— А десять человек не спасут отца русской демократии?

— Чего? Чьего отца? А кто твой отец? Деморат? Грек что ли? — влез тёзка смоленский.

— Иван у меня отец… был. Хотел… А ведь интересно. Демид, как думаешь, можно найти в Москве таких, как ты больных, но чтобы руки ноги на месте были, ратников опытных и вылечить? И вылеченных сюда. Ну, рядом можно вторую домину пристроить. Арбалетами такими, как у меня, всех снабдить, бронёй хорошей, мечами лучшими. Да и пищаль каждому отлить. Коней мощных купить. Зачем? А вот когда поганые побегут… м… да даже если не сгинут здесь и не побегут, то просто преследовать их до самой границы лесов, нападать из-за засад и ночью и убивать, и убивать. За три там месяца, пока они, отягощённые пленниками и обозом, до степи своей доберутся мы их тысячу уничтожим.

— Ох ти! Я бы сказал парень, что дурень ты, дурень думками богатеет. Но нет, видел я тебя в деле. С тобой и в правду же мы сотню за пару дней покрошили и не степняков, что не вои, а тати, а воев настоящих. Давай сюда своих поставленных на ноги, чего они не знают научим, а чего они знают, а мы нет, так тоже выучим, от них переняв.

— Пару лучников настоящих бы нам. Лучник в бегущую на тебя толпу много больше стрел отправит, чем арбалетчик.

Это Фрол с Касьяном опять влезли, но сию аксиому Коська и сам понимал. Где взять таких людей? Вот и ждал ответа Демида Рыжего.

— Я двоих знаю. Вместе у монастыря милостыню просили. У Андрия рука правая усохла после ранения. А Поликарп? У него внутри чего-то… ходит согнувшись, словно поклоны бьет. Выпрямиться не может. Сможешь ли таких излечить, Литвин?

— Откуда же мне знать. Но попробую точно. Допустим, что вылечу. Это только шестеро будет. Ещё бы четверых и лучника среди них, а лучше двух, тут Касьян правильно говорит, — оглядел парень татей.

— Откель. Мы тут никого не знаем.

— А я народ на торгу и у монастырей поспрашаю, — мотнул рыжей бородой Демид, — народ подскажет. Ну, а нет так чего только убогих. Ватажку собрать можно и из здоровых. Многонько лихого люда на Москве. Спросить лучников, так лучники и объявятся, за серебро-то звонкое кто угодно объявится, — бывший ратник видно, что загорелся идеей побить татаровей. Натерпелся пока его Коська не вылечил. Мстя его будет лютой.

— Договорились. Ладно, поели, теперь спать, мы с пятухами поедем в Москву, а вы тут не лежите на пузе, а тренируйтесь. На мечах. Фрол, организуй всё, как в Менске было. Ножи у меня с собой метательные есть. Арбалет… м… нет, арбалет не оставлю, я не трус, но я боюсь. А ну как ещё тати нападут. Взять с нас нечего, так жизни и Орлика заберут. Не, не оставлю, — Коська осуждающе посмотрел на Демида, — И умников всяких слушать не буду. Места тут тихие, Москва рядом. Заповедные, ексель-моксель места. Лоза тоже мне тут нашёлся. Заряжу арбалет и на коленях держать буду. Татями весь лес забит.

Тати заржали.

— Фрол, вы это… только не задирайте местных. Они мне нужны. Сыр отравленный будут делать. Они больше ворогов погубят, чем вся дружина Дмитрия Донского и наш десяток будущий в придачу. Девок не трогайте. Если надо, то женитесь. Дома… Ну, после того как Тохтамыша прогоним. А то ежели у нас не получатся, то татары тут всё пожгут. Нужно будет летом для народа землянок в лесу нарыть. В общем, не задирайте. Через две недел… седмицы появлюсь. Тогда и арбалет каждому привезу. Есть у меня три хороших. Трофейные.

Утром забрали из дома старосты злую и невыспавшуюся да ещё и зарёванную Сашку.

— Какого чёрта, там что с тобой сделали? Да, я их уродов на кол посажу! — охренел Коська. Ничего такого не ожидал.

— Точно посади их там всех на кол, Касьян. У них клопы, вши, тараканы. Мыши пищат. Дети орут. Как так можно жить⁈

— Ах, вона чё⁈ Нда, барыня московская. Ты вспомни как жила год назад. Рожа вся в синяках и не ела неделями. В лесу ночевала. Там точно нет ни клопов, ни вшей. Да и тараканов нет. А вспомни как полгода выживали всю эту нечисть из княжеской хоромины. Как с соседями боролись месяцами, чтобы они все шмотки в бане прожарили. Всё! Залезай на телегу, никто тебя с нами не тащил за верёвку, сама напросилась, чего дома не сиделось. Приключений хотела, ну, получила. Кушайте полными ложками на здоровье. Вот чего я с тобой вожусь⁈ Выгнать давно надо было.

