– Думаете, Машеров подходящая кандидатура? – задумчиво спросил Громыко. – Мне тут некоторые люди рекомендовали Горбачёва Михаила Сергеевича. Молодой, энергичный, очень хорошо себя в Ставрополе зарекомендовал.

– Зарекомендовал‑то он себя хорошо, человек он мне достаточно известный, – ответил Андропов. – Но, к сожалению, про него совершенно достоверно известно, что ему очень симпатизирует Кулаков. Горбачёва поддерживать – всё равно что Кулакову оказать содействие по этому вопросу.

– Вы так думаете, Юрий Владимирович, исходя из того, что сам Кулаков раньше ту же должность занимал, что сейчас Горбачёв занимает? – полюбопытствовал Громыко.

– Да, Андрей Андреевич, но не только из-за этого. Есть у меня доступ к определенной информации, сами понимаете. Так что заведомо известно, что у Горбачёва с Кулаковым действительно очень тесные отношения. А вот что касается Машерова, то никаких таких отношений однозначно обнаружено мной не было. Потому и предлагаю поддержать именно Петра Мироновича. Тем более человек он очень авторитетный, жёсткий, и командовать собой Кулакову точно не позволит. Если смотреть по личному авторитету и репутации, то тут ещё хороший вопрос, кто повлиятельнее окажется со временем – Машеров или Кулаков. И раз уж перед нами стоит задача Кулакова остановить и не дать ему расти дальше по влиянию, то личность Машерова этой задаче в полной мере соответствует, я так считаю. Но конечно же, вам решать. Это всего лишь предложение с моей стороны.

– Ну что же, Юрий Владимирович, если вы считаете, что Машеров лучше всего подойдёт, то я, конечно, поддержу земляка на эту должность, – кивнул Громыко. Если Андропов решит его проблему с поездкой Ивлева в Японию, то и ему нужно тоже пойти навстречу. Тем более что с Машеровым у него самого прекрасные отношения, и такой министр сельского хозяйства усилит его позиции в Москве. – Ну вы и сами понимаете, что для меня сельское хозяйство не самая приоритетная сфера деятельности. Главное – самого Машерова уговорить…

***

Москва

Сказать, что Андропов был шокирован, когда услышал от Громыко про Павла Ивлева и Японию, и про то, что Ивлев якобы работает на Кулакова, – это ничего не сказать.

Он был в глубочайшем шоке. Ему стоило огромного труда сохранить хладнокровие. И то он не был уверен, что у него это получилось, настолько он был удивлен словам министра иностранных дел.

Так это что же получается? Что вот она, истинная причина того, почему Громыко так ополчился на Кулакова? Неужели он действительно реально вообразил себе, что это именно Кулаков отправил Ивлева на Кубу для того, чтобы Фидель и Рауль Кастро внесли потом как бы от себя предложения по реформе кубинской экономики с использованием ресурсов Советского Союза?

Получалось, что все именно так.

То есть все его содействие Андропову в борьбе с Кулаковым основывается сугубо на сделанной министром иностранных дел ошибке? Ведь Громыко пояснил, почему именно он вообразил, что Ивлев работает на Кулакова. Потому что его видели выходящим из кабинета Кулакова в Кремле…

Между тем Андропов сам прекрасно знал из перехваченных телефонных разговоров, что Ивлев вовсе не хотел оказаться там. То есть для него никакой интриги, как для Громыко, в этом абсолютно не было. Однозначно, что Ивлев не человек Кулакова. Более того, Кулакова он искренне не любит за попытку подмять его под себя и заставить предать Межуева.

Но тут же возникал очень хороший вопрос. Если он расскажет обо всем этом Громыко, то у министра иностранных дел полностью пропадет мотивация дальше сражаться с Кулаковым. Более того, у Громыко возникнут еще и дополнительные вопросы по поводу Ивлева к Андропову. Почему Андропов знает, кто такой Ивлев? Почему он знает такие мельчайшие нюансы из его жизни?

В этом случае, конечно же, у него возникнут и определенные подозрения, что это вовсе не Кулаков отправил Ивлева на Кубу, как он себе вообразил, а то, что это сделано было по указанию самого Андропова.

