А потом еще одна мысль пришла в голову. А к чему мне две поездки совершать? Может быть, просто «Труду» его пристроить вместо ЗИЛа? Это же советская крупная газета, значит, с финансами проблем быть не может в принципе. И ремонт в вольере кошака сделают, и если как талисман его начнут использовать, то сами с удовольствием про него статьи будут штамповать, даже уговаривать не придется…

Так что решил, что после Кремля надо сразу в редакцию «Труда» ехать. Обговорить с Верой, можно ли вообще рассчитывать на такой финт ушами? И только если ничего не выгорит, то потом уже оттуда и на ЗИЛ поеду. Буду их уговаривать манула спонсировать, разориться за счет завода на приличный вольер для зверюшки.

В Верховном Совете не стал никуда больше заходить, помимо кабинетов где нужно было доклад оставить. С Ильдаром мы сейчас уже фактически разошлись, как в море корабли, с моей точки зрения. Ребят моих сейчас нет. А с Марком Анатольевичем в прошлый раз, в принципе, неплохо побеседовали. Но главным образом не зашел в Комитет по защите мира, чтобы случайно с Ильдаром там не повстречаться.

А то начнет снова меня уговаривать притаскивать для них сюжеты для комсомольских расследований. Не до этого мне сейчас. Поигрались во все эти дела, и хватит пока что.

Так что сразу оттуда поехал в редакцию «Труда». Не забыв, конечно же, в кремлевском буфете пышки прихватить для Веры.

Вере специально сказал, когда приехал, что пышки именно из кремлевского буфета. По себе знаю, что когда тебе говорят, что что-то вкусненькое из какого-то совершенно эксклюзивного места принесено, то потом в любом случае вкуснее будет, чем если просто где-то на улице в киоске куплено. Воображение дополнительные плюсы даст вкусу поедаемого.

Вера удивилась, что пышки я ей принес, а никакой новой статьи у меня в руках нет. Спросил ее:

– Слушай, Вера, как ты смотришь на то, чтобы ваша газета начала использовать манула из Московского зоопарка в качестве эмблемы «Труда»? Все же зверюшек любят, глядишь, интерес к газете возрастет. Для начала какой-то ваш корреспондент, который близок к этим делам, даст серию репортажей про манула. Естественно, нужен еще и хороший фотограф, который разбирается в этих делах, чтобы фотографии красивые сделал.

– Манул? А кто это такой вообще? – удивилась Вера.

Рассказал ей, что за звери такие манулы.

– То есть фактически, – уточнила Вера, нахмурив лоб, – это такой просто очень пушистый кот?

– На самом деле это не домашний кот. Это отдельный вид животных. Но он забавный очень. И ушки другой формы. Шерсти очень много…

– Ну, не знаю даже, – сказала Вера с сомнением. – Я лично не против. Но это же, наверное, надо с главным редактором решать…

– Не с Силиным, точно? – решил уточнить я. К Ландеру идти мне не очень хотелось. Побаивался я, что в силу его приближающейся белочки могут какие-нибудь сюжеты всплыть, которые мне не понравятся. Мало ли что…

Но Вера уверенно сказала:

– Силин такой вопрос решать точно не будет. Если тебе это надо, то все же надо идти сразу к Ландеру.

Ну что делать. Пошли с ней к Ландеру.

Пройдя в кабинет, сразу же принюхался. Да, аромат кубинского рома, несомненно, присутствует. И чем ближе мы с Верой подходили к главному редактору, тем больше он усиливался. Но Ландер был вполне себе энергичным и вменяемым.

Он первые пару минут, как я пришел, выслушивать меня не стал. Начал экспрессивно говорить о том, что интервью я с Машеровым подготовил великолепное.

– Сегодня утром статья как раз с этим интервью и вышла. Как оно тебе понравилось в готовом виде? – спросил он меня.

Я к стыду своему с утра «Труд», который мне уже в ящик кинули, не посмотрел. Пришлось отделаться общей фразой, что в «Труде» работают настоящие профессионалы. Так что я не сомневаюсь, что сделано все на высшем уровне.