— Не выгоняй меня Кося, я тебе пригожусь, — вот стерва, сказок наслушалась про Емелю.

Событие четырнадцатое

— Твою мать! — Касьян отошёл на шаг от Андрия этого. Вонь такая стояла, что святых уже не надо выносить, они от «запашка» сами дом покинут. Ещё и мебель с собой вынесут.

А чего, Демид он быстрый как понос. И решительный как арифмометр. Сказал, что приведёт Андрия. И вот он с самого утра стоит перед лекарем Литвином. Как только этих двух товарищей стража на воротах пропустила. Не Кремль, а проходной двор. Не, ладно там в будущем нечего кроме Царь-пушки охранять, но сейчас-то тут и Великий князь с семейством и бояре всяческие и даже сам лекарь княжий Литвин. Безалаберность. Некомпетентность. Кто там отвечает за порядок в Москве? Кошка Фёдор Андреевич? Пра-прадед Мишутки Романовы. Ну, где Романовы и где порядок⁈

Прямые были страсти —

Порядка ж ни на грош.

Известно, что без власти

Далёко не уйдешь.

Это Алексей Толстой напишет не Коська.

— Демид… Ну, не знаю… Давай так, я тебе сейчас пару грошей дам, да даже пять дам. Ты этого… воя отведи в ба… зайдите на рынок, купите новую одежду. А потом в баню. Все волосы на теле сбрить. Всё! И сверху, и снизу. Вот боклажка с жидким мылом. Три раза чтобы намылил его. Потом переодеваешь сего… воя в новое, а старое всё сжигаете. И мне пепел, как доказательства принесёте, а то знаю я тебя, обязательно в котомку и оставите, на чёрный день. Там болезней десятки… Это кроме вшей. Я пепел проверю. Я же хельг, сразу лжу выявлю. Идите. Дело у меня.

Дело было не важное, а как говаривал Ильич, архиважное. Впервые за целый год магическая книга проснулась. Задание предыдущее, что она дала, видимо, посчитала выполненным. Нашёл Касьян по её поручению зелёную энергию и научился ею пользоваться. Нда. Почти научился. Его по-прежнему вырубало при впитывании зелёного пламени, но ко всему привыкнуть можно. Вот и Коська привык. Ну, полежит минутки без чуйвств, ну, поорёт над ним Сашка, вот беда, зато потом себя чувствует, как заново родившийся, всю усталость смывает поток зелёного пламени.

Не, Константин Иванович не дурак и не мазохист. Он вполне себе понимает, что источник он себе выбрал великоватый. Не по росту одежонка. И точно так же понимает, что раз есть этот источник, то есть и другие, и среди этих других полно тех, что ему по зубам. Пожиже. Может там и вырубать его не будет. А раз понимал, то и искал. Кузни обошёл, и другие места, где часто огонь бывает. В том же Кремле есть три стационарные места, где в больших котлах варят каши для ратников. В Кремле ничего не нашлось, или, если и нашлись, то крохотные совсем источники. Ещё один огромный выход лекарского огня Касьян обнаружил у стены Спасо-Андронникова монастыря. Но там из-за разлива Яузы тогда болотина была непролазная и Коська в неё не попёрся. Тем более, что выход был даже мощнее, чем у кузницы, ещё вырубит полностью и окончательно. Перегорит лампочка. Встречаться с ключником Петром не очень хотелось, а ну как не пропустит.

Зато Касьян вывод сделал, что дело не в кузнице и ни в огне, дело, скорее всего, в близости текучей воды. Оба источника мощных были, можно сказать, на берегу.

Книга на его находки не реагировала и Коська решил, что всё, генуг, это заключительное задание, и он стал главным хельгом в мире. Урчум-бурчум настоящий. Зашвырнул её под кровать в сунду… чок, ведь не повернётся язык сказать. Сундук тоже. Ну, шкатулку такую. Она размером где-то полметра на полметра, а вот высота всего тридцать сантиметров. Специально мастера нашёл на торгу, что шкатулки резные продавал, и заказал такую. И засов чтобы был скрытый. До потайных замков мысль творческая ещё не добралась. По крайней мере, в Москве. Но засов работал не хуже, и он умело был скрыт среди резьбы. С первого раза и не найдёшь.