Эта версия была бы куда более убедительной, не будь она почти уверена, что в тот, «еще только один раз», Ник обошелся без презерватива. Конечно, не мешало бы уточнить. Но Зоя не могла вот так прямо взять и спросить его. Ситуация была и без того непростой. Прошло несколько недель, прежде чем она смогла смотреть ему в глаза, не вспоминая о том, что он видел ее голой. И не только видел, но и ласкал.

При взгляде на его стройные бедра, Зоя вспоминала, как обхватывала его ногами, а он прижимал ее к стене. Как проникал в нее, быстро и глубоко. Как она млела в его объятиях.

И губы! Горячие, ищущие — и находящие…

Нет. Нет. Нет!

Плохая Зоя.

Она отогнала неотвязные воспоминания о его мускулистом теле, о тяжести, вдавливающей ее в матрас, и о собственном теле, содрогающемся от наслаждения. Как минимум сто раз в день, девушка обещала себе не думать больше об этом. В конце концов, все вроде бы вошло в норму и они с Ником снова могли разговаривать без неловкости.

Зоя вовсе не хотела рисковать.

Она даже не стала ни о чем рассказывать своей сестре, хотя они с Фейт знали друг о друге почти все. Правда, когда они последний раз говорили по телефону, Зое показалось, будто Фейт все же что-то известно. Сестра ни о чем не расспрашивала — и это было на нее не похоже. Фейт всегда засыпала ее вопросами, если ей казалось, что Зоя что-то утаивает.

Зоя вздохнула. Она ведет себя просто смешно! Можно протянуть еще неделю, но результат от этого не изменится. Либо да, либо нет. Пора узнать, в чем проблема, и тогда уже думать, что делать дальше.

И что сказать Нику.

Зоя уже протянула руку к нижнему ящику, как вдруг в дверях возникла Шеннон из финансового отдела.

— Привет, пойдешь с нами на ланч?

Несмотря на переживания, Зоя проголодалась. Обычно на ланч ей хватало салата, но сейчас она готова была душу продать за бургер, картошку-фри и большой молочный коктейль. И двойную порцию шоколадного мороженого с орехами на десерт. Да, и в бургер — соленые огурчики, будьте любезны.

— Ланч? Это здорово!

Она взяла сумочку и жакет и бросила прощальный взгляд на картотеку, выходя следом за Шеннон в холл.

Как только вернусь с ланча, пообещала себе Зоя. Она положит тест в сумочку и тогда уж не забудет его, и сегодня же вечером выяснит, что к чему.

Ник прошел через холл и оказался возле кабинета Зои. Он приоткрыл дверь и, увидев, что никого нет, ощутил разом облегчение и разочарование. Идя сюда, он так и думал — скорей всего, Зоя ушла на ланч.

Они обещали друг другу делать вид, что ничего не произошло. И он честно старался. Но ему не удавалось забыть ту ночь. И в голове возникали все новые и новые вопросы, которые начинались со слов «а что, если?..». Что, если бы он отказался делать вид, будто ничего не произошло? Что, если он захочет поговорить с Зоей о том, что с ними произошло? И наконец — что, если бы они снова оказались вместе? В самом ли деле, они с Зоей слишком разные для таких отношений?

Она женщина-кошечка, а он — мужчина-пёс. Он — выцветшая джинса и потертая кожа, а она — шелк и мягкая шерсть. Ник любил рок и блюз и под настроение — джазовые импровизации на фортепьяно. А ей, наверно, нравились сладкие песенки восьмидесятых. И уж наверняка ее раздражала манера слушать рождественские композиции в июле.

Ник предпочитал мясо с картошкой, а Зоя, насколько он знал, выбрала бы салаты и минеральную воду. Он смотрел по телевизору новости и реалити-шоу. А она — детективы и комедии.

Их предпочтения не совпадали ни в чем. За исключением секса. Здесь они были на редкость единодушны, и все у них получалось чертовски здорово.