То есть Громыко поймет, что все это время он сражался вовсе не с тем. И что Кулаков ни причем. И, конечно же, абсолютно ни к чему хорошему в отношениях с Громыко для Андропова это привести не сможет.

Такой поворот председателю КГБ был абсолютно не нужен.

Именно поэтому Андропов в разговоре с Громыко и сказал, что изучит всю эту ситуацию, чтобы не давать окончательного ответа. Следовало как следует обдумать все эти поразительные новости и решить, что же ему делать дальше.

Кроме того, он уже затеял операцию по выявлению агентов разведки Японии, которые будут пытаться войти в контакт с Ивлевым во время его пребывания в Японии. И считал ее достаточно интересной и важной для того, чтобы лучше понимать, как разведслужбы Японии работают с привлекающими их внимание советскими гражданами. Был неплохой шанс и на то, что на своей территории японцы расслабятся, и на Ивлева выйдет действительно крупная рыба… Поэтому ему совсем не хотелось давать операции отбой. Когда еще появится шанс так хорошо подсветить разведслужбы японцев? Ведь в этот раз все затеяно по их инициативе, и они явно будут действовать смелее, чем если затевать какую-то хитроумную комбинацию самостоятельно…

Так что пожелание Громыко, чтобы Ивлев не летел в Японию, поскольку он считает его агентом Кулакова, выполнять Андропову очень не хотелось…

Но естественно, прямой отказ тоже не дело. Задачу по сохранению поездки Ивлева в силе нужно было решить не ценой разрушения партнерских отношений с министром иностранных дел, которые, как уже понял Андропов, чрезвычайно перспективны и для будущего плодотворного взаимодействия.

Значит, придется сделать все, чтобы сохранить у Громыко его нынешние иллюзии, что Ивлев якобы тесно связан с Кулаковым и работает на него. Никакого другого выхода у председателя КГБ не было.

Вернувшись к себе в КГБ, он долго сидел и думал над этой задачей, несмотря на то, что, конечно же, дел у него было много, и над ними необходимо было работать.

Но все же время, взятое на обдумывание, было потрачено совершенно не зря.

Вскоре ему пришло в голову подходящее оправдание для Громыко, почему Ивлев все же должен ехать в Японию.

И он был чрезвычайно им доволен. По идее, задумка должна сработать, и операцию в Японии удастся реализовать.

И если все получится, то Громыко не заподозрит о том, что Ивлев никоим образом на самом деле с Кулаковым не связан…

Припомнил также разговор с Громыко по поводу Горбачева. Случись он до беседы с Ивлевым, он бы, не задумываясь, согласился бы с Громыко, что Горбачев идеальный вариант на освободившуюся должность Полянского.

***

Москва, горком

Захаров, прибыв с самого утра в горком, тут же велел помощнику организовать ему встречу с Гришиным. С недавних пор он был вхож к нему без длительного ожидания в очередях, если, конечно, тот не был чем-нибудь совсем уж чрезвычайно занят.

Платон Семенович очень быстро договорился с помощником Гришина, что через десять минут у Захарова будет возможность с ним переговорить.

Зайдя в кабинет к Гришину, Захаров, поздоровавшись, тут же сказал:

– Виктор Васильевич, тут такое дело. Нашел я одного человека, который хорошо разбирается в характере Машерова. И переговорил с ним конфиденциально на тему, как лучше попытаться убедить его согласиться с тем, что его кандидатура будет вами предложена на должность министра сельского хозяйства СССР...

Дальше Захаров, с молчаливого одобрения Гришина, изложил все те аргументы, которые немножко сумбурно, но, с точки зрения Захарова, полностью по делу, предложил ему использовать Ивлев.

Конечно же, он их дополнительно доработал, исходя из тех посылов, которые сам понял во время этого обсуждения с Ивлевым.

Гришин заинтересовался услышанным. Захаров это понял, когда тот взял карандаш и стал себе что-то помечать на листе бумаги.

Но полностью он уверился в этом, когда первый секретарь московского горкома поблагодарил его за проявленную инициативу.