В нашу сторону вдруг начали лететь сырые яйца, помидоры, и ещё куча самого разного мусора. Забавно, что в этот момент я спросил себя не почему публика бросает в нас всё это, ведь их мотив был понятен. Меня больше интересовало, как они могли протащить все эти продукты на стадион.
Мои ребята перестали играть песню. Первым сцену покинул Шэн после того, как ему в плечо прилетело сырое яйцо. Затем ушёл Бо, когда ему прямо в лоб зарядили тухлым помидором. Последней сцену покинула Лили, хотя в неё не попали ничем. Она прошла мимо меня, посмотрела мне в глаза взглядом, который выражал разочарование, и скрылась за кулисами.
На сцене возле микрофонной стойки остался стоять я, а Фэй сидела за своей барабанной установкой и почему-то продолжала со всей силы играть свою барабанную партию. Это даже больше действовало на нервы, чем крики и броски продуктами от зрителей. Песня закончилась, ребята уже покинули сцену, так чего она продолжает играть?
Я подошёл к девушке и громко крикнул ей:
— Хватит! Всё кончено!
Фэй не обратила на меня никакого внимания, но после моих слов перестала играть барабанную партию песни, и просто начала стучать по барабанам без какой-либо мелодии. Обычное «тук, тук, тук». Как же это било по мозгам!
— Фэй, пойдём отсюда! — снова крикнул я.
В этот момент мне прямо в спину прилетел помидор, и от этого я ещё больше разозлился.
— Фэй, хватит!
Она меня совершенно не слушала, а только громче начала издавать своё «тук, тук, тук». Сзади доносились крики, спереди — стук барабанов Фэй. В такой атмосфере и с ума можно легко сойти!
Наконец, мне в затылок прилетело что-то тяжёлое, и я отключился.
Теперь я снова оказался в своей комнате, но это назойливое «тук, тук, тук» почему-то всё равно продолжалось даже здесь. Только теперь оно доносилось не от барабанов Фэй, а от двери. Проклиная всё на свете, я встал с кровати и проследовал к двери. Резко открыл щеколду и распахнул дверь.
За порогом стояла Лили с удивлённым выражением лица, а её кулачок застыл в воздухе.
— Так и думала, что ты уснул, — сказала она, осмотрев меня. — Скорее идём на кухню, все уже собрались на ужин.
Уснул? Значит, тот кошмар на сцене был всего лишь сном?
— Причешись хоть немного, а то волосы во все стороны торчат, — сказала Лили и закрыла передо мной дверь.
Я взглянул в зеркало — ну и причёска! Ей любой панк-рокер позавидует! Постарался максимально пригладить волосы, вышло не очень, но сойдёт. Всё-таки ещё пару минут назад причёска была меньшей из моих забот.
Интересно, и что же этим сном хотело мне сказать моё подсознание? Может, этот сон был мне предостережением на будущее, что не стоит воровать песни Нирваны? Да нет, бред какой-то. Уверен, сыграй мы любую песню из того сет-листа, реакция публики была бы такой же.
Скорее всего, где-то на уровне подсознания у меня присутствует чувство вины из-за того, что я вот так нагло украл и собираюсь ещё больше украсть популярных песен из моего мира. Даже несмотря на то, что я вроде как морально разрешил себе это. Ведь эти песни заслуживают быть услышанными и в этом мире. Так я себе вроде бы говорил?
Да, но такой сон просто так бы мне не приснился. Значит, у меня также присутствуют опасения, что кто-то узнает секрет, откуда берутся все эти песни. Конечно, Лили уже узнала и не особо мне что-то предъявляла. Но если об этом узнает весь мир? Вот тогда могут начаться проблемы.
Надо бы после ужина залезть в Интернет и уже более тщательно проверить, есть ли в этом мире хоть одна из известных песен моего. Если их точно здесь нет, тогда можно успокоить себя и не волноваться по этому поводу.
Я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, затем спустился по лестнице и проследовал к кухне. Оттуда уже доносился приятный запах свежей еды и уже не такой приятный гул от разговоров. Судя по интонациям, разговаривали там не особо о каких-то весёлых вещах.
