Стропа натянулась. Олег рывками дергал за ремень и пятился назад по решеткам.

После нескольких неудачных попыток Федорова все же удалось вытащить. Посиневший, лязгающий от озноба зубами, в гимнастерке и брюках, насквозь пропитавшихся болотной жижей, сидел он на скамейке отсека и разглядывал свои грязные босые ноги, – сапоги вместе с портянками остались в трясине.

– Эх, съест меня старшина за сапоги, – убежденно шептал он. – Недавно только выдал…

– Да брось ты, друг! Какие сапоги? – затормошил его подсевший к нему Максимов. – Я тебе свои подарю, тоже новые. У меня с собой резиновые есть… Как же это ты, пехота, а?

– И сам не пойму… Вроде на кочку прыгал, а под низом вода оказалась… Ох и холоднющая, бр-р-р! – затряс головой Федоров. – До сих пор отойти не могу…

– Тебе погреться бы надо, – с участием произнес механик-водитель. – Давай вылазь наверх! Подсадите его, ребята! – засуетился он. – Сейчас двигатель запущу, ты у меня на решетках вентиляторов вмиг отойдешь! И согреешься и обсохнешь! Эх, пехота, пехота… – сокрушенно покачал головой Максимов.

Олег привалился к спинке скамейки и сидел молча и безучастно. До него только сейчас начинало доходить, чем все могло кончиться. Наступила нервная разрядки, и он никак не мог унять противную дрожь в руках.

В экспедицию за спасительным бревном Волков решил пойти сам, взяв с собой только Максимова.

Шли осторожно. Впереди Олег, ощупывая ногой обманчивую толщу ягеля. За ним, ступая след в след, механик-водитель. Для страховки они обвязались концами парашютной стропы.

Прокладывая дорогу, Волков старался избегать сочно-зеленых участков мха – под ними чаще всего могли оказаться «окна».

Кое-где на кочках, словно капельки крови, рдела прошлогодняя клюква – тугая и сочная. Олег иногда нагибался, набирал в пригоршню ягоды, и они лопались у него на зубах холодными кислыми пузырьками.

Болоту, казалось, не будет конца – шли почти два часа. Но вот, наконец, зыбун кончился и путники выбрались на влажный желтоватый песок, густо устланный облетевшими иголками хвои. Толстые стволы сосен, подсвеченные лучами заходящего солнца, отливали медью. Кроны их тревожно и протяжно вздыхали под порывами ветра. Где-то совсем рядом деловито постукивал дятел.

Олег присел на поваленный ствол сухары, с трудом стащил прикипевшие к ногам сапоги, размотал портянки.

– Садись, «танкист», малость передохнем, перекурим, – пригласил он Максимова.

Тот опустился рядом, достал из кармана комбинезона замасленную пачку «Примы», протянул Олегу:

– Угощайтесь, товарищ прапорщик. «Земляцкие» – мать недавно посылку прислала. Мы под Курском живем, райцентр Солнцево. Может, слышали?

– Нет, не приходилось.

– А вы сами откуда родом, товарищ прапорщик? – поинтересовался Максимов.

– Можно сказать, местный. Есть такой город в Свердловской области – Ирбит. Не слышал?

– Ирбит знаю, там завод мотоциклетный. У нас с батей тоже «Урал» есть. Отличная машина, особенно для сельской местности.

– Как раз на мотоциклетном я до армии и работал. Двигатели на конвейере собирал, – пояснил Олег.

Некоторое время они молчали, вглядываясь туда, где приземистым грязно-зеленым жуком виднелась «гэтээска».

– Ну что, служба? Подъем? – первым нарушил молчание Волков. – Пока еще светло, пойдем пошукаем ту квартальную визиру, где зимник проходил. А сосенку спилим на обратном пути, это недолго.

Он туго навернул портянки и, натягивая свои видавшие виды «болотоходы», предупредил сержанта:

– Пилу пока здесь оставь – не нужна будет. А автомат наизготовку возьми, мало ли что… Я впереди пойду, а ты отстань метров на семь.

– Есть! – посерьезнел водитель и перекинул через плечо ремень автомата.

Через несколько минут ходьбы они наткнулись на довольно глубокую, поросшую рыжей осокою, колею.

– Солидная техника тут ходила! Наверное, «гэтэтэ»[5], – негромко сказал сержант.

