Не на шутку его заинтересовало и заявление Ивлева о возможности распада Советского Союза из‑за того, что негодный человек проникнет на самый верх. Конечно же, для какого‑нибудь обычного советского чиновника это была бы абсолютно недопустимая тема для того, чтобы обсуждать её с другими людьми. Но, собственно говоря, Комитет Государственной Безопасности Советского Союза и работает для того, чтобы защищать советское государство. И, естественно, самый главный момент в его работе – сохранить СССР от уничтожения. Поэтому, с такой точки зрения, у Андропова никаких претензий к поднятой Ивлевым теме не было. Более того, он даже был бы рад как можно чаще и детальнее обсуждать такие вот совершенно неожиданные для других его знакомых вопросы… Он на своей должности должен все опасности для СССР понимать, поднимать и обсуждать…
Его радовало, что Ивлев как раз и отличается тем, что готов совершенно спокойно, без всякого страха вести дискуссии на те темы, при одном упоминании которых подавляющая часть советских граждан немедленно замолчит и попытается сделать вид, что ничего такого не слышала. И тем более не проявит никакой готовности выдвигать по этому поводу какие‑то оригинальные суждения...
Одна была только проблема, которая ему не нравилась: что большую часть всех этих вопросов они сегодня обсуждали в присутствии Вавилова. Сейчас Вавилов, конечно же, абсолютно лояльный к нему человек. Это его заместитель, который жаждет отличиться и хорошо зарекомендовать себя в его глазах.
Но кто говорит, что со временем ситуация не может измениться? Андропов, как очень опытный политик, который десятки лет делал карьеру в достаточно непростых условиях, прекрасно знал поговорку: «то, что знают двое, знает и свинья». Похоже, что в следующий раз ему надо встречаться с Ивлевым один на один, чтобы тот продолжал обсуждать с ним вопросы, шокирующие для подавляющей части советских граждан, но так необходимые ему для того, чтобы работа КГБ была максимально эффективной по защите интересов советского государства…
Ивлев, Ивлев, почему же ты такой необычный? – уже не в первый раз думал Андропов, не в состоянии понять, как в советской провинции мог вырасти подобный молодой человек, для которого нет запретных тем и который совершенно свободно готов обсуждать и личность следующего генерального секретаря Советского Союза, и проблемы, которые только слепой не видит, связанные со стремительным старением членов состава Политбюро…
Проблемы эти имели место быть и беспокоили уже и самого Андропова. Юрий Владимирович не был закостенелым бюрократом наподобие Суслова, который в штыки встречал любое, хотя бы малейшее изменение. Он как раз планировал реформы, которые могли бы укрепить Советский Союз. Планировал и ждал подходящего момента, чтобы их выдвинуть. С реформами дело такое – выдвинешь их преждевременно, и твоя карьера пострадает, и ничего не будет сделано из предложенного. Но мало ли удачно сложится ситуация однажды, и членам Политбюро станет совершенно ясно, что нужны реформы, а он будет единственным человеком, у которого программа реформ будет уже готова? А уж если он сам станет однажды генсеком, то ему сам бог велел заранее подготовить и иметь такую программу при себе…
Впрочем, ничего особо революционного он не планировал. Его очень злили набирающие силу тенденции на расхлябанность и недисциплинированность в экономике. Он же помнил прекрасно, как все было при Сталине. Нет, возвращаться ко всем моментам, что были при Сталине, было совсем ни к чему. Но бороться с шапкозакидательством, ленью и приписками было решительно необходимо…
И что его ещё потрясло во время этого разговора с Ивлевым: одним из тех людей, на которых он для реализации этих реформ хотел бы в будущем опереться, был как раз Михаил Сергеевич Горбачёв. Так что услышанное от Ивлева стало для него ушатом холодной воды по поводу Горбачёва.
Прежнее желание продвигать Михаила Сергеевича и обеспечивать ему покровительство, конечно, полностью не исчезло. То, что наговорил Ивлев, заслуживало внимательного изучения.
