- Говоришь, а сама в окно смотришь так, будто там не дождь, а море какое-нибудь, - Катя вздохнула. – Ир, а если это была не ошибка? Не выброс адреналина? Что, если это было, то самое, настоящее, что бывает раз в жизни, а ты…

- Прекрати, - резко оборвала я её. – У меня есть сын. У меня есть… обязанность. Я всё решила.

Катя покачала головой, но не стала спорить.

Она понимала. Потом спросила, глядя на моё новое, безупречное платье в дорогом пакете:

- И как ты будешь на этом юбилее? При всём честном народе?

Я сделала глоток остывшего капучино и произнесла абсолютно искренне:

- Спокойно, Кать. Абсолютно спокойно.

И это была правда. То спокойствие, которое я ощущала, было не миром, а анестезией. Полной внутренней тишиной, когда все чувства: боль, гнев, тоска, даже редкие проблески радости, были аккуратно упакованы, заморожены и убраны на дальнюю полку сознания.

Я функционировала.

Я выполняла программу: жена, мать, невестка.

Это спокойствие было тончайшим, прозрачным льдом, натянутым над бездной.

И я сама не знала, сколько он ещё выдержит.

- Может, проследим за ним? – спросила вдруг Катя. – Поймаем с поличным.

- Фу, Кать, я не хочу этой грязи, хватило. Я уже ловила так-то…

- Ну там не было свидетелей, как говорится. А тут можно снять на телефон их. И спокойно ему предъявить…

- Еще на юбилее скажи, - хмыкнула горько.

- Это свинство, но на войне, как говорится, все средства хороши…

Глава 55

Следить ни за кем я не стала, хватит мне унижений. К чему уже это все, если он меня и так в грязь втоптал, если за нашу семью уже бороться нет смысла.

О даже сейчас – говорит одно, а поступает как скотина. Опять за моей спиной с ней крутит. Она здесь, с ним, не сомневаюсь уже.

Вот только ей какой толк от сохранения нашей с ним семьи? Она же сама еще недавно мне смерти желала…

А может, она его шантажирует? Сыном тем…Беременностью новой?

Думаю об этом и в глазах темнеет.

И ведь не пойму, где он врет, а где…Сегодня вот с утра опять в любви клялся. Пришел с цветами и вид собаки побитой был.

Как мне надоел этот цирк. Этот бесконечный спектакль!

Накануне юбилея, когда подарок был куплен, платье висело в шкафу, Артем зашёл на кухню, где я мыла посуду.

- Ир… - он начал неуверенно. – Завтра все случится…

Я напряглась.

- Что? юбилей матери твоей? Визит отца? Или о чем ты…

- О том, о том, - выдохнул он. – Спасибо, что ты делаешь это. Для мама и папы. Для нас. Я… я ценю это.

Я хмыкнула, убирая пену с тарелки.

- Я же для них идеальный сын всегда был, их гордость.

Я замерла.

- Так и есть, - выдохнула с прищуром, уставившись в стену перед собой. – А значит, ты примерный семьянин и приличный человек.

- Именно! – подхватил он как нарцисс.

Зашагал по кухне.

А я-то о совем думала и думы мои напрягали.

Он же мне сейчас все сказал. он приличный, он правельный, он не может изменять и бросать. Это должна была я в грязь лицом упасть.

Я вспомнила как нас с Войновым на пляже кто-то сфоткал и холодный пот побежал по спине.

- Или это ты отцу мысль подбросил явиться в ресторан на юбилей, да еще всех собрать. Весь городок ведь будет.

- Я. Да он и сам хотел в люди выбраться, а тут повод…

В грязь лицом он не ударит…

А вот меня может макнуть…да ну? Неужели?

Он стоял сзади, не решаясь прикоснуться. Я вытерла руки, не оборачиваясь.

- Всё нормально, Артем, - я попыталась взять себя в руки. – Мы сделаем хорошее лицо.

А мысли терзали: что если меня уличат, напридумывают прилюдно, воти повод будет бросить неверную и сына забрать…

Это жестоко! Он же не монстр!

Раньше был, а теперь рядом с ним в тени его королева. Хитрая Рамилла. Которая могла это все придумать и которая своего не упустит…

А Войнов…он же с ними не заодно?

Ой, что-то я совсем не туда думаю.

Я мотнула головой. Но на душе гадко, скверно.