– Нет, не похоже. Скорее всего «Ураганы» плети возили. Колею-то они набили еще по снегу, – видишь, отпечатков протектора нигде нет…

Чтобы убедиться в правильности своего предположения, Волков сделал еще несколько шагов, внимательно осматривая колею, время от времени пригибаясь и раздвигая руками сухую осоку.

Неожиданно он заметил в траве окурок.

Это была тонкая «байкалинка» из того сорта дешевых папирос, которые в народе метко прозвали «гвоздиками».

Олег присел на корточки, поднял окурок и присвистнул от удивления.

– Что там такое? – поинтересовался Максимов, подходя ближе.

– Да вот, окурочек. И что интересно – бросили его часов десять-двенадцать назад, не больше.

– Может, охотник какой? – предположил механик-водитель. – А почему это вы решили, что окурок брошен недавно?

– Ничего хитрого. Дождя сегодня не было?

– Нет.

– Посмотри, какая гильза набухшая, а табак и вовсе раскис. Земля и трава вокруг совсем сухие… Какой вывод?

– Значит, роса?

– Верно. Только роса утром бывает, а сейчас дело к вечеру. Давай-ка другие следы поищем…

Через несколько шагов они наткнулись на заболоченную низинку. Плотный черный ил хорошо сохранил две пары следов – одну от кирзачей, примерно сорок второго размера; вторую – размера на три побольше, с характерной елочкой литых резиновых сапог.

– Двое шли. Наверное, охотники… – покусывая сухую былинку, предположил сержант. – Или геологи какие.

– Возможно, Серега, – согласился Волков, – возможно, и охотники. Надо уточнить в колонии, какие папиросы могли быть у бежавшего. Тогда и поймем – охотники тут ходили или Рыбаков путешествовал. Связь нужна!.. Я по карте прикидывал – в семидесяти километрах отсюда деревушка есть. Глухарной называется. Так что, механик, придется нам катить по этим следам до самой деревни. Только там все уточнить можно.

– Правильно, товарищ прапорщик, – поддержал его Максимов, – если это охотники или геологи, то чего им от нас прятаться? Может, еще и подвезти попросят, по пути ведь… Да и горючкой в деревне, может, разживемся.

– Все, возвращаемся, – решил Волков. – Поторапливаться надо – с бревном-то по болоту мы не идти, а ползти будем…

…Было уже далеко за полночь, когда, наконец, удалось вызволить транспортер из бочажины.

Ревя двигателями и распугивая светом фар обитателей тайги, облепленная грязью «гэтээска» ходко катила по просеке, с маху перелетая бесконечные лужи и болотины.

Глава 4

Просека, по которой ехал Волков со своей группой, вполне могла бы подойти для испытания тяжелых танков. Ее, по всей видимости, готовили зимой, еще по большому снегу, поэтому она изобиловала множеством пней высотой до полуметра.

Измотанный такой «автострадой», Максимов беспрестанно манипулировал рычагами фрикционов, буквально чудом ухитряясь не посадить днище транспорта на эти «надолбы».

Но встречались преграды и посерьезнее. Уже несколько раз «гэтээска» останавливалась перед перегораживающими проезд стволами, которые, видимо, повалила буря. Их приходилось перепиливать, а затем вручную растаскивать на обочины. Часто эту работу приходилось делать, стоя по колено в воде, и солдаты промокли, как говорится, «до нитки».

«Повезло мне! – подумал с благодарностью за их мужество Волков. – Настоящие ребята попались, не маменькины сынки! Доберемся до деревни, надо будет им хоть мало-мальский отдых организовать, а то завтра будут с ног валиться».

Везло ему пока и в другом. Те двое, в сапогах, с просеки не свернули. Их следы постоянно угадывались в желтом свете фар.

«Значит, скоро догоним. Догоним, и все сразу станет ясно, – подбадривал себя Олег, борясь с наваливающейся дремотой. – А из Глухарной свяжусь со штабом и доло…»

Проснулся он от ощущения непривычной тишины.

Светало.

Повернул голову – Максимова в кабине не было. Волков открыл верхний люк, приподнялся и увидел, что механик копается в моторном отсеке.

вернуться

5

«ГТТ» – разновидность гусеничного тягача с дизельным двигателем большой мощности.