— А мы? — Фрол махнул рукой в сторону раненых.

— И вы сбирайтесь, будете из пищалей палить. Только это… без моего приказа не стрелять. Нам не победить Тохтамыша в битве при селище Данки нужно, а втюхать ему припасы. Из сотни половину можно и убить, но ежели вы стрелять начнёте, а они побегут, тогда что делать, звать их фуражиров, мол, дяденьки, погорячились мы, забирайте деликатесы… м… вкусняшки. Пожалуйста.

Событие пятьдесят четвёртое

Касьян не так давно интересную штуку узнал. Калёные стрелы — это неправильный перевод, так же как с мыслью и мысью растекающейся по древу. Каленые стрелы — это если по-простому, то фанерные. Клееные. К закалке это не имеет никакого отношения. И произносится именно, как «каленые», а не «калёные». Перед приданием цилиндрической формы древку стрелы, его склеивали из трех — четырех слоев дерева, направленных волокнами в разные стороны. Точно так, как фанеру и делают. Такую стрелу не ведёт ни на жаре, ни на морозе, ни при дожде каком. Именно таких стрел несколько тысяч Касьян у мастеров стрельников для своего партизанского отряда и заказал. Дороже обычных, зато не подведут.

Наконечники на них делал мастер Игнат, и они такие же, как на стрелах для арбалета, то есть в один диаметр с древком. И тоже хитро сделаны. Их почти как дамасские клинки изготавливали, сваривая кузнечной сваркой несколько полос железа с разным количеством углерода, а при последней закалке Коська металл ещё и оранжевым пламенем подогревал, чтобы там нужные аустениты получились. Провели проверку на разных бронях и кольчугах этих наконечников. Ну разве настоящая кираса из хорошего металла выдерживала удар такой стрелы. На татарах нет кирас. В основном кожаные нагрудники и им при всём желании не задержать калёную стрелу.

От лагеря до края села, где расположены амбары с эксклюзивными сырами и сухарями, по лесной тропинке пять минут хода, и так как ордынцы не спешили, заглядывая в каждый брошенный дом с целью грабежа, то засаду Коська успел организовать на твёрдую четвёрку. Самое главное, что в принципе оказалось, что колышки с верёвками на пашне и на покосе может и не зря делали. Если заманить татаровей к лесу, то назад им придётся «пройти» полосу препятствий, ну или круг делать. Кто же любит круги нарезать?

— Вои, давайте без геройства сегодня, обстреливаем дозоры и пятимся к лесу, выбивая самых смелых или самых дурных. Потом скрываемся в лесу и обстреливаем только тех, кто в лес сунется. Они назад возвращаться не станут, поедут напрямик к западному концу села. Поедут через нашу приготовленную ловушку. Вот тут мы из леса выходим и обстреливаем их с тыла… м… в спину. Они поспешат выйти из-под обстрела и на покосе точно попадут в западню, ну и мы добьём упавших. И всё! Всё! Дальше пусть они отступят к амбарам и найдут наше угощение.

Степняки появились перед засадой в корень обнаглевшие. Никаких дозоров, никаких разведок, едут бляха-муха, толпой, и часть воев уже нагруженного чем-то коня в поводу ведёт. Что они могли найти в селе, которое заранее подготовили к грабежу, самое ценное увезли, а остальное зарыли? И вообще отряд этот Коське не понравился. У этих красных бунчуков на шеломах не было. Да и шеломы были далеко не у всех, у многих шапки меховые на башке. То есть это не нукеры элитные, а простые пастухи мобилизованные по кочевьям пограбить московитов.

Очень захотелось Касьяну этот отряд уничтожить полностью. Прямо до скрежета зубовного. Это вот и есть главная гроза для Руси вот эти людоловы и грабители, мелкими отрядами совершающие набеги… сотни лет ещё совершающие. Уничтожать и геноцидить их надо. Но план по отравлению, в реализацию которого вложено столько труда, требовал половину этих товарищей оставить.

— Не меняем план, — рыкнул на зашумевших в засаде воев Коська.

— Они же не вои, — буркнул под руку Демид.

— Не вои. Нужно им сухари всучить. Этим даже лучше. У них с нукерами разное снабжение. Эти заберут всё.

