— Может, лучше так увидимся? Всё же не телефонный разговор. Я могу подъехать в Бауманку и всё объяснить.

— Я там раньше послезавтра не появлюсь, — настойчиво ответил Игнатов. — Поэтому не хочется ждать. Давай, рассказывай всё как есть, Смирнов, у меня пока время есть.

Я подошёл к окну, опёрся о подоконник, посмотрел на улицу и зафиксировал взгляд на проезжающей по дороге машине. И тяжело вздохнул.

— Да тут в, целом-то, рассказывать особо нечего.

— Да-а? — удивлённо протянул мужчина. — Уволился посреди учебного года, кружок бросил, студентов. Я понимаю, что с Петром Семёновичем у вас отношения не сложились, но это же не причина всё бросать как есть.

— Нет, Михаил Борисович, всё намного глубже. Во-первых, СКД я не бросал и как раз хотел поговорить с вами на эту тему. Кружок доказал свою эффективность и, более того, постепенно начинал расти. У меня до сих пор остались записи о пятнадцати потенциальных кандидатах, которые оставили обращение ещё до увольнения, поэтому я хочу передать их вам и попросить, чтобы кружок не закрывали.

— О, твой СКД никуда не денется, — уверенно заявил Игнатов. — Уж точно не с такими показателями. Ты лучше рассказывай, что это тебя чёрт дёрнул, Смирнов?

— Если коротко, то Капустин хотел меня выжить, и у него это получилось. Пётр Семёнович специально взвалил на меня всю кафедру и фактически оставил простой выбор: курсы РУДН, на которые меня и так взяли благодаря вашему слову, или Бауманка.

— И ты решил выбрать РУДН? — насторожено спросил он.

— Я выбрал будущее, Михаил Борисович. Я никогда не скрывал, что хочу стать настоящим специалистом, и был готов совмещать оба дела. Вот только Петру Семёновичу этого было мало.

— Говори прямо, Смирнов. Хватит этих экивоков.

— Прямо? — переспросил я. — Тогда ладно. Капустин меня на дух не переносил и, не знаю, то ли завидовал моим успехам, то ли просто невзлюбил. Однако факт остаётся прежним — рано или поздно эта бочка всё равно бы рванула.

— С Капустиным я говорил, но сейчас разговор не об этом. Ты ведь понимаешь, что целевой договор никуда не делся? Мне сказали, что по предварительному расчёту тебе придётся вернуть семьдесят восемь тысяч.

— Я знаю, Михаил Борисович, — ответил я, услышав эту цифру не в первый раз.

— Знает он, — уже с ноткой недовольства повторил Игнатов. — Слушай, я не обещаю, что подвину Капустина. Пётр Семёнович при всех своих минусах хороший специалист и держит кафедру железной рукой, и она у меня работает как часы, но…

— Михаил Борисович, — прервал я его на полуслове. — Спасибо, но лучше не стоит, и дело даже не в Капустине. В Бауманке между работой кружка и настоящим эффектом стояла целая волокита бюрократии, вы сами должны понимать, а так… Так я могу развиваться совершенно иначе.

— И это всё, что тебя волнует? Развитие? — откровенно спросил мужчина.

Я устало потёр переносицу.

— Михаил Борисович, это не то, что я имел в виду. Вы…

— Да понял я, что ты имел в виду. Думаешь, я слепой? Перспективный физрук с золотыми руками не хочет вкалывать за двадцать тысяч в месяц, которые, между прочим, я ему выбил, и с начальником, который его на дух не переносит. Всё я понимаю, вот только не надо мне заливать, что всё дело только в Капустине, Смирнов. Я давно за тобой наблюдал и за твоим СКД и знаю, что у тебя амбиции побольше Бауманки будут. Так что изволь хотя бы мне не врать.

— Я вам не врал, Михаил Борисович, и никогда бы не стал! — спешно вставил я.

— Знаю, что не врал, — внезапно пошёл он на попятную. — Точно не пойдёшь обратно?

Я покачал головой.

— Уже слишком поздно давать заднюю, сейчас просто не выйдет.

На том конце трубки послышался огорченный вздох.

