Событие сорок четвёртое

Сплошной цейтнот получился в последние дни перед выступлением в поход. Ведь год целый Касьян готовился к этому походу. Репетицию провёл, а как на охоту идти, так собак кормить. Орлик захромал. Ручницу раздуло на контрольной тренировке у Андрия, куда-то специально убрали запасные тетивы для самострелов. Не просто бросили в общую кучу, а убрали, чтобы не забыть и не потерять.

— И?

— Касьян Иваныч, вот сюда поклал… или вот сюда…

— И? — каптенармус Демид только носом шмыгнул и опять стал в приготовленных вещах копаться, превращая относительный бардак в окончательный.

— Та, я ж их в овине повесил в туеске, чтоб не дай бог не замокли!

Потом исчез один из Петров. Это уже был перебор. Нет, может и не так страшно с точки зрения стратегии и тактики, не велика разница между тринадцатью бойцами и четырнадцатью, но обидно. Учили, кормили, одевали в броню, вооружали. И броня стоит как вся деревня эта Барвиха. А если с мечом и конем дестриэ, да заводным конём, то вообще огромадные гроши.

— Касьян Иваныч, ну не могёт того быть чтобы Петр и сбежал. Да он за тебя бога молил. А уж кого угодно можно трусом назвать, но не Петра.

И тут этот товарищ выезжает с лесной дороги в село. А на заводной лошади девка с грудным ребёнком.

— Пусть тута поживёт, княже. А то ежели погибну, то пропадёт девка.

Пётр — это не тот Петр, который лучший лучник. Это обычный ратник, его Касьян от воспаления лёгких или пневмонии спас тоже и звать так же, но другой это воин.

— А предупредить не судьба⁈ — ну, можно сказать, что и обрадовался тоже Коська, хоть злость на ратника ещё не прошла.

— Прости, Касьян Иванович, боялся, что не дозволишь девку привести. Не венчаны мы. Она вдова. Не успели. Муж со мною был в полку Левой руки на Куликовом поле с Дмитрием Иванычем. Погиб от стрелы басурманской. На моих руках помер.

— Ладно, некогда, потом расскажешь. Давайте уже выдвигаться, а то так и до обеда не выедем.

Вот не воевать же поехали, не стоять насмерть. Попартизанить. Главное — это навести ордынцев на склад с отравленными сухарями, сыром и медовухой. Нужно чтобы они его с боем и большими потерями взяли, чтобы ценили, то, что им достанется. В учебниках написано, что Тохтамыш гнал своё войско изгоном, налегке, главное для него была внезапность. А раз быстро шёл, то припасов много не взяли и нужно их добывать. С боем. Хотели — получите.

И ведь всё у товарища получилось. Не прислушался к его предупреждениям Дмитрий Иванович. Наверное, правду некоторые историки говорят, что Дмитрий Донской сбежал из Москвы, чтобы не воевать с законным царём. Он де по грибы в Кострому ездил, или на рыбалку, отменная там рыбалка в августе. Рыба жирок к осени нагуляла. А медведи, там в Костроме их как тараканов в общаге не кухне. И всё жирные. Не тараканы, медведи. Москвичи это сами смуту противу законной власти затеяли, а я не при делах. Князь Остей во всём виноват. Жаль погиб, а то бы я его на расправу тебе законному царю обязательно выдал. Литвинов их не жалко.

И бояр потому не было в Москве. Нельзя их-то опору трона выдавать на расправу. Самому нужнее.

Но если так экстраполировать, то теперь что… теперь князь Касьян Иванович Витебский виноват. Он тут крамолу устроил. НДА!!! Получается, чтобы этим дело не кончилось, Тохтамыша надобно мочить на глушняк. Хороший царь — мёртвый царь.

В общем, когда партизанский отряд имени «двадцать пятого съезда КПСС» выехал из Барвихи, то Касьян решил его в бригаду переименовать. Воев… воев тоже добавилось, не четырнадцать человек, а шестнадцать, двоих своих дружинников выделил тестюшка. При этом они чистые стрельцы, читай лучники. Застрельщики. Но лучники конные. Прямо как татаровья. Экипированы эти кентавры по сравнению с партизанами на твёрдую двойку. Кожаная броня с нашитыми пластинами, не ерихонка с бармицей, наносником и козырьком на башке, а шелом обычный. Кони средненькие и не одвуконь, а на одном выехали. Ну, да чего, дарёному ко… стрельцу в зубы не смотрят. Выделили им по ещё одному коньку, кольчугу выдали из старых, теперь на троечку обеспечены. Тестюшка если по чесноку, то не сильно уж пожлобствовал, конный лучник сейчас в русском войске — это эксклюзив. Дефицит.

