– Так, ладно. А Джино что по этому поводу думает?

– Он в ярости. У него одна мысль была – грохнуть Косту, но этот засранец прячется, да ещё как‑то сумел подольститься к крестному отцу. Тот в итоге запретил Джино убивать его. Сказал искать пути, как миром договориться.

– Ясно всё с ним. Занёс ему, Коста, скорее всего, много денег, – махнул рукой я. – Раз уж это сработало с Джино, когда тот завод захватил, и крёстный отец там такой любитель щедрых подарков, то ясно, что и Коста также выкрутился, когда у него появились проблемы.

– Ну, так я и сказала Тареку, что пусть Джино завалит этого Косту, а потом сунет побольше денег крёстному отцу, раз тот за взятку готов всё что угодно простить своим людям, – пожала плечами Диана.

– Прямо так и сказала по телефону из Москвы? – улыбнулся я ей.

– Нет, конечно, мы переписываемся. Тарек по этому случаю использует канал дипломатической почты ливанской. Они же с Фирдаусом знают там почти всех: страна маленькая, кто друзья, а кто и дальние родственники. Что, я дура, что ли, такие вещи по телефону обсуждать?

– Ну, не дура, конечно, – согласился я. – А что же мне не говорила?

– Молчала, потому что не хотела, чтобы ты изводился. Ты же не можешь сам в Италию выехать. Но раз теперь можешь, то теперь тебе, конечно, это надо знать.

– Так, Диана, давай договоримся на будущее, что по важным для меня вопросам никаких тайн ты от меня делать не будешь, хорошо? – сказал я сестре. – Всё же Альфредо – мой друг. Мне важно знать про него новости, в особенности вот такие шокирующие.

– Ладно, – пообещала Диана. – Хорошо, в следующий раз буду сразу тебе говорить.

Коростово

Обдумав то, что от Дианы услышал, сказал ей:

– Так, и раз вы с Фирдаусом скоро поедете в Японию, надо будет мне с твоим мужем обстоятельно поговорить. Сегодня, скорее всего, не получится, потому что всё же день рождения – остальные все обидятся, если я целый час с ним болтать буду. Так что надо тогда уже в Москве с ним пересечься обязательно. У меня там определённые мысли появились по поводу того, как ему лучше свой бизнес с японцами делать.

– А мне можно будет послушать? – попросила Диана.

– Ну почему бы и нет. Там ничего такого секретного, просто разные мои соображения, как больше заработать.

– Вот это меня как раз очень и интересует, – ответила Диана, улыбнувшись. – Раз уж я влезла с руками и ногами в этот капитализм, то надо осваивать, как правильно деньги зарабатывать.

– Разумно мыслишь, сестричка, – сказал я.

Мы вернулись к гостям, а я, конечно, долго ещё мыслями возвращался к шокирующей новости про Альфредо.

Да уж, какой наглый этот Коста. Его, похоже, совсем не смущает, что этот его завод нарушал все возможные права совершенно другого человека. Он думает только о том, что не правы те, кто у него его забрал, восстановив справедливость. Настоящий мафиозо…

Я стал думать, конечно, над тем, как можно эти проблемы с Костой решить.

И хотя Диана могла бы не играть в эти игры с молчанкой, пока что толковые мысли в голову не приходили. Ну вот даже я в Италию приеду на полторы недели… Не поеду же я сам на Сицилию Косту отстреливать, правильно?

Всё же вряд ли мне что‑то в голову лучшее придёт, чем у Джино, который на месте полностью в теме. Альфредо все же его племянник. Значит, можно рассчитывать на то, что раз он завод сумел захватить, то что‑то и по поводу того, чтобы угрозу от этого Косты в адрес Альфредо отвести, тоже придумает.

Хотя подумаю, конечно, и сам. Мало ли что-то толковое всё же в голову придёт.

Надо мне попытаться ещё и на Сицилию успеть смотаться с Альфредо переговорить. А то мало ли он там меня уже проклинает за то, что я его из тихой, мирной и спокойной московской жизни в директора предприятия отправил, где без телохранителей ни шага влево, ни шага вправо не сделать. Не хотелось бы наши с ним отношения испортить. Да и когда в местных делах разберусь немножко, может удастся что-то придумать полезное? В том числе и по деятельности завода, на котором Альфредо теперь верховодит?