Как только я зашёл в кухню, разговоры резко прекратились. Пока я шёл к уже привычному для себя месту, мама спросила у меня:
— Сынок, как ты себя чувствуешь после сегодняшнего?
Забавно, что этот сон полностью вытеснил из моей головы мысли о сегодняшнем происшествии днём. Поэтому я не сразу включился в то, о чём спрашивала мама.
— Да нормально, ни капли не пострадал, — ответил я и сел на свой стул.
— Водитель рассказал мне все детали произошедшего, — произнёс отец задумчиво, а затем уже более резко спросил: — Хао, скажи пожалуйста, зачем ты побежал к тому джипу, как угорелый?
— Я ведь снова услышал тот звон в ушах и подумал, что он исходит из того джипа, — непринуждённо ответил я. — Раз водитель рассказал тебе все детали, то ты должен был об этом знать.
— Знаю, но я хотел услышать это от тебя, — возразил отец. — Всё равно не могу понять, почему ты просто не остался на месте и не рассказал об этом звоне в ушах водителю? Он сам бы прекрасно во всём разобрался или же позвал на помощь.
— Как показала практика, в итоге я ему даже жизнь спас. Тогда всё произошло так быстро, и я думал, что своим быстрым рывком смогу застать врасплох тех, кто шпионит за нами, — ответил я. — Только я вот не могу понять, почему у меня возникает такое чувство, что ты стараешься спихнуть вину за произошедшее на меня? Словно это я пригнал туда тот джип и взорвал его. Не стоит ли обвинять тех, кто стоял за тем взрывом? Настоящих преступников?
— Я тебя вовсе не обвиняю…
— Папа, удалось найти виновного? — перебил его своим вопросом Дэлун.
Отец недовольно посмотрел на моего старшего брата, но всё же начал отвечать на его вопрос:
— Полиция вовремя оцепила периметр и благодаря этому сумела поймать того, кто устроил взрыв джипа. Этим человеком оказался обычный парень из простаков, который живёт в самом неблагополучном районе города — Коулун.
— Тот парень признался в своей связи с кланом Ао? — спросил я с нетерпением.
— В том и дело, что нет. Этот парень даже не имеет понятия, кто был заказчиком. Он шёл домой после роботы, и вдруг его подозвал к себе какой-то мужчина из переулка. Лица мужчины не было видно, так как он был в длинной мантии с капюшоном, которым полностью накрыл голову. И вот именно этот мужчина в подробностях описал парню задание, которое он должен будет выполнить, предоставив ему всё необходимое и пообещав при этом огромное вознаграждение за выполнение. Естественно парень согласился. По его словам сумма вознаграждения равнялась почти его годовой зарплате. Только вот теперь его «вознаграждением» будет проведение части своей жизни в тюрьме для магов, где он не сможет использовать свои магические способности и, соответственно, откуда точно не сумеет сбежать.
— И всё? Вот так просто? — удивился я. — Ты вместе с полицией ему поверил? Очевидно же, что он скрывает свою связь с кланом Ао. Я на сто процентов уверен, что тот мужик, который предлагал ему работу, из их клана. Парень точно что-то не договаривает.
— Хао, тот парень, когда всё это рассказывал, находился в таком эмоциональном состоянии, что ему сложно было не поверить, — ответил отец. — Я лично находился при его допросе. Он искренне раскаивался в содеянном и буквально корил себя за то, что не может помочь нам в поисках заказчика. Даже если это была мастерская актёрская игра, не можем же мы вытащить правду из его воспоминаний. К сожалению, до такого наши технологии ещё не дошли.
— А что по камерам наблюдения? — спросила Лили. — Может, по ним можно хотя бы определить, в каком направлении ушёл тот мужчина в мантии?
— Лили, ну какие камеры наблюдения могут быть в Коулуне? В этом районе не только уровень жизни людей находится на самом низком уровне, но и инфраструктура практически на нуле. Да, я знаю, что в некоторой степени в этом есть и моя вина, и вина моих предшественников. Но до этого я чётко следовал плану развития города, и сразу после выборов собирался бросить огромные силы на Коулун.
— Ну, это будет в будущем, а сейчас что делать? Как мы найдём виновного? — спросил я.