– Ты нашла важную ниточку. Нам нужно поговорить с этим консультантом, Максвеллом Ридом, немедленно. Его адрес сможешь быстро найти?

– Здесь есть адрес офиса. Где он живёт – не уверена, – ответила она.

– Это я найду, – сказал Коннор. Он строго нахмурился, закрывая блокнот, исписанный торопливыми заметками – деталями вскрытия и сведениями о тех ранах от самообороны. Кэми с облегчением поняла, что толком и не слушала. К счастью, она слишком сосредоточилась на поиске контактов.

– Так… вижу. Судя по тому, что ты нашла, его кабинет примерно посередине между адресами домов обеих женщин. А в базе указано, что живёт он в нескольких милях отсюда. Тоже – в центре. – В его голосе прозвучал смысл. – Похоже, он переехал туда четыре года назад. Интересно, какая у него история?

Собирая больше информации перед тем, как выехать, Коннор застучал пальцами по клавишам.

Кэми невольно, ласково улыбнулась – лицо согрелось, когда она слушала размеренный ритм его печати. Она бы узнала почерк Коннора даже с завязанными глазами. Медленный и обстоятельный – это он. Не та стремительная очередями «пулемётная» скорострельность, как у программистов в МТИ, которые и на клавиатуру-то не смотрят.

И всё же, каким бы медленным он ни был, Коннор добивался результата. Как сейчас.

Он посмотрел на Кэми, приподняв бровь.

– Вот это уже интересно, – сказал он.

– Что? – Она наклонилась в сторону, чтобы взглянуть на экран. – Я не понимаю. Что я вижу?

–Мы не видим самого главного, – объяснил Коннор.

–И чего же?

–Прошлого. Такое ощущение, будто эта запись в удостоверении личности просто возникла из ниоткуда четыре года назад. В этом есть что-то странное. Либо по дороге её меняли или повредили, либо… она новая.

–Новая? – Ками вскинула брови.

–Ага. Мог сменить имя, переехать из другого штата. Тогда придётся лезть в другую базу данных. Это может быть тревожным звоночком: он вполне может оказаться липовым. Как бы то ни было, надо проверить. Я подключу к этому своих в отделе, пока мы выдвигаемся. Нужно выяснить, настоящий ли он и видел ли этих женщин.

Ками почувствовала прилив воодушевления. Оставив телефоны в кабинете, Коннор широким шагом вышел, дождался, пока Ками тоже выйдет, и запер дверь за ними.

Выходя из участка, он уже говорил по телефону с отделением Федерального бюро расследований. Месяц назад, с болезненным уколом подумала Ками, там у него был бы свой человек – Итан. Теперь она не знала, с кем он разговаривает. Может, и не хотела знать. Никто никогда не сможет занять его место. Никто.

–Мне нужна проверка по биографии консультанта по здоровью Максвелла Рида. – Он продиктовал адрес. – В записи что-то не так. Она не уходит назад настолько, насколько должна, и я хочу знать почему. – Он помолчал. – Отлично. Спасибо.

Потом он направился к машине, а Ками поспешила рядом. Это дело уже вскрывало возможные несостыковки. Ей хотелось верить, что убийца проявил небрежность – и это поможет найти общую нить между жертвами.

Рид что-то скрывает. Во всяком случае, ей так казалось. А две женщины уже мертвы.

–Я слышала, вы по телефону сказали, что тела перемещали. Вы знаете что-нибудь о том, где их держали? Есть ли что-то, на что нам стоит обратить внимание у него в кабинете? Или дома? – спросила Ками.

–Нет. Пока ничего полезного. Патологоанатом будет искать больше, когда вскрытие проведёт. Но уже то, что их держали и перевезли после смерти, задаёт нам кое-какие рамки.

Коннор резко вильнул влево, перестраиваясь в быстрый ряд.

–Да, – сказала Ками. – Значит, этот тип – я предполагаю, что это мужчина, – достаточно силён, чтобы переносить женщин, у него есть место, где он может их держать так, чтобы никто не услышал, и есть машина, чтобы перевозить. – Ками загнула пункты на пальцах, и Коннор бросил на неё одобрительный взгляд.

–Ага. Всё верно.