Удовлетворившись этим ответом, Ландер наконец спросил меня, по какому поводу мы сюда с Верой пришли. Я ему задвинул про манула как символ газеты. Что это даст читателям «Труда» своеобразную близость к природе. В особенности для горожан. И серия статей будет побуждать дополнительный интерес к газете. Дети будут требовать у взрослых, чтобы подписывались, чтобы читать новые статьи про манула.

Ландер секунд десять думал. Потом сказал:

– Слушай, Павел, ну манул что этот делает? Фактически это толстая кошка, которая сидит и жрет мясо, правильно, когда ей кинут? И ничего полезного не делает. Не понимаю, для чего в газете «Труд» про него должны быть статьи. И как он может быть нашей эмблемой?

Логику Ландера я ощутил. Когда к главному редактору прицепиться по любому поводу могут, подвязав как базу идеологию, это разумное замечание с его стороны. Зачем подставляться лишний раз. И мне в голову пришла другая идея…

Ну ладно. Раз кот не подходит, то к чему мне просто так отсюда уходить? Значит, вместо манула нужно предложить зверюшку, которая будет названию газеты соответствовать, и тоже поспособствует наплыву граждан в зоопарк… Идея пришла быстро.

– Почему бы газете «Труд» тогда не взять на себя шефство над павильоном с бобрами? – предложил я. – Бобр известный труженик. По пятнадцать-шестнадцать часов в день валит деревья и строит из них плотины…

– А вот это хорошая идея. – щелкнул пальцами Ландер. – Бобра одобряю. Тем более они тоже симпатично смотрятся. Вера, займись тогда этой бобровой темой. Подыщи хорошего корреспондента по бобрам. Подыщи хорошего фотографа. А я Силину скажу, чтобы он позвонил в Московский зоопарк и договорился с директором, что мы серию статей про бобров сделаем. И чтобы табличка наша там появилась, которая всех уведомит, что мы обеспечиваем этих бобров питанием и новым комфортабельным жильем. Как потеплеет, отстроим им там новые... в чем они там живут? В хатках, что ли? Да, Паша?

– Да, в хатках живут. Но не помню, в чем конкретно они там в Московском зоопарке проживают. В клетке-то дело понятное. Но что там конкретно, сказать точно не смогу. – ответил я Ландеру. – И еще одна проблема есть – я не уверен, что директор зоопарка не нашел уже какой-нибудь завод бобрам в этом же качестве… Сосновский человек очень энергичный, вполне мог уже кого-то и подыскать…

– Ну, по этому поводу, Паша, можешь не переживать! – усмехнулся главный редактор. – Не договорюсь по этому поводу с Сосновским, так с заводом этот вопрос согласуем, чтобы они с бобров переключились на сусликов каких-нибудь, нам их уступив. Мы же пресса, нас все уважают!

И глядя на Ландера, я был уверен, что так оно и будет, бобров он себе отобьет…

***

Москва, квартира Якубовых

Анна Аркадьевна, конечно, так и не смирилась с тем, что Рита начала встречаться с Васей-негром. И в возрасте такие отличия, да и цвет кожи Васи очень сильно Анну Аркадьевну тревожил. Ох, Тамара злиться так на нее будет, когда узнает! – обеспокоенно думала она.

Тамара, кстати, уже несколько раз звонила, расспрашивала про племянницу. Но Анна Аркадьевна так и не решилась ей хоть что-то рассказать про амурные дела ее Риты. Просто говорила, что все хорошо, гостья ее очень много по городу ездит.

Так оно и было на самом деле. Рита спозаранку убегала, причем Анна Аркадьевна, выглядывая в окно, видела, что Вася-негр ее на машине поджидает у дома. И потом, примерно к одиннадцати вечера, он ее и обратно привозил.

Анна Аркадьевна прямо Рите сказала, что отношения ее она не одобряет из-за слишком большой разницы в возрасте. Но закроет на все глаза и тете Тамаре ничего говорить не будет с одним условием, что ночевать она все же будет у них. И Рита это выставленное ей условие безусловно и безукоризненно выполняла. Но чем ближе было время к отъезду Риты, тем больше Анна Аркадьевна переживала.

Вот прямо хоть после того, как она уедет, в случае междугородных звонков телефон не снимай, – думала она, представляя себе в красках, как разъяренная Тамара будет звонить ей и ругаться за то, что с ее племянницей произошло во время этой поездки…

***