— О! А вот и пистолетик нашёлся. Ну чистый душегубец. Да ты курок-то взведи, дурилка. И пальнуть не забудь, чтобы я уж точно тебя порешил.

Пистолет прогрохотал по полу, отброшенный полузадушенным Кириллом. Нет, мужик однозначно не глупый. Испорченный близостью к влиятельной особе, но не глупый, и самообладание закачаешься. Ладно. Пусть живёт. Я развеял плетение и посмотрел на посетителя, склонив голову на бок.

— Жив?

— Жих-х кхе-кхе. Жив, ваше благородие.

— О как! Вот что «Плеть» животворящая делает. Умнеешь на глазах. Вот зачем так-то было себя вести, а Кирилл Остапович?

— Бес попутал, ваше благородие. Кхе, гхм-м.

— Ну, как попутал, так и распутал. Ты вот что, ступай к своему купчине и скажи, коль скоро у него ко мне дело, то я принимаю с трёх до четырёх пополудни. Стой. Пистолетик забери. Мне он без надобности.

Выпроводив незваного гостя, велел Фросе подогреть сбитень и удалился к себе опять корпеть над чертежом. Вроде и получается что-то, но, с другой стороны, уверенности пока нет. Нужно будет модельку из дерева состряпать. А ещё найти нужного оружейника. Хотя нет. Главное — заработать денег, ибо задумка моя выльется в хорошую такую копеечку…

— Роман Тимофеевич, вы спать не ложитесь?

Фрося сказала это таким грудным голосом, что мой молодой организм немедленно вздыбился. Стоять, бояться, телячья немочь! Сейчас нельзя. Никак нельзя. Залёт практически гарантирован. Ну не хочу я другую прислугу. Не ко времени. Хм. А ведь уже полночь. По сегодняшним реалиям время позднее. Телевизоров нету, а потому народ ложится рано.

— Спи, Фрося. Я ещё поработаю.

— Роман Тимофеевич, нешто не умаялись за день? Весь в делах да заботах, без послеполуденного сна.

— Фрося, тебе очень хочется расположиться на полу в кладовке? Не отвечай, сам знаю, что нет. А потому отвернись к стене и засыпай. Услышала ли?

— Покойной ночи, Роман Тимофеевич, — разочарованно вздохнула она.

— И тебе сладких снов, хорошая моя, — пожелал я и вернулся к работе.

Куда всё катится

С часу до двух медитация. В обычных гимназиях этого нет, но на полном пансионе обязательно. Ведь директор возлагает на себя ответственность за полноценный курс обучения. И пусть не все ученики усваивают изучаемые предметы, такая возможность им непременно предоставляется, как и знания спрашиваются. И развитие дара в старших классах входит в обязательный курс. Я проживаю вне стен гимназии, но медитирование такое же занятие, и с этим ничего не поделать.

Открыл глаза и осмотрелся вокруг. Класс наполнен многоголосым тиканьем «будильников». По уже сложившемуся обыкновению я выскользнул из транса за несколько секунд до срабатывания механизма, так как прекрасно контролирую ход времени.

Поначалу-то меня захватывала эйфория от впитываемого в меня потока Силы, который неизменно распирал как каналы, так и само вместилище, увеличивая пропускную способность и объём. Но со временем я научился контролировать этот процесс, наблюдая за ним словно со стороны. От простого и скучного занятия я по-прежнему получаю эдакое растянутое удовольствие, но оно не имеет ничего общего с изначальным блаженством.

Впрочем, несмотря на уверенность в контроле, я и не думаю полностью доверяться своему ощущению времени и неизменно надеваю «будильник». Вот и сейчас он на моём запястье. Потянул ремешок, а едва снял, как послышался лёгкий щелчок сработавшего механизма, и иголка вхолостую кольнула воздух. Ничего особенного, но и приятного мало. На что, собственно говоря, и делается расчёт.

Послышалась череда щелчков, и одноклассники начали открывать глаза, с недовольным видом снимая приборы и потирая запястья. Теперь настала очередь «Бранного лечения», чтобы залечить укол.

— Дос-стало. И вот так мучиться до конца дней своих, — недовольно пробубнил один из одноклассников.