Между ними было согласие. Ками это радовало. К этому они шли не сразу. Начали они с Коннором хуже некуда. Она вспомнила те тяжёлые, противоречивые часы, что они провели вместе, когда каждый раздражался на другого. А теперь посмотри. Они были напарниками, которые понимают друг друга с полуслова.

Во всяком случае, так казалось Ками – до тех пор, пока Коннор не прочистил горло и, уже другим тоном, не заговорил снова.

–Так. Пока едем, скажи мне вот что.

Она уставилась на него, внезапно ощутив тревогу.

–Что сказать?

–Скажи мне, что ты творишь: копаешься в смерти Итана и поднимаешь старые дела, – сказал он. – Я слышал, ты стучишься в двери и переворачиваешь мусорные баки. По крайней мере, в переносном смысле. Что происходит?

Слова ударили, как молот. Ками буквально ахнула. Сердце забилось быстрее, мысли понеслись вскачь. Откуда он знает? Как он узнал, чем именно она занимается?

–Я… я не… – пробормотала она. Это было жалкое, хлипкое, автоматическое отрицание, и она понимала: с ним такое не пройдёт. Не прошло, конечно. То и дело бросая взгляд на дорогу и поток машин, Коннор словно пригвоздил её взглядом – и от него нельзя было уклониться.

–Я не хочу лжи, – твёрдо сказал он.

Ками тяжело сглотнула, едва выдерживая тяжесть происходящего. Она старалась быть осторожной, и хоть она поговорила с Лиамом Тревертоном, он тоже был напуган. Он не походил на человека, который тут же побежит в ФБР и выложит им всё, что случилось. Неужели кто-то видел, как она открыла дело Дженны? Это привлекло внимание не того человека? Да и вообще, об этом ли говорил Коннор? Ками догадалась: он нарочно выражается туманно, выжидая, пока она сама проговорится и выдаст подробности.

Она не могла рассказать Коннору. Тем более что кое-что из сделанного ею выходило за рамки закона. Она не хотела, чтобы Коннор узнал или оказался замешан: тогда ему пришлось бы рассказать другим, и это обернулось бы неприятностями не только для Ками – тот, кому он скажет, может оказаться стрелком. Она сомневалась, что Коннор достаточно хорошо знает всех своих знакомых, чтобы понимать, кто из них способен на такое, а кто нет. Если он проговорится, сведения могут уйти неизвестно кому.

– Я просто пытаюсь понять, что произошло, – осторожно сказала она. – Мне нужно поставить точку. Я лишь задаю несколько вопросов.

Он покачал головой.

– Я слышал другое, – сказал он.

У Ками сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди. Она понимала: выбирать слова нужно предельно тщательно, иначе она окончательно разрушит доверие между ними и сделает и без того плохую ситуацию ещё хуже. Она сглотнула, пытаясь придумать внятный ответ, который одновременно не похоронит её.

– В каком смысле? Кто тебе сказал? – спросила она, надеясь выиграть немного времени.

Коннор бросил на неё взгляд и снова сосредоточился на дороге.

– Мне сказали по секрету, – ответил он. – И тот, кто сказал, добавил: если ты полезешь копаться, откроешь ящик Пандоры и подвергнешь себя риску. Так что я хочу знать – чем ты занимаешься? Что ты нашла? И «нет» я здесь не приму. Не когда речь о твоей безопасности.

Его голос звучал жёстче, чем она когда-либо слышала.

Теперь её ничто не спасёт. Коннор был как бульдог, когда дело касалось подобных вещей. Он не отстанет. Не забудет. Максимум, на что она могла рассчитывать, – это временная передышка.

И, возможно, она её получит – по крайней мере сейчас, потому что Коннор сворачивал на улицу, где находился офис Максвелла.

– Ой, смотри, это впереди офис Максвелла? – дрогнувшим голосом сказала она. – Нам не стоит поторопиться?

– Я это не забуду, – пригрозил Коннор. – Сейчас приоритет – допросить этого подозреваемого. Но к концу дня, Ками, я хочу знать.

Он выбрался из машины и быстрым шагом направился к офисному зданию, оставив Ками поспешно догонять его, с влажными ладонями и скрученным от дурного предчувствия животом.

Она влипла по-крупному. И если она скажет ему правду, это будет только начало.

– Танцуй для меня.