Конечно, Андропов сомневался в том, что какие‑то родимые пятна на голове вызвали у Горбачёва такой жестокий комплекс неполноценности. И не до конца был уверен в том, что комплекс неполноценности вообще может быть настолько страшной вещью, что способен изуродовать жизнь и карьеру Горбачёва, а также – если Михаил Сергеевич поднимется слишком высоко – уничтожить Советский Союз.
А с другой стороны, были уже случаи, когда он лично Ивлева недооценивал с его прогнозами. Но не было ещё случая, чтобы его прогнозы не сбылись. А Андропов всё же представлял из себя человека, который чрезвычайно ценил тех, кто способен давать адекватные прогнозы на будущее. Кто, как не его ведомство, максимально нуждается в такого рода информации?
Ну что же, значит надо делать ставку по кандидатуре на пост министра сельского хозяйства не на Горбачева, а на Машерова… И для начала было бы неплохо переговорить с самим Машеровым. Хорошо, что время еще есть – на ближайшем заседании Политбюро кандидатуру на этот пост еще не будут рассматривать… И в целом, вопросов там будет немного. Так что ему есть смысл поднять в разном вопрос о том, что СССР нужно вместо долларов собирать золото…
Так что да, Ивлев поднимал сегодня во время разговора абсолютно шокирующие темы, но самое главное, что в этом и была его ценность для председателя КГБ. Тем более что проверен он был уже многократно и совершенно точно не мог являться ничьим шпионом. Ни один шпион из любой западной страны не стал бы предупреждать КГБ Советского Союза о том, что лидеры Коммунистической партии США завербованы ФБР. Или о том, что в Чили, где у власти находятся прогрессивные силы, американцы собираются совершить при помощи местных генералов военный переворот.
К этим аргументам добавлялись и остальные... Никто не стал бы засылать шпиона, который, как ни в чем ни бывало, стал бы мотаться на военный полигон, чтобы обучаться там стрельбе из снайперской винтовки. Это ни в какие ворота не лезет. Альфа и Омега разведывательной деятельности – когда ты посылаешь куда-нибудь шпиона, он не должен ни в коем случае выделяться из числа обычных граждан. Чем больше он светится, тем выше шансы, что его разоблачат.
И уж совершенно точно никто в здравом уме ни в ЦРУ, ни в МИ-6, ни в любой другой профессиональной западной спецслужбе не велел бы завербованному советскому гражданину или подосланному вместо него шпиону заниматься именно стрельбой из снайперской винтовки. Именно хорошо подготовленного снайпера больше всего боится любой серьезный политик. Это один из лучших способов привлечь к себе чрезмерное внимание спецслужб и в результате этого запороть всю операцию по внедрению этого шпиона.
Ну и опять же, ни одна серьезная спецслужба никогда бы не позволила своему агенту в беседе с председателем КГБ Советского Союза поднимать такие абсолютно шокирующие темы. Да не то что не позволила, прямо бы категорически запретила обращаться к подобным вопросам! Потому что реакция на такого рода поднимаемые вопросы может быть совершенно непредсказуемой, вплоть до того, что полностью оборвет канал взаимодействия с председателем КГБ.
Андропов прекрасно знал, что стал бы делать, если бы советский шпион однажды получил возможность для регулярных встреч с директором ЦРУ. Он велел бы ему вести себя максимально подобострастно, и ни за что не провоцировать собеседника чрезмерно острыми темами и вопросами. Ценность подобного рода общения и извлекаемой из него информации была бы так велика, что этот канал ни в коем случае нельзя было подвергать риску…А Ивлев делал ровно все наоборот. Профессионалы так не работают…
Ну и финальную проверку Ивлев тоже выдержал. Андропов внимательно наблюдал за ним, когда велел Вавилову выйти из кабинета. Было совершенно очевидно, что Ивлеву все равно, что они втроем сидели с генералом, что они остались один на один с Андроповым. По его лицу Андропову стало понятно, что он вообще по этому поводу не задумывался, думал только над тем, что говорит. В достаточно свободной форме и очень искренне выражал свои мысли по тем вопросам, которые поднимал Андропов. Не задал ему сам ни единого вопроса, чтобы попробовать выудить из него информацию. Так что он однозначно не мог быть никем завербован и представлять какую-то опасность для самого Андропова. А значит, к этому человеку надо с интересом прислушиваться.
