тигранович, — неожиданно вмешался Илья, — А что если он прав?

Профессор повернулся к нему.

— Мельников? И ты туда же?

— Я серьёзно, — продолжил настаивать Илья, — За последние несколько недель он не раз умудрялся нас удивить, да и в чём-то он прав… симптоматика не бьётся с результатами КТ. Дополнительные пять минут осмотра ничего не изменят. Тем более, это же учебное занятие. Нам всем будет полезно рассмотреть сложный случай подробнее.

Подполковник Сёмин шагнул ближе к кушетке, и взмахнул рукой, явно переживая за состояние своего подопечного, которого сам же и привёл.

— Если есть хоть малейшие сомнения, проверяйте!

Горький внезапно расправил плечи.

— Я, конечно, не специалист, но, если речь идёт о моём здоровье, я бы сначала дважды убедился, прежде чем заниматься лечением.

После этого спорить Саркисяну стало гораздо сложнее.

— Хорошо, — сухо произнёс он, — Пять минут, и я лично буду наблюдать за выполнением!

Это как раз то, что мне и нужно. Во-первых, не дать капитана убить, а во-вторых выяснить всё самостоятельно. Так что я решил начать именно с того, что уже случайно сумела спровоцировать Кристина.

— Не двигая телом, — заговорил я, подойдя к капитану, — сами очень медленно опускайте подбородок к груди. Я буду страховать голову.

Это было важно, так как я не собирался сам дожимать ему шею ни на миллиметр.

Невовремя выскочило предложение Системы произвести экстренное лечение за целую тысячу очков, и я от него отмахнулся. Во-первых, не время и не место, а во-вторых, такого количества у меня попросту нет. Извини капитан, но будем работать с тем, что есть. Всем помочь невозможно, но если бы ты точно знал, от чего я тебя спасаю, то всё равно был бы чрезмерно благодарен.

Но вообще конечно офигеть цена. Да у меня столько очков в жисть не было, и даже если бы я их не тратил, всё равно столько не накопил. И непонятно, почему так дорого. Впрочем, подумать об этом я успею, потому что Горький медленно начал сгибание, опускаясь сначала на пять, а потом на десять градусов, а затем внезапно дёрнулся.

— Ах тыж…. — выругался тот в сердцах.

Я тут же вернул голову в нейтральное положение.

— Ощущения?

— Как будто сквозь всё тело, от шеи и по спине, прошлась молния и отдала в руку.

— Только в одну или в обе? — Спросил я.

— В обе… — выдохнул капитан, — но в правую сильнее.

— Симптом Лермитта. — пояснил я для остальных, — При сгибании шеи возникает ощущение электрического разряда, проходящего вниз по позвоночнику и иногда отдающего в конечность. Сам по себе он ещё не ставит диагноз, но заставляет думать уже не о простой мышце или корешке, а о раздражении проводящих путей спинного мозга.

Илья нахмурился.

— Он и раньше дёрнулся при флексии, а я решил, что натянулись рубцовые ткани.

— Рубец может тянуть или болеть, но он не должен давать электрический разряд одновременно вниз по спине и в обе руки.

Теперь Мельников смотрел на Горького совсем иначе, а я взял неврологической молоточек.

Сначала попросил капитана полностью расслабить правую руку и положить большой палец на сухожилие бицепса в локтевом сгибе. Короткий удар молоточком по моему пальцу заставил мышцу сократиться.

Слева предплечье дёрнулось значительно живее.

— Бицепсовый рефлекс справа снижен, — проговорил я, — Это мы уже видели. Он не может укладываться в поражение корешка С6.

Затем перешёл к трицепсу. Рука свободно свисала, а локоть был немного согнут. Ударил молоточком непосредственно над локтевым отростком и слева последовало обычное короткое сокращение, а вот справа рука дёрнулась значительно резче.

— А вот это уже интересней. — Пробубнил себе под нос.

— Это почему? — Раздался заинтересованный голос Кристины.

— Потому что трицепсовый рефлекс идёт преимущественно через область С7. Если проблема была только в корешке С6 справа, ниже уровня поражения я не ожидал бы такого усиления. Повышенный рефлекс заставляет думать о нарушении нисходящего тормозящего контроля со стороны центральной нервной системы.

