Он покосился на меня и похлопал рукой по матрасу.

— Двигайся ближе. Здесь прохладно, вдвоем будет теплее.

Я могла бы предложить Саше надеть толстовку или забраться под одеяло, если он замерз, но промолчала — в конце концов, я же не дура — и просто подвинулась. Саша тут же положил ладонь мне на колено, включил телевизор и начал щелкать пультом.

Мое внимание было сосредоточено на том, как его длинные музыкальные пальцы поглаживают мою ногу через леггинсы, а не на фильме, которое он выбрал.

— У тебя есть гигиеническая помада? — спросил Саша через пару минут.

Я махнула на рюкзак, лежавший у его стороны кровати, и ответила, стараясь, чтобы крошки печенья, не посыпались изо рта:

— В верхнем кармане.

Саша подхватил с пола рюкзак, расстегнул верхний карман, засунул руку, потом взглянул на то, что достал и показал мне.

— Что это?

На его ладони лежал маленький вибратор в виде пули, который я купила в Петре. Наощупь его вполне можно было принять за тюбик помады.

Я поперхнулась от неожиданности и закашлялась, засыпая печеньем все вокруг.

— Извини! — Я забрала вибратор, засунула себе под ногу и начала стряхивать с футболки и спортивных штанов Саши крошки.

Он заменялся, пожал плечами и принялся собирать кусочки побольше и отправлять себе в рот.

— Это то, что я думаю? — весело спросил он.

— Помада? Да, — соврала я, не отрывая глаз от его футболки.

Саша толкнул мою коленку.

— Врушка.

Я осторожно подняла голову. Саша пристально смотрел на ногу, под которой я спрятала вибратор, а когда перевел взгляд на меня, его обычно светло серые глаза были в поволоке.

Кожа у меня покрылась мурашками. Я быстро отвернулась, легла и сосредоточилась на фильме.

Вскоре я начала зевать.

— Я ухожу. Закрой за мной дверь до того, как уснешь, — шепнул Саша и поцеловал меня в кончик носа.

Жаль я была в полусне и не могла полностью насладится этим моментом.

_____

— Пароль?

— День рождения Габи должен быть национальным праздником.

Я улыбнулась так, что щеки заболели. Хорошо, что меня никто не видел, ведь улыбка до ушей — хоть завязочки пришей никого не красит, тем более меня в нынешнем состоянии.

— И-и-и? — как всегда уточнила я.

Саша за дверью рассмеялся.

— Я купил тебе книгу.

Я снова улыбнулась и открыла замок. Саша зашел, закрыл ногой дверь и обнял руками мои пылающие щеки.

Мы не виделись весь день. Едва открыв глаза утром, я поняла, что заболела. Меня лихорадило, голова болела, все тело ломило. Эли отвел меня к врачу. Доктор сказал, что сейчас многие болеют, и я могла подцепить вирус где угодно. Весь день мы с Эли просидели в номере, а вечером он вызвал такси и поехал на концерт.

— Зря ты пришел. Я не хочу, чтобы и ты заболел.

Саша закатил глаза, но руки не убрал.

— Я не заболею. Ты все еще плохо себя чувствуешь?

Я кивнула.

Саша наклонился и пристально посмотрел на меня.

— Я волновался. Мейсон сказал, что ты заболела, только когда мы были уже на полпути к площадке. Я-то думал, вы с Эли пошли куда-нибудь вместе.

— Мы и пошли. Сначала к врачу, а потом в закусочную, где ели какой-то очень странный суп. — Я поморщилась.

На губах Саши показалась моя любимая кривая усмешка.

— Принести тебе что-нибудь вкусненькое? — спросил он, опуская руки мне на плечи.

— Спасибо, но Эли купил мне сэндвич и сок. Он недавно заходил.

Саша улыбнулся — не знаю почему, но он всегда улыбался, когда я его благодарила, — затем с ловкостью фокусника вытащил из-за спины книгу.

— Продавец в книжном сказала, что раз ты историк, то тебе понравится. — Он вложил книгу в мягком переплете под названием «Мемуары Гейши» в мою протянутую руку.

Я обняла его, но не так крепко как обычно.

— Спасибо!

Саша обхватил меня за талию и сильно прижал к себе, видимо, возмещая слабость моих объятий.