— Тебя охранять Касьян Иванович будут. Так мне спокойней будет, — благословил их Вельяминов старший.

Кроме шестнадцати воев едут шестнадцать телег. В основном возчики просто нанятые. Доедут до Серпухова, потом до сельца Данки, там их в сторонке подождут и с песнями назад, отступать к Москве. Но есть из этих шестнадцати трое, что были ополчением в битве при Воже, где в первый раз Дмитрий Донской татаровей побил. Правда, там не хан был и даже не Мамай во главе войска. Мамай отправил туда войско под командованием темника (военачальника) мурзы Бегича. Дмитрий Иванович заманил их, отступив от переправы, на свой берег и перетопил основную часть войска ордынского. Ну, это дела давно минувших дней. Четыре года прошло, но ополченцы бывшие заявили, что если что, то за оглобли возьмутся.

— Чего за оглобли. Выдадим и мечи, и копья, и кольчуги даже. Пусть и не бахтерцы, как у основного войска, но вполне себе.

Кроме того едет закрытый возок, позаимствованный у боярина Боброка на недельку. На нём красной краской крест нарисован. Это как бы санитарный поезд. Если будут раненые, або покалеченные, то чтобы в нормальных условиях их до Москвы довезти.

Санитара нет. Коська лучший лекарь Москвы и её окрестностей, сам справится. Перед выездом он аккумулятор зарядил зелёным пламенем под завязку. Человек на семь — восемь интенсивной терапии хватит. За прошедшие полгода он ещё ёмкость аккумулятора раскачал немного. Ну, по сравнению с тем, какой был по приезде в Москву, так можно смело на два умножать.

Последней едет телега с порохом. Восемнадцатая получается. Её чуть в стороне от общего обоза держат. Пороха взяли на тысячу триста выстрелов. По сто на каждого стрельца, на каждую пищаль. На этой же телеге, как пулемёт на тачанке расположена одна кулеврина. Практически — это та же пищаль. Калибр лишь чуть больше не тридцать, а тридцать пять миллиметров. А вот ствол гораздо длиннее, у ручниц полметра, а у кулеврины сто десять сантиметров. Она свинцовым шаром больше чем на триста метров может выстрелить. А при полуторном пороховом заряде и на все четыреста. Правда, таких ядрышек всего десять. Дорогое удовольствие. А так может и крупной и мелкой картечью пальнуть. Взяли её именно с целью использовать, как пулемёт на тачанке. От погони отбиваться, ежели такая случится.

Ну и понятно основной обоз — это шестнадцать телег по одной на каждого воя с припасами с его вооружением и фуражом, читай овсом и морковкой для основного и заводного коня. Чуть не на километр партизанская бригада вытянулась.

Событие сорок пятое

Этих троих возчиков — бывших ополченцев с Вожи отправили на переправу к Серпухову в разведку. Иван, Иван и И… Игнат заверили, что геройствовать не будут, как слухи о поганых появятся или сами поганые, так сразу галопам в Данки. Хотел Коська им в помощь выдать одного из воев, но передумал. Вместо этого, в том месте, где собирались телегу бросить с сухарями, примерно в паре километров от села на запад в сторону Серпухова ещё одну разведку организовал. Туда уже тройку настоящих ратников отправил.

— Тоже никакого геройства. Наши побегут или другие товарищи с известием о татаровьях вы сразу назад. И никого убивать не надо. Нам их нужно сюда заманить. Демид, вы телегу с подарком подготовьте. Три мешка с сухарями и пару головок сыра, ну и брынзы пару горшков.

Брынзы не так и много, бледные поганки только-только пошли и успели свежего сыра сварить с их использованием всего пятнадцать мисок двухлитровых примерно.

Разведки обе уехали, а командир партизанского отряда решил посмотреть, как выполнили его команду сельчане. Обошёл пустое село. А чего, вполне себе. Людей точно нет, собак и не было, бегает с десяток кур и примерно столько же гусей с утями, не смогли их поймать видимо, шустрыми оказались. Дождутся ли хозяев? Ничего, лето ещё на дворе, найдут чем питаться. Это не бройлеры из будущего, вполне на подножном корму растут.