Я посмотрел на Кристину.

— Ты его прицельно сравнивала?

Она ответила не сразу.

— Проверяла, но мне ответ показался симметричным.

— Вот поэтому я и повторил.

Последний оставался самый показательный тест. Я взял правую кисть Горького, полностью расслабил её и зафиксировал средний палец между своими пальцами.

— Сейчас щёлкну по ногтю. — Предупредил я, а затем резко согнул концевую фалангу среднего пальца вниз и отпустил.

Почти сразу большой и указательный пальцы капитана непроизвольно согнулись навстречу друг другу.

— Положительный симптом Хоффмана справа, — сказал я.

Саркисян больше не выглядел раздражённым и лишь задумчиво смотрел на мои действия. Неудивительно, у него опыта то наверняка побольше чем у многих в помещениях и он уже понял, куда я веду.

— Для тех, кто забыл, — продолжил я, — мы раздражаем средний палец и смотрим, не возникает ли непроизвольное сгибание большого и указательного. Такой ответ может появляться при повышенной возбудимости пирамидной системы. Сам по себе Хоффман ничего не доказывает, так как у некоторых людей он встречается и без серьёзной патологии. Однако вместе с Лермиттом, асимметрией рефлексов, онемением кисти и странностью походки, это должно наводить нас на мысль.

— Уж очень похоже на шейную миелопатию. — Закончил за меня Илья.

А затем все в зале мгновенно замолчали.

— Артем Вячеславович, встаньте, пожалуйста, — продолжил я, пока все переваривали сказанное. — И пройдите по прямой, ставя пятку одной ноги вплотную к носку другой, как будто идёте по нарисованной линии.

Обычная ходьба могла ничего и не показать. Человек с хорошей физической подготовкой способен месяцами компенсировать небольшие нарушения координации, особенно если привык терпеть и контролировать собственное тело. А вот тандемная походка значительно уменьшала площадь опоры и заставляла нервную систему куда точнее управлять ногами.

На четвёртом шаге Горького едва заметно качнуло вправо. Он мгновенно выровнялся и продолжил, словно ничего не произошло.

СОБРовская подготовка, мать её…

— Ещё раз. — скомандовал я.

— Теперь я смотрел исключительно на ноги и на пятом шаге заметил, что правая ступня опять чуть ушла в сторону.

— Достаточно, встаньте ровно, руки вытяните перед собой ладонями вверх и закройте глаза.

Это была ещё одна простая проверка. Пока человек видел положение рук, зрение помогало мозгу постоянно вносить микроскопические поправки. Однако стоило лишь закрыть глаза, и скрытая слабость одной стороны могла проявиться. В данном случае рука медленно начинала опускаться вниз.

Я присел перед капитаном и попросить его расслабить ноги. Сначала сравнил мышцы руками, затем несколько раз медленно согнул и разогнул ноги в коленях и голеностопах, оценивая сопротивление пассивному движению.

— Артем Вячеславович, у вас ноги когда-нибудь становятся слабыми или ватными?

— Нет. — Коротко ответил он, а затем добавил, — Хотя… в последний месяц… после тренировок в основном, иногда после долгой работы на ногах.

— Почему не докладывали? — Холодно спросил Сёмин.

Горький пожал плечами.

— Думал, усталость. Да и сами знаете почему.

Ясно… значит списания боялся… а ведь это могло его убить.

Я поднялся на ноги и выдохнул.

— Давайте подведём итог. Справа снижен бицепсовый рефлекс на уровне предполагаемого поражения. Ниже уже повышенная рефлекторная активность. Хоффман положительный, а при сгибании шеи появляется симптом Лермитта. Есть нарушение тандемной походки, лёгкое повышение мышечного тонуса в правой ноге и скрытая слабость, о которой ранее не было известно.

Сёмин внимательно посмотрел на меня.

— Это не похоже на обычную двухмиллиметровую протрузию с мышечно-фасциальным синдромом. По совокупности признаков я подозреваю компрессионную миелопатию шейного отдела.