— Пожалуйста.

— Ты самый милый человек на свете, кто бы что о тебе ни говорил.

Он погладил меня по спине и отпустил, затем скинул обувь и забрался на свою сторону кровати. Я ее не касалась и надеюсь не заразила.

— Значит, у тебя вирус?

Я кивнула и убрала книгу в рюкзак.

- Предположительно, послезавтра мне должно стать лучше.

Саша сочувственно хмыкнул.

— Бедная принцесса.

Я воинственно вздернула подбородок и плюхнулась на кровать. Саша сидел, прислонясь к изголовью, а я вытянулась в полный рост, но между нами еще оставалось достаточно места. Вот что значит кровать королевского размера.

— Может я и болею, но при желании все еще смогу пнуть тебя под зад, — сказала я, скосив на Сашу глаза.

Он рассмеялся, вытянул руку и коснулся моего предплечья.

— Вечно я забываю, что внутри тебя, обычно такой милой и красивой, живет уличный боец.

Пару секунд я смаковала комплимент, а потом мне захотелось уточнить.

— Погоди, что значит «обычно»?

— Ну, ты сейчас болеешь…

— Иными словами сейчас я выгляжу дерьмово? — Несмотря на боль в горле, я рассмеялась. Я ничуть ни чуть не обиделась. Ясно же, что выглядела я так же, как чувствовала себя: кучкой экскрементов.

Саша погладил мою руку.

— Ты не в лучшей форме, но все равно красивая.

В притворном гневе я шлепнула его ладонь и попыталась отодвинуться подальше.

Саша рассмеялся, подсунул под меня руку и притянул к себе.

— Хватит напрашиваться на комплимент, ты по-прежнему красавица. — Он положил вторую руку мне на поясницу и подвинул еще ближе. Моя грудь прижалась к его ребрам, а голова к грудью, которая все еще дрожала от смеха.

— Я слышу только бла-бла-бла, — фыркнула я в его красную толстовку.

В голове заливался сигнал тревоги: «Друзья так себя не ведут! Друзья так не обнимаются!», но я не отодвинулась и не сказало то, что могло бы испортить момент.

— Ты заноза в заднице, — проворчал Саша.

— Кто бы говорил.

— Тебе разве не надо спать или что там делают люди, когда болеют?

Я кивнула.

— Надо, но есть тут один парень, который любит торчать у меня в номере и не давать спать.

— Что за придурок, — вздохнул Саша.

— И не говори, — рассмеялась я.

Саша чуть опустил голову, его губы были так близко к моему лбу, что я чувствовала их тепло.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет. — Иначе я и не могла ответить.

Саша ничего не сказал, но я почувствовала, как он скользнул спиной по изголовью и лег на кровати.

— Тогда я подожду, когда ты уснешь.

— Хорошо.

Мы лежали молча, телевизор тихо бормотал на заднем фоне, а потом Саша запел:

— Баю-бай, малыш, молчок…

— Что ты делаешь? — хрипло засмеялась я.

— Пою колыбельную, чтобы ты уснула.

Я чуть подвинулась в его руках, устраиваясь поудобнее.

— Хорошо, продолжай.

Грудь Саши затряслась от безмолвного смеха и он продолжил:

— Я куплю тебе птичку королек…

Я хохотнула, но попыталась скрыть это.

Саша затрясся сильнее, но это никак не отразилось на пении. Наоборот, его сладкий прекрасный голос стал громче:

— А если птичка не будет петь, я куплю тебе колечко…

Сегодня был день рождения Джулиана, и когда речь зашла о том, где он хочет его отпраздновать, ответ был однозначный — караоке. Оказывается, Джулиан, которому стукнуло двадцать восемь, обожал петь в караоке. Кто бы мог подумать!

— Криволапа, а ты почему так не одеваешься? — Мейсен кивнул на двух девиц в микроскопических юбках и футболках с декольте глубиной как Марианская впадина. Половина парней за нашим столиком не сводила с них глаз, а вторая вливала в себя как можно больше пива.

— Мама не так воспитала, — ответила я.

— Ты у нас такая нравственная выросла, — съехидничал Мейсон и дернул меня за хвостик, прям как в детстве.

— Иного мне не осталась: вся безнравственность досталась тебе.

Мейсон снова дернул меня за хвостик.