— Ничего. Вот чуть поднаберёмся Силы, и вон как Ромка, пришьём парочку зарвавшихся одарённых. Или удачно поохотимся на обратившихся зверушек. Глядишь, и в медитации нужды не станет, — заметил второй.

— Братцы, а вы слышали, Ромка вчера одному пятиранговому ратнику физию начистил, — раздался голос третьего.

— Враньё, — отмахнулся Артём, признанный лидер нашего класса.

При этом он с вызовом смотрел на меня. Вот ещё ерундой страдать и что-то кому-то доказывать. Может, ещё и на пустырь за гимназию сгоняем, драку затеем? А что такого? У нас писунами мериться в порядке вещей. Нужно отдать должное реципиенту, трусом он не был. Но и особо не выпячивался. Раз в полгода драться приходилось, не без того, мальчишки же. И в сшибках стенка на стенку обязательно участвовал. А то как же! Честь гимназии, отстаивание своей территории и всё такое. Однако первенство Пескова никогда не оспаривал и чувствовал себя под его рукой вполне комфортно.

— А ты что скажешь, Ромка? — спросил первый.

— Артёму виднее, — убирая «будильник» в портфель, ответил я.

— Хочешь сказать, что я вру? — вскинулся тот.

— А разве я это сказал? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ладно, братцы, сумки в дортуар и бегом в Глухой переулок. Старшаки решили, что первой гимназии нужно преподать урок. Они совсем страх потеряли, по нашим улицам шастают, как у себя дома, — выдал короткую ободряющую речь Песков.

В ответ ребятня возбуждённо загалдела, послышались воинственные выкрики. Народ начал понемногу себя накручивать, готовясь к драке. Мне осталось только покачать головой, подняться из-за парты и направиться на выход. Однозначно нужно решать вопрос с экстерном, иначе неприятностей не избежать. Вот только для этого нужны деньги, потому как не подмажешь — не поедешь.

— Ромка, а ты куда? — окликнул меня Песков, приметив, что я направился на выход из гимназии.

— Домой.

— Ты не слышал, что я сказал?

— Отчего же, на слух не жалуюсь. Только у меня сегодня дела. Извини, но некогда.

— Что, возгордился? Или струсил?

— Тебе видней.

— Нет, ты погоди, — схватил он меня за плечо.

— Руку, — глянув ему в глаза, коротко бросил я.

— Ч-что? — запнувшись от моего выражения лица, выдал пацан.

— Руку убрал, — ровным тоном потребовал я.

Тот дёрнулся, резко отпустив меня, и даже отступил на шаг. Мальчишки, стоявшие у него за спиной, начали перешёптываться, явно удивлённые произошедшим. К гадалке не ходить, этот вскоре постарается отыграться. Но тут уж я ничего не могу поделать. Буду решать проблемы по мере их поступления.

— Зря ты так, Ромка, — всё же решил он оставить за собой последнее слово.

— Возможно, ты и прав. Ладно, до завтра.

Выйдя из гимназии, я направился прямиком домой, сразу же выбросив из головы массовую драку. Вот уж в чём не собирался участвовать, так это в подобной глупости. Конечно, в одиночку не выжить и кто-то рядом непременно нужен. Но, как показывает мой жизненный опыт, всё детское остаётся в детстве, и чем старше, тем большая разница между, казалось бы, неразлучными друзьями.

Сейчас у мальчишек идёт закладка характера, они понемногу узнают себе цену. Формируется фундамент личности, база, с которой предстоит пройти жизненный путь. И вот эти самые драки тут играют далеко не последнюю роль. Мальчишки должны драться, иначе из них вырастет не пойми что, а не мужики. Однако у меня всё это уже давно сложилось, и бегать с ребятнёй, только зря время терять.

Друзья, соратники, знакомства начинают формироваться чуть позже, лет с шестнадцати-семнадцати. Вот эти отношения уже имеют шансы продержаться всю жизнь. Тут всё зависит от того, что именно послужит в качестве цемента. Так что вместо пустого времяпрепровождения я лучше займусь делом. И без того в гимназии зря протираю штаны. Но пока с этим ничего не поделать.

— Роман!

Я обернулся на девичий голос и увидел Ольгу, мою вчерашнюю знакомую. Рядом с ней подросток лет семнадцати в гимназистском мундире. По всему видать, её старший брат. Мой намётанный взгляд художника сразу же выделил общие черты.