- Это не просто хорошее лицо! – в его голосе вдруг прорвалась старая страсть. – Я хочу, чтобы всё стало по-настоящему! Чтобы ты… чтобы ты снова посмотрела на меня, как раньше.

Я медленно обернулась.

И увидела в его глазах не ложь, а самое страшное в этот момент: искреннее, мальчишеское отчаяние. Он действительно хотел всё вернуть?

Не верю. Но его вид. Какой он чертовски хороший актер!

Или я уже с ума схожу…

- Завтра важный день для твоего отца, - сказала я бесстрастно. – Еще важнее для твоей матери. Давай не будем о нас. Время все расставит на свои места.

Он сглотнул, кивнул и вышел, понурив плечи.

А я закончила мытьё, выключила свет и постояла в темноте кухни, глядя на отражение уличных фонарей в чёрном окне.

Завтра, подумала я. Пройдём этот день. И потом… потом будет ещё один день. И ещё.

Так, по дням, можно было прожить и жизнь. В спокойствии. В безопасности. В жгучей обиде и тоске.

Я не знала, что завтра, ровно в девять вечера, в ресторане, куда съедутся родственники и друзья юбилярши, и все важные гости Александра Петровича, включая его старых друзей из ФСБ и МВД мой мир снова схлопнется.

Ха-ха! Какая превратность судьбы! Или я заслужила?

Что если, на экране появится лицо ведущего скандального ток-шоу Жаркие новости. Не просто заметка неизвестного фотографа нашего местного телевидения, а выпуск знаменитого московского журналиста! И он, с похабной ухмылкой, скажет:

- А теперь, дорогие зрители, эксклюзив! Наш скрытый репортёр заснял, как отдыхает один очень популярный, очень правильный врач, блогер и спикер телепередач! Говорят, он примерный, приличный, к тому же аскет! Но, как видите, даже у аскетов бывают слабости… Давайте смотреть!

И на экране, под одобрительный гул гостей, появится ночной пляж, луна, две фигуры. И все, включая моего бледнеющего мужа, моего окаменевшего свекра и всю его уважаемую родню, увидят меня. Такую, какой меня видел только он.

Неправильную, страстную, дикую, смеющуюся в его руках, позволяющую…

А главное абсолютно, блаженно счастливую.

Что если так и случится и мое спокойствие закончится ровно в 21:01. И это будет только начало очередного конца!

Глава 56

Ресторан «Царская охота» был выбран неслучайно.

Пафосное название, интерьеры в стиле лже-ампир с оленьими головами на стенах и бархатными портьерами, персонал в ливреях, всё это как нельзя лучше соответствовало представлению Александра Петровича о достойном уровне.

К семи вечера парковка перед входом напоминала выставку немецкого автопрома. Здесь было всё чинно, солидно и отдавало таким непререкаемым консерватизмом, что у меня свело желудок.

Я вышла Вольво, поправляя перчатку. Платье-футляр, будто влитое, сковывало каждое движение. Причёска, уложенная в сложную, но скромную укладку, тянула кожу на висках. Я чувствовала себя не собой, а куклой, которую подготовили для важного показа.

Артем, в новом тёмно-синем костюме, нервно поправил галстук.

- Ты прекрасно выглядишь, - сказал он, не глядя на меня. Его взгляд скользил по фасаду, выискивая знакомые лица.

- Спасибо, - автоматически ответила я.

Внутри уже гудел праздник. Зал был полон.

Узнаваемые лица родни: тётушки с жемчужными нитками, дяди с брюшками в дорогих пиджаках, молодые кузены и кузины, оценивающе оглядывающие друг друга. И много незнакомых: коллеги свекра, его друзья со службы, люди с пронзительными, привыкшими оценивать и классифицировать взглядами.

Воздух был густым от смеси дорогих духов, аромата запекающегося мяса и скрытого напряжения.

Александр Петрович восседал во главе длинного стола, подобно монарху. Высокий, прямой, с седыми висками, подстриженными ёжиком, и холодными голубыми глазами.

Рядом скромно сидела юбилярша. Она сияла. Это был по истине ее праздник.

Свекор кивал, пожимал руки, и его улыбка была такой же отточенной, как парадный шаг. Его жена, моя свекровь, в пастельно-розовом костюме, то и дело поправляла цветы и направляла официантов. Увидев нас, её лицо осветилось не столько радостью, сколько облегчением.