Я сидела на диване, сложив руки в замок.

- А как будет? – спросила больше у себя, чем у него. – Ты на две семьи? Я в клетке этого безумия.

- Какое безумие, Ир?

- Ты же любишь ее?

- Я тебя люблю, дура! Мы женаты! Я тебе сказал да – раз и навсегда.

- А она? Куда ты ее денешь? А этого ребёнка?

- Ты про ребенка забудь. Не говори мне о нем, и сама не думай. У меня, у нас есть законный сын. И Мишка единственный мой наследник.

- Удивительный ты человек, Свободин! – я покачала головой. – Юбилей твоей мамы пройдет, и ты уедешь?

- Все будет зависеть от тебя. Захочешь – уеду. Не захочешь, напишу рапорт. Буду с тобой.

- А она ревет поди там? – спросила просто так, потому что меня трясло от бессилия.

- Не без этого, - отозвался он на удивление легко. И у меня глаза от его прямоты на лоб полезли.

- Ты не человек, - я покачала головой. – Ты монстр.

- Ира! Замолчи по-хорошему! – рявкнул он вдруг. – Я с ней решу!

- Еще не решил, значит?

- Нет. Она ждет, когда я приеду.

- Так поезжай, пожалей женщину.

- После юбилея, сама же знаешь. Мать весь военный городок позвала. Будет даже генерал! Куда я поеду! Я ее бросил, все. Мимолетная связь на три раза.

- А целовал при мне и спасал…

- Да от стресса, Ира! Все, замолчи. Вечером курьер тебе доставку привезет, там украшения. Я сам выбирал. Золото и гранаты. Все, я в часть, дел по горло.

Он вышел из квартиры, хлопнула дверь.

От семьи оболочка, видимость. Близость ушла и больше не будет, только через мой труп. Все только для Миши.

Я закусила губы, снова вспоминая лицо Войнова. Он мне ни разу не написал…

- Мама! – в зал влетел сын.

- Да, сыночек? – я проморгалась, обнимая его. Он затараторил про ребят, про новый мяч, про секцию карате, куда записал его папа. А потом добавил: - ко мне вчера женщина подходила, спрашивала чей я сын. А потом улыбнулась и стояла у киоска курила. И кажется, меня на телефон снимала.

Меня обдало жаром, сразу же холодом.

- Что за женщина?

- Не местная, - сказал он уверено. – Мы все белые, а она черная от загара. И волосы у нее такие рыжие! Как у ведьмы! И ногти длинные! И куряга!

Глава 52

Примирение это не мгновенный процесс. Это долгая, изматывающая работа, больше похожая на саперное дело, чем на восстановление храма.

Каждый шаг нужно было сверять с картой прошлых мин: где было больно, где предали, где солгали. Артем старался. Слишком старался. Его старательность была неестественной, натянутой, как новый костюм, купленный на два размера меньше.

А я наблюдала. Ждала юбилей. И пыталась понять кто эта рыжая, что поселилась в нашем городке. Впрочем, мне все было и так понятно.

А еще то, что живу я сейчас в квартире с сыном и моей мамой, которая тоже осталась до юбилея свекрови моей.

А Артём типа ночует у матери.

А может и рыжая там?

Или он с Рамиллой в отеле?

Артем приходил к нам на квартиру каждый вечер, поздороваться, передать еды, подарки, цветы.

Вся кухня в букетах, пахнет как в похоронном доме от увядающих цветов. Уже и ваз столько нет, в ход пошли трехлитровые банки.

Он был вежлив, предупредителен, почти стерилен в своей правильности. И от этого становилось только страшнее.

Где тот вспыльчивый, амбициозный, живой мужчина, за которого я выходила замуж?

Его словно подменили. И эта копия была куда более жуткой, чем оригинал со всеми его грехами.

Он что-то планировал. Он был расслаблен – все шло так, как он и хотел.

Артём цвел. Вот что было главным.

Миша стал проводить с ним все свое время: они ходили в спортзал, на хоккей, ремонтировали велосипед в гараже. Сын оттаял, стал больше улыбаться, даже шутить. И каждый его смех, каждый довольный взгляд был для меня гирькой на чашу весов, склоняющей её в сторону остаться и дальше молчать. Но я согласилась до юбилея. А потом…

Мама одобрительно кивала, видя это, говорила по сто раз на дню:

- Вот видишь, ради ребенка можно и потерпеть. Мужчина наш исправляется.