Подпустили сброд на тридцать метров и двенадцать стрел им отправили навстречу. Потом ещё двенадцать и под прикрытием щитов побежали к лесу. Пока людоловы опомнились и организовали ответный огонь, почти до леса добежали. Тем не менее, пара стрел ткнулась громко так в щиты, и одна вскользь ранила неугомонного Демида в ногу.

Но тут деревья и кусты их прикрыли. Татары, частью на конях частью пешие, добежали или доскакали до лесу и тут получили в запыхавшиеся рожи град стрел. Ну, и как и предполагал Коська, планируя эту операцию, бросились бежать и скакать на покос с натянутыми верёвками. И начали падать.

Событие пятьдесят пятое

— Андрий! Ну, говори! — Касьян отложил ложку с кашей назад в деревянную миску, опять татары. Незваный гость хуже татарина. А если незваный гость и сам татарин? Поесть вот не дают. Чего уж спешили так, могли на пяток минут позже появиться. Говорят же диетологи, что завтрак нужно самому съесть, а не с погаными делить.

— Всё вынесли они, Касьян Иваныч. Бочонки погрузили в телегу, которую мы якобы бросили, и сами без коней укатили. А мешки на лошадях увезли. При этом всё это проделывали с полными ртами, словно седмицу ничего не ели. Как бы сами всё не подъели.

Нда. С бочонками он не додумал. Как эти товарищи их должны были в лагерь доставить к себе? На плече⁈ Касьян бы и не додумался до «брошенной» телеги, один из тезок Касьянов подсказал, бочки, мол, крепки ли? если они — басурмане их по дороге катить будут до лагеря, то не развалятся? Пришлось в последний момент «оставить» недалеко телегу. И опять не додумал. Хомута или другой упряжи, чтобы в телегу запрячь лошадь, нет. Не «забыли». Хорошо, что татаровья народ не гордый, сами в неё запряглись.

— Фух. Как гора с плеч, не зря столько сил потратили.

Там в итоге в амбаре этом получилось тонны три с половиной сухарей, или как доложили старшему Вельяминову более двухсот пудов. Плюс за сто кило сыра с поганками. Ну и семь бочонков медовухи с вороньим глазом и волчьими ягодами. Бочонки, а не бочки. Да и те великоваты. Зря пожадничали. Собирали ядовитые ягоды все жители Барвихи и проживающие там ратники, ну и немного отваров всяких поганок добавили. Отравятся ли насмерть поганые не понятно? Возможно, всё же концентрация яда маловата. Пожадничали. Но если слегка ядовитым напитком запивать вполне ядовитые сыры и сухари, то в данном случае минус на минус плюс не составит, будет два минуса. Бочонки литров по восемьдесят. Пробным будет шар, к приходу Тамерлана можно лучше подготовиться. Самое время зато математикой заняться. Если каждый степняк съест по кило вкусных чесночных сухарей, то через неделю должно три с лишним тысяч трупов нарисоваться, как раз при осаде Москвы, и отведавшие сыры с бледными поганками к этому же времени подоспеют. Ну, этих поменьше. Нда, на самом деле распределять сухари между каждым степняком по справедливости никто не будет. Но какое-то деление на кусочки должно быть в любом войске. Может на тысячи. Тогда на тот свет тысяча отправится. Тоже помощь осаждающим. Да, там в посаде Москвы ещё тестюшка сухариков сопоставимое количество выставит. Ещё тысяча?

— Так что мы сиднем тут до ночи сидеть будем⁈ — Демида Коська давно залечил, и тот, уже забыв о ране в ноге, ну, на самом деле и правда пустяшной, царапина, скорее, чем рана, рвётся в бой.

— Нет не будем. Давайте собирайтесь, двинемся к Серпухову, нападём на отряд какой вокруг рыскающий. Первая часть плана выполнена, теперь вторую надо. А вторая — это пищали в деле испытать.

Вои, поднявшиеся ни свет ни заря и смурными ходившие по лагерю, сразу взбодрились.

Выехали через час примерно. Спешить совершенно некуда. Добираться до Серпухова минут двадцать при самой медленной езде. Скорость определяла телега с кулевриной. На ней же и порох везли и мешочки с малой и крупной картечью. Отдельно в двух бочонках небольших свинцовые ядрышки для пищалей и кулеврины.