— Жаль, преподаватель из тебя хороший выходил. Через годик мог бы податься на первую категорию и расти дальше в кафедре, может, и до зама бы дорос, тем более в кулуарах ходят слухи о том, что планируют сильно и дальше повышать заработную плату преподавателей, для престижа профессии и соответствия статусу вуза, но заставлять не в моих привычках. Ну, и чем ты будешь заниматься, если не секрет?

— Частная практика, — честно ответил я. — Я уже зарегистрировался как индивидуальный предприниматель и снял кабинет, в Мытищах. Так что, если понадобится помощь — приезжайте, для вас сеансы бесплатно.

Игнатов усмехнулся.

— От МГТУ имени Баумана до каморки в Мытищах. Ты действительно решил начать с самых низов. Ну что же, твоё предложение учту, но тебе всё равно придётся заехать ко мне на неделе и разобраться с выплатами. Может, сможем размазать их на ежемесячные, чтобы не пустить тебя и твоё новое помещение по миру.

— Спасибо, Михаил Борисович. Я обязательно выплачу всё до последней копейки, — уверенно заявил я.

— Знаю, что выплатишь, Смирнов.

Разговор на этом был закончен. Я положил телефон рядом с ноутбуком и расслаблено выдохнул. Он прошёл намного лучше, чем я себе предполагал, вот только предложение вернуться в Бауманку оказалось довольно неожиданным. Однако, как и сказал Игнатову, возвращаться назад было уже поздно.

Телефон не успел пролежать на столе и минуты, как на экране появился входящий вызов. Причём видеозвонок, и совсем неожиданно, от Максима Ковалёва. Вот только не успел я и ответить, как перед глазами появилась синяя портянка интерфейса с одним коротким сообщением, утвердившим меня во мнении о том, что мне нужно уделять больше внимания спортсменам.

' Подопечный Максим Ковалёв. Награда за возвращение спортсмена к тренировкам: 50 очков.'

— Алексей Николаевич, — голос Максима буквально ударил по ушам, когда я неосознанно кликнул мышкой.

— Я МРТ сделал! Всё чисто! Врач там едва не побелел, когда заметил, что мениск цел, а стоявший рядом тренер чуть не разревелся от счастья. С понедельника он возвращает меня в бассейн. Я до сих не понимаю что и как, но, если честно, мне плевать, как вы это сделали.

— Я ничего не… — попытался вставить, но было уже поздно.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — продолжать кричать Ковалёв. — Мама пока тут с врачом разговаривает, но думаю, она вам позже ещё раз позвонит. Даже представить не могу, что бы бы со мной было, если бы она тогда вас на форуме не нашла. Ещё раз спасибо!

Я мысленно открыл интерфейс и активировал функцию удалённого мониторинга.

«Максим Ковалёв. Медиальный мениск: целостность 94%. Рубцевание завершено.»

«Потенциал 67%.»

Я попросил его перевести камеру телефона на ногу, немного поработать ею, и вновь активировал интерфейс, проверяя как там у него дела. Голеностоп двигался нормально, блок таранной кости исчез, да и таз держался практически симметрично. Только квадратная мышца поясницы слева оставалась немного напряжённой после костылей, но даже Система отметила этот участок мягким салатовым цветом. Это временное и быстро пройдёт, как только начнёт расхаживаться самостоятельно.

— Я рад, что ты идёшь на поправку, — наконец сумел вставить я. — Упражнения делал?

— Каждый день! — радостно ответил он.

— И растяжку?

Он довольно кивнул.

— Конечно, я же не враг своему здоровью. В общем, Алексей Николаевич, я не знаю, как вас благодарить! По гроб жизни буду обязан!

— Ничего ты мне не обязан, — ответил я и заметил, как он что-то ещё хотел спросить.

— Эм… Тут такое дело, — вдруг продолжил он. — Раз уж я теперь возвращаюсь в спорт, вы бы не могли дать мне номерок Лены… Ну, вашей ассистентки. Мне бы хотелось поговорить с ней на плавательные темы. Мало ли, пересечёмся на соревнованиях теперь где-нибудь.

— Плавательные темы? — усмехнулся я. — Это уже персональные данные, но я её спрошу. Если даст добро — скину тебе, договорились?

— Да! Ещё раз вам большое спасибо. Мне пора бежать, там мама с врачом зовёт, просто хотел, чтобы вы первым узнали новости от меня.