И я терпела. Улыбалась знакомым в магазине и во дворе, отвечала в чате дома и городка, что все нормально. Все любопытные следили за нами как в ток-шоу.

Я играла свою роль в этом спектакле под названием «Мы всё преодолели».

Готовила ужины, когда Артем задерживался у нас допоздна, кивала на его рассказы, даже позволяла себе скупо улыбаться.

А по ночам, лежа одна на раскладном диване, я смотрела в потолок и чувствовала, как внутри растёт чудовищная, леденящая пустота.

Я была актрисой в самой важной роли своей жизни сейчас, и роль эта меня медленно убивала.

Я вспоминала Войнова и себя свободную там на пляже.

Единственной отдушиной стали редкие моменты наедине с собой.

И в эти минуты коварные мысли прокрадывались в голову. Я не гуглила его снова. Боялась. Но память сама выдавала обрывки: тепло его рук на моей спине, шепот, смешанный с шумом прибоя, ощущение полного, всепоглощающего присутствия в моменте.

Это была не ностальгия по человеку, ведь я его почти не знала. Это была тоска по себе той свободной, отчаянной и живой. По той Ирине, которая умерла, вернувшись в этот серый город.

И вот, в этой хрупкой, шаткой реальности, пришло приглашение. Торжественное, на плотной пергаментной бумаге, с вензелями: Уважаемые Ирина и Артем! Приглашаем вас разделить с нами радость и отметить юбилей Надежды Петровны.

Далее шли время, место и намёк на то, что событие будет без галстуков, но с душой, что означало будут все родственники, друзья, коллеги свекрови, и надо выглядеть безупречно.

- Надо же и свекор будет! – сказала мама.

Я удивилась.

Они уже два года не живут под одной крышей, он в основном на даче, хоть на пенсии, но все решает дела. У его ворот всегда военные машины. С ним считаются.

И он не любит сборищ, даже день рождение не отмечает. А тут решил вылезти из тени.

- А с другой стороны, что мы удивляемся? Мы же семья. Она его супруга, юбилей, конечно он будет!

- Просто если он там, то событие уже совсем другого размаха. Будет вся часть, все начальники.

- Это да…

Свекор. Александр Петрович. Патриарх, отставной полковник, человек железной воли и столь же железных принципов. Для него семья была крепостью, а развод позорным дезертирством. Наше примирение он, несомненно, одобрил как разумное решение взрослых людей. Не он лично не звонил, с бабами вопросы не решает. Но с Артемом, я думаю, был разговор долгий.

А что, если он и раньше все знал про Рамиллу?

Меня бросило в жар.

Если он знал, то у его сына с ней все серьезно? Иначе бы он не одобрил, не позволил бы!

Мы помирились. Свекор рад. Безусловно. Теперь ему нужно было продемонстрировать результат, крепкую, единую семью на его юбилее. Это был не праздник. Это был смотр войск.

Глава 53

Сын играл в игру на телефоне с другом, созваниваясь по звонку. Его голос, звонкий и счастливый, доносился из комнаты:

- Да ты чё! Я тебе говорю, там такой уровень!

Мама моя белье развешивала на балконе, я видела её в окно: худая, суетливая, с вечной заботой на лице.

Со стороны обычный будничный вечер. Тёплый, спокойный, почти уютный.

Но я сидела за столом, и внутри у меня всё дрожало, передо мной золотой набор – красивый гарнитур с коричневыми камнями. Его подарок мне. Сережки с гранатом, кулон с гранатом, кольцо с ним же.

Он лежал на чёрном бархате, и камни переливались в свете настольной лампы коньячными, глубокими всполохами.

Я смотрела на них, не моргая. Меня завораживало. И красота и то, что он никогда не дарил мне ничего подобного. За пятнадцать лет ни разу! Цветы приносил, шоколад, иногда безделушки из командировок. Но чтобы такое....

Считал, видимо, что и так сойдёт…

А теперь на тебе, держи. Золото, камни.Чтобы я надела и пошла на юбилей к его отцу, как послушная кукла…