Итак, как же незаметно связаться с Лиамом?

Лучше всего – через его домашнюю умную консоль управления, решила она. Она почти не сомневалась: если выбрать правильный способ, сообщение сможет прочитать только он.

Раньше она уже взламывала его сигнализацию. Но, может быть, ещё проще – просто отправить ему сообщение через консоль.

Кэми достала телефон и открыла приложение для взлома, осторожно подбирая нужные коды, чтобы обойти меры защиты Лиама. Несколько мгновений набора – и она уже внутри его системы «умного дома». Это было несложно: она делала это раньше. И странно – он так и не обновил пароли. Кэми некоторое время обдумывала это.

Возможно, он намеренно оставил их прежними – и это означало, что он открыт для общения с ней и не пытается её отгородить. Во всяком случае, именно так она это истолковала.

Она прошлась по меню, пока не нашла консоль, и набрала сообщение.

«Хочу встретиться с тобой. Насчёт Д. И Э. Время, место?»

Ей казалось, формулировка достаточно расплывчатая: если кто-то это увидит, не поймёт, о чём речь, а Лиам поймёт сразу.

Глубоко вдохнув, Кэми нажала «Отправить».

Теперь сообщение появится на его консоли управления, а ей нужно будет снова туда заглянуть – проверить, ответил ли он. На это могли уйти часы. Дни. Всё зависело от того, как у него настроены уведомления.

Она сглотнула, надеясь, что он увидит это скоро, понимая, что ступает по неизведанной земле и что кем бы ни были эти люди, они играют всерьёз. Ей тоже было страшно, и теперь она наконец почувствовала, насколько страшно должно быть Лиаму – тот страх, с которым он жил.

И тут её телефон снова зазвонил. Она быстро приняла вызов и увидела, что на линии её начальник – Коннор из ФБР.

Кэми понимала, что это значит.

Было совершено ещё одно тяжкое преступление, и им требовалась её техническая экспертиза, чтобы попытаться его раскрыть.

– Привет, Коннор, – сказала Кэми. Она изо всех сил старалась говорить как обычно. Ей не хотелось, чтобы Коннор заметил, что в её жизни что-то не так. Иначе он начнёт расспрашивать, а сейчас ей было страшно говорить об этом.

К счастью, он звучал рассеянно.

– Кэми. У тебя сегодня свободный день? – спросил он. Пока он говорил, она представила его мысленно. Сначала она воспринимала его как навязанную отцовскую фигуру – крепкая челюсть, суровое лицо, короткие тёмные волосы с проседью. Лишь после нескольких ярких стычек между ними она признала его мудрость, поняла, что он ценный наставник с огромным опытом, который подкрепляет и дополняет её технические знания.

– Да. Я с пяти утра занимаюсь, так что я в курсе всего, а следующий экзамен только на следующей неделе, – сказала она.

– У нас тут проблема, и мне бы хотелось, чтобы ты помогла.

– Конечно. С удовольствием, – ответила она. – Что случилось?

Говоря это, Кэми поражалась, как далеко она зашла. Когда началась эта «договорённость» – быть на связи с ФБР по делам, связанным с техникой, – её переполняли злость и протест. Обиду на ФБР она вынесла ещё со времён исчезновения сестры: ей казалось, что они сделали недостаточно, чтобы найти Дженну. А необходимость целый год помогать им по техническим делам – вместо тюремного срока за взлом их сайта – уж точно не заставила её полюбить их сильнее.

Теперь, после нескольких дел, Кэми стала понимать, какой смелости, каких знаний и какой железной решимости требует охота на по-настоящему злых людей с собственными жуткими планами. Итан первым изменил её мнение о ФБР: она увидела, насколько он сосредоточен на работе, как поддерживает команду и как упорно добивается, чтобы поймать плохих парней.

И Коннором она тоже начала восхищаться. Он был одним из самых жёстких и при этом самых принципиальных людей, которых она знала. Техника не была его сильной стороной, зато люди – да, и, наблюдая за тем, как он общается, она многое переняла.