Но даже если бы они преодолели все перечисленные препоны, все равно от жизни они ждали совершенно разного. За время их знакомства, она ни разу не сказала, что хочет детей. Ник не винил ее — она рассказывала ему свою семейную историю. Но сам-то он был единственным ребенком, и растили его тетя с дядей, которые плохо представляли, что делать с восьмилетним сорванцом. В результате его детство прошло в закрытых школах и летних лагерях. И с тех пор он мечтал о счастливом детстве — если не для себя, то для своих отпрысков. Он хотел семью. И троих ребятишек — а можно и больше. Ему было просто необходимо найти женщину, которая хотела бы того же. Женщину, которой нужна семья. А не карьерный рост, медовый месяц в Европе и особняк в самом дорогом районе Детройта.

Деньги не слишком волновали Ника. Его вполне устраивала не самая дорогая квартира и не самая роскошная машина. И не самая шикарная жизнь. Счастья не купишь за все деньги мира. Дядя и тетя не скупились на подарки. Они потратили на них тысячи долларов — а ему не хватало человеческого тепла. Его дети всегда будут знать, что их любят. Они никогда не почувствуют себя ненужными.

Если бы не недостаток родительской ласки, Ника можно было бы назвать избалованным ребенком. Если он что-то хотел или в чем-то нуждался — стоило только позвонить дяде.

Открытый спортивный автомобиль по случаю получения водительских прав? Он твой.

Поездка «все включено» в Канкун в честь окончания школы? Пожалуйста.

Лучшее образование, какое только можно получить за деньги? Разумеется.

Но в учебе ему никто не помогал. Он выкладывался по полной. И его имя всегда стояло в первой строке бюллетеня успеваемости. Дядя с тетей не умели любить его, зато могли гордиться успехами племянника.

И когда Ник обратился к дяде с просьбой предоставить ему заем для основания собственной компании — а цифра была просто астрономической, — необходимая сумма полностью была переведена на его счет в течение двадцати четырех часов.

Дядя и тетя вряд ли могли рассчитывать на кубок «Родители года», но они сделали все, на что были способны.

Он сделает лучше.

Где-то должна быть женщина, которая ждет, не дождется, когда Ник подхватит ее на руки, и понесет к алтарю. Которая хочет того же, что и он. Хорошо бы найти ее прежде, чем он станет слишком стар, чтобы играть в мяч со своим сыном и учить дочку кататься на роликах.

Ник вошел в кабинет Зои, пытаясь вспомнить, где хранятся личные дела сотрудников. Они могли оказаться где угодно — ее трудно было назвать чрезмерной аккуратисткой. Тем не менее, ей удалось наладить дела в офисе так, что все работало как часы. Она была незаменима. Без нее он бы пропал.

Ник начал поиски с верхнего ящика и постепенно продвигался вниз. Нужные документы, разумеется, нашлись в самом низу. Ему требовалось личное дело Марка О'Коннелла, нового рабочего, недавно принятого на стройку. Хотелось выяснить, есть ли какая-нибудь уважительная причина, по которой тот завалил столько дел. И как могло произойти, что человек с безупречными рекомендациями оказался практически непригоден к работе? Ник был очень дотошен во всем, что касалось подбора персонала.

Он вытащил нужную папку и собирался закрыть ящик, когда увидел торчащий угол бумажного пакета. Что это? В прошлый раз его здесь не было. Ник потянул и вытащил его. И уже собирался положить обратно, когда услышал вздох у себя за спиной.

— Что ты делаешь?

С аптечным пакетом в руках Ник обернулся. Зоя застыла в дверях, она только что вернулась с ланча.

Если он заглянет в пакет, то все усложнится очень-очень быстро.

— Это было в ящике, — пояснил он.

Когда она, наконец, обрела дар речи, то постаралась вести себя спокойно и разумно.

— Мне не нравится, когда трогают мои вещи.

Он сказал с раздражением:

— Откуда я знал, что это твое? Пакет лежал в ящике вместе с личными делами моих служащих — это ведь моя компания.

Ник был прав. Следовало хранить покупку в машине или в сумочке. Правда, тогда Зоя не могла бы объяснить самой себе, почему не делает тест.

— Ты прав, прости. Отдай мне его, пожалуйста.

Она протянула руку.

Он посмотрел на нее, потом на пакет.

— Что это?

— Это мое.

Она сделала шаг к нему, а он на шаг отступил. Лукавая улыбка заиграла у него на губах, и на правой щеке показалась ямочка.