Вернулись к шашлыку. Фирдаус глянул на нас с интересом. Диана тут же ему рассказала про предстоящую мою поездку в Японию и снова посетовала, что в Японии у нас вряд ли получится встретиться.

С Фирдаусом тоже получилось поговорить, отойдя в сторонку, но, как и с Дианой, немного – минут десять всего. Я тоже высказал ему, что не хочу в будущем сталкиваться с появлением у них тайн по важным для меня вопросам. Он вздохнул, извинился и, как и Диана, пообещал, что больше такого не повторится.

Больше дел пока не касались. Дожарили шашлык, вернулись за стол, покушали как следует, несколько тостов в мой адрес подняли. Потом оделись и пошли по деревне гулять.

Меня интересовал вопрос, что там с моим кладом, не нашёл ли кто‑нибудь его ещё. Так что я повёл всю компанию на тот самый склон, около которого сгоревший дом стоял. Мы детей катали, а я улучил момент, подошёл к развалинам и внутрь заглянул.

Фу‑ты! Вроде всё в точности так, как было, когда я тогда, сделав захоронку, уходил отсюда.

Ну, одной головной болью меньше. Самый же опасный момент, когда прячешь сокровища – это что кто‑то заметил тебя и тут же забрал его. А если не заметили, то вполне себе спокойненько до весны пролежит. По идее, ничего с ним плохого за это время не станется.

Дальше в баньку сходили неспешно. После баньки я своё занятие провёл, а уже потом Диана, словно вспомнив, громогласно сказала в присутствии Галии, что отец Фирдауса нас приглашает в Италию. И озвучила все, как я просил…

Галия, конечно, на седьмом небе была от счастья. Начали вместе с Дианой обсуждать, по каким детским магазинам она ее поведет, чтобы прикупить малышам все, что им нужно. Затем перешли на обсуждение более взрослых магазинов. Диана со знанием дела рассказывала про бутики, про коллекции мод, про распродажи – про все то, что Галия еще ни разу не видела, так как ни разу еще не выезжала за пределы социалистических стран.

Раньше, я так понимаю, сестра с подобными рассказами себя сдерживала, зная, что Галия поехать и увидеть все это своими глазами не сможет. Ну а теперь решила, что вполне можно разгуляться, раз все так разительно изменилось. Стол затих, все с интересом слушали про то, как у капиталистов там все с модой и шмотками детскими и женскими устроено. Так что жена спокойно восприняла пятью минутами позже мое объявление, что я в феврале на недельку смотаюсь вместе с «Ромэном» в Японию.

– Ну вот, молодец, решился все же! – сказала Галия и вернулась к обсуждению будущей поездки в Италию с Дианой.

И ни малейшего намека на то, что как бы мне придумать вариант, при котором она могла бы меня сопроводить в Японию… Сработало!

***

Москва

Душевно вчера в деревню съездили, что есть, то есть. Приехали поздно, хотя хотели и пораньше вернуться, но как-то затянула расслабленная деревенская атмосфера. Тем не менее я сознательно лег пораньше, чтобы выспаться как следует. Разговор все же с Андроповым предстоит, и нужно неплохо соображать. С недосыпу и ляпнуть можно что-то опасное, не сообразив, и какой-то скрытый намек не понять в словах председателя КГБ. Не тот это человек, чтобы в плохой форме с ним на беседу ехать, если ты попаданец, и хочешь скомпрометировать Горбачева и продвинуть Машерова… Если сумею изменить карьеру Машерова, вытащить его из Минска на постоянную работу в Москву, то есть шанс жизнь ему спасти. Ну и в целом, очень неплохо бы, чтобы в восьмидесятых в Политбюро был такой вот серьезный и основательный человек, как он. Этот, как Горбачев, за нобелевскую премию мира Западу не продастся, он о людях на полном серьезе думает и за страну радеет…

Правда, в то, что Горбачева мне удастся остановить, я все же не верил. Надо быть реалистом. Может быть, если правильно беседу проведу, удастся заронить у Андропова определенные сомнения в адрес Михаила Сергеевича. Но это же прирожденный карьерист, кто мешает ему свою карьеру делать вопреки мнению Андропова? Больше надежды было на то, что если Машеров будет в восьмидесятых неплохо себя чувствовать, что именно его после смерти Брежнева в генсеки выдвинут… Или после смерти Андропова, мне без большой разницы. Главное, Горбачева не подпустить к этой должности подольше.