Теперь ей хотелось помочь всем, чем сможет, в надежде, что её вклад позволит Коннору и его команде нейтрализовать эту новую угрозу.

– У нас нашли двух женщин – задушенных, их тела выбросили в разных районах Бостона, – сказал Коннор, и в его голосе слышалось сожаление. – Первую нашли два дня назад, вторую – поздно ночью. Полиция подозревает серийного убийцу, потому что почерк очень похож, но явной связи между женщинами нет. Так что мы надеемся, что технологии дадут нам зацепку и удастся хоть что-то нарыть, – объяснил он.

Кэми слушала внимательно, мозг уже лихорадочно перебирал варианты, чем она может помочь.

– С чего начинаем? – спросила она, не скрывая нетерпения. – У вас есть их устройства?

– У нас есть телефоны обеих жертв. Телефоны и личные вещи были при них, хотя сами телефоны были выключены, и их изъяли как вещественные доказательства. Оба сейчас в местных полицейских участках, куда поступали сообщения о преступлениях, но мы организуем перевозку первого телефона во второй участок в центре Бостона. Так что если ты готова, я могу заехать за тобой через пятнадцать минут.

– Я буду готова, – сказала Кэми.

*

Ровно через пятнадцать минут Кэми увидела, как из-за угла к въезду в университет подлетает неприметный серый «Форд», который Коннор использовал как машину без опознавательных знаков. Она бросилась к нему, как только он притормозил у обочины, и запрыгнула внутрь.

– Спасибо, что подключилась, Кэми, – сказал Коннор и, вдавив газ, отъехал от тротуара. – Если это может быть серийник, ты знаешь, как важно действовать быстро. Обстоятельства очень тревожные, и две жертвы совсем разные. Никаких явных ниточек между ними.

Кэми кивнула.

– Надеюсь, я смогу найти хоть что-то, – сказала она.

В начале каждого дела её неизменно подавлял сам объём информации, которую предстояло отыскать. Это было как смотреть на пустой экран компьютера, который нужно заполнить специализированным кодом, прежде чем программа запустится. Именно так она это представляла. И всё же одновременно её распирала гордость: Коннор ценил её по-настоящему. Её хакерские навыки иногда давали тот самый ключ, без которого дело могло бы так и остаться нераскрытым. И обычно она добывала сведения куда быстрее – и в куда большем объёме, – чем на это была способна ФБР. То, что порой она делала это через «альтернативные» каналы, было её сильной стороной.

Когда они приближались к первому полицейскому участку, лавируя в плотном утреннем потоке, Коннор ввёл её в курс того, что им уже известно.

– Самая свежая жертва – юрист по наследственным делам по имени Кейт Миннетт, тридцать три года. Жила одна в тихом жилом пригороде к западу от центра. Район благополучный, преступности мало, жители состоятельные – и, как ты понимаешь, сейчас там поднялся страшный шум.

– По времени что получается? – спросила Ками.

– В среду вечером она ушла из офиса примерно в пять. Дом в получасе езды. В шесть она не ответила на звонок начальника, телефон был выключен, а вчера на работе так и не появилась. Так что мы сузили окно – когда её могли забрать. Она говорила, что будет держать телефон включённым.

– Поняла, – сказала Ками, переваривая сказанное, а Коннор продолжал.

– Вчера вечером двое партнёров из фирмы заехали проверить, всё ли с ней в порядке. Дом был не заперт, сумка с ноутбуком лежала у входной двери, а самой её не было. Тело нашли поздно ночью в мусорном контейнере. – Коннор сделал паузу и тяжело добавил: – Вчера вечером полиция опросила коллег по работе – все в шоке. Её любили, мотива не видно, ни на что странное она не жаловалась. И, конечно, после этого всё связали с другим преступлением – оно случилось двумя днями раньше, да ещё и на другом конце города.

– А по другой жертве что? – спросила Ками, чувствуя, как по коже пробегает ледяная дрожь от этих обстоятельств. Никто не должен уходить от наказания за такое. Даже один раз – не то что два. И если она могла предотвратить новую трагедию, она сделает всё, что потребуется.