Третья стрела легла на ложе. Вон в того в зелёном… м… камзоле. В том самом камзоле, в котором во всех романах принцы к принцессам выходят. Этот в настоящем камзоле. У степняков это как раз верхняя одежда. Запахивающийся… камзол без рукавов и с юбкой такой до колен. Почти как сюрко сейчас у европейцев, только то через голову одевается.

Вжик и зелёный прынц в камзоле сполз с коня на землю. Теперь стремя в землю и двумя руками крутить рукоять, взводя вновь арбалет. Какую-то секунду при этом Коська все же улучил и глянул сквозь молодые берёзки на поляну. Нет! Ничего толком не понять. Орут и лошади, и люди все двигаются разнонаправленно, суета сует. Слышен звон мечей или сабель, значит на кого-то из его ратников в кустах наехали. Ну, может это и не так страшно. Во-первых, лес не самое удобное место для всадника, а во-вторых, среди его партизан мальчиков для битья нет. Все в прошлом ратники и не через одну сечу прошли, да плюсом усиленное питание и тренировки в последний год. Так и, в-третьих, есть. У наших клинки из стали лучше дамасской и кольчуги из такой же. Наверное, у этих узбеков тоже не такие клинки, как у Д’Артаньяна, не согнутся при ударе, но вот сломаться могут.

Ничем кроме быстрой и меткой стрельбы сейчас Касьян своим помочь не мог. Этим и занимался.

Четвёртая стрела. Вон в того воина с белым бунчуком на шишаке шлема. Или это султан называется? Да, не важно. Вжик. Стрела попала куда парень и целился под козырёк ерихонки, в лоб или переносицу узбеку. И тот картинно завалился назад, хоть как на Оскар претендуя. Руки разбросал в разные стороны… в правой руке сабля, так она на ремешке к запястью приторочена, не упала, тоже красиво стала извиваться. В левой руке небольшой щит. И он закреплён. Врезал им при падении узбек по голове вертящейся рядом лошади, и она вскинулась на дыбы, пытаясь своего узбека сбросить и убежать из этого безумия.

Бабах. Ого! У кого-то хватило терпения и хладнокровия в такой спешке зарядить ручницу. Стальные… у ратника, нужно будет премию выписать, подумал Коська, а руки уже вновь накручивали рукояти приспособы, натягивая тетиву арбалета.

Пятая стрела. Коська решил было плюнуть на механизм крутительный и дёрнуть тетиву руками. Быстрее в разы, но здравый пенсионерский разум победил юношеский задор. Три секунды или четыре исход боя не решат, а вот дыхание собьют. И руки дрожать начнут. Промахнётся, и чего тогда выиграет.

Целей убавилось. И теперь звон оружия уже из нескольких мест раздавался. Парень в одного из таких под небольшим углом глазом выцепил. Свой ратник виден не был, а вот мамелюк этот железный торчал выше пояса из кустов, как заведённый, нанося рубящий удар блестевшей на солнце саблей. Бок пластинами бахтерца прикрыт. Но опыты проводили, именно для этого арбалета пластины не преграда, пробивает. Вжик.

Тьфу. Стрела не в бок угодила, а в руку правую, как раз удар узбек наносил. Ну, тоже не плохо, для следующего удара рука уже не поднялась.

Радоваться и смотреть по сторонам всё ещё рано. Коська в шестой раз сунул ногу в стремя арбалета и принялся накручивать рукоятки взводилки. Стрела заняла своё место на ложе, и Коська осмотрел поле боя. Вон спина торчит из кустов почти напротив, и этот товарищ машет рукой, по пояс в землю его ратника заколачивая. Чуть далековато, метров тридцать, и то и дело перегораживают всякие мешальщики обзор. Вжик. В просвет Коська и отправил толстенькую стрелу.

Бряк. При очередном накручивании ось шестерёнки сломалась и механизм рассыпался на запчасти.

— С… спасибо партии за наше счастливое детство! Дебил! Мог бы из обработанной оранжевым пламенем стали сказать Игнату делать оси. Дебил!

Коська отбросил арбалет и схватился за лук, но и его отбросил. Тут такая броня на узбеках, что стрела не возьмёт. В кисете мешочек с порохом, парень вытряхнул его не ладонь и сунул в ствол ручницы. В кармане, тужурки, что надета поверх кольчуги, пыж, толкач — шомпол — банник и мешочек с пулями свинцовыми. Тысячи раз прорепетированное заряжание недопищали на тренировках, дало о себе знать, десять секунд и дивайс заряжен. Трут! Фух. Дымится. Коська дунул на него, подпалил и без того, как оказалось, всё ещё тлеющий фитиль и сыпанул пороха в затравочное отверстие. Кто тут на новенького? Вон тот товарищ, что стоит пешцем над горой трупов в центре поляны. Бабах.

Ну вот и не стоит. А больше и не видать никого. Языка может надо было взять? Ага! Какие слова вы знаете дорогой товарищ на узбекском? Ассалому алейкум? Рахмат, в смысле, спасибо. Ёк — нет. Мазали — вкусно. Это им в чайхане приходилось на экскурсии говорить. Чиройли — это красиво. Отсюда, наверное, слово чарующий? Тоже от экскурсовода. Правда, вся эта мозаика на мечетях древних чарующая.

Нет, с таким словарным запасом язык не нужен. А вот подумать о толмаче к прибытию Тамерлана следует.

Событие шестьдесят первое

Если потревожить палкой муравейник, то все его обитатели начинают резво сновать в самых разных направлениях, и это просто кажется паникой. Не, так-то этот хаос ведёт к какой-то одной муравьям ясной цели. Неочевидной, правда. Так куда со своим скудным умишком человекам с коллективным разумом тягаться. Это как первокласснику с ИИ.

Москва вечером двадцать второго августа 1382 года такой растревоженный муравейник и напоминал. Одни муравьи в город рвались, таща на верёвке за собой упирающуюся корову или пару коз не менее упирающихся, другие навстречу им спешили с полной телегой мешков. Столько нагрузили, что лошадь и утащить не могла, и мужик в дорогой суконной одежде и даже тётка в бархатных юбках вместе с двумя подросшими, но не ставшими взрослыми сыновьями балбесами, так и норовящими свалиться в грязь под колесо, толкали телегу по то вверх, то вниз кривляющимся московским улочкам. И вся эта сутолока сопровождалась криками людей, ржанием напуганных обилием людей лошадей, мычанием коров и быков, визгом свиней, меканием коз и ором встревоженных петухов не понимающих, как и от кого оборонять свой гарем.

В каждых воротах Кремля была давка, во всех практически с регулярностью в десять — пятнадцать минут возникала пробка, которую устало пытались распробить дружинники князя и доброхоты. Первые были уставшие сверх меры, а вторые сверх меры суетливы, и пробки больше самоликвидировались, чем исчезали благодаря действиям первых и вторых.

Касьян остановил свой караван на правом ещё берегу Москвы-реки недалеко от кузни Игната и с тоской стал оценивать шанс миновать мост, не прибегая к членовредительству и пусканию крови. Осталось-то преодолеть триста — четыреста метров и вот уже подъём к башне и ворота. Видно уже. Но пойди эти метры преодолей. Мост для двухстороннего движения не был предусмотрен и сейчас «работал» на выезд из центра. Чтобы его миновать, нужно отправить партизан на ту сторону, чтобы они остановили поток.

Вечерело, накрапывал мелкий и неправильный дождь… Чем неправильный? А он из-за ветра довольно сильного не вертикально падал, а норовил пролететь параллельно земле и попасть точно в лицо вон тому ратнику, с только начавшимися пробиваться усиками на не знавшей ещё бритвы физиогномии.

— Фрол, нужно попасть в Кремль до темноты. А то закроют ворота… Могут и не открыть, хоть чем их стращай. Давай, бери десяток ратников и перекройте поток с той стороны. А мы с Демидом пока… Ну к кузнецу заглянем, — прикрывая лицо от надоедливого дождя стал раздавать команды Коська. Народ дружно бросился к мосту, кому не хочется в тепло.

Нужно было парню успеть, пока регулировщики останавливают встречный поток, черпануть энергии зелёной. А то, кто его знает, получится ли это сделать утром. Они обогнали авангарды Тохтамыша всего на несколько часов. В темноте тот ясно дело не сунется в город, а вот по утру его передовые отряды уже будут в посаде. Нужно запастись